Священник-солдат? Патриархия надеется на отсрочки от армии для священнослужителей

С. БУНТМАН: Ольга Бычкова, Сергей Бунтман. У нас сейчас на телефонной линии Владимир Вигилянский, пресс-секретарь Московской патриархии. Добрый день.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Здравствуйте.

О. БЫЧКОВА: Добрый день.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Здравствуйте.

С. БУНТМАН: Мы бы хотели спросить, в чем сейчас, если точно охарактеризовать проблему и состояние сейчас, в какой форме и как формулируется отмена отсрочки?

О. БЫЧКОВА: Эта отсрочка, она для священников отменена или как-то она висит?

С. БУНТМАН: Или может быть?

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Она уже отменена с 6 февраля так же, как для всех других, иных категорий, которые имели раньше отсрочки.

С. БУНТМАН: Т.е. исключая учащихся, например, очных, все те категории, которые имели отсрочки, не учащиеся и не по здоровью, они утратили их?

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Все утрачены, да.

О. БЫЧКОВА: А раньше были такие отсрочки именно для священнослужителей?

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Были, они несколько раз в 90-е гг. утверждались и продлевались, некоторые категории прибавлялись. Недавно церковь поставила вопрос о том, чтобы имели отсрочки и студенты семинарии и духовной академии. Но вместо того, чтобы прибавить эту категорию, сейчас отменены отсрочки для священнослужителей.

О. БЫЧКОВА: Скажите, пожалуйста, о каком примерно количестве потенциальных призывников идет речь? Т.е. насколько, сколько солдат может потерять российская армия, если эта отсрочка вернется?

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Это идет разговор о нескольких десятках человек, это всего лишь 100-150 человек.

С. БУНТМАН: 100-150 молодых священников призывного возраста?

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Да.

С. БУНТМАН: Имеются в виду. Скажите, пожалуйста, как вы мотивируете, как мотивируете то, что эта отсрочка должна быть сохранена? Потому что я вам должен сейчас честно сказать, отец Владимир, что мы получаем сейчас и такие, я бы сказал, довольно резкие послания, смс – пусть год послужат, будут ближе к верующим, поймут проблему, послужат отечеству, смогут стать настоящими священниками.

О. БЫЧКОВА: Тоже должны исполнять свой гражданский долг и все такое.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Вы знаете, они правы, они абсолютно правы. Я тоже считаю, что верующие люди должны вместе с другими людьми, другими категориями проходить военную службу, кроме священнослужителей. Дело в том, что тут есть три аспекта. Первый аспект – это то, что есть законы, церковные каноны они называются, и законы государственные, которые приходят в противоречие, в данном случае. Священнослужители не имеют права держать оружие в своих руках, апостольским постановлением, которое было не 6 февраля 2008 года, а две тысячи лет тому назад установлено, что священнослужители не могут нести военную службу. Вот молодой священнослужитель должен выбирать, он больше гражданин или более он человек церкви. Это первый вопрос. Второе аспект, это нравственность со стороны государства. Нам страшно не хватает священников. До революции их было 60 тыс., сейчас меньше 30 тыс. священнослужителей.

О. БЫЧКОВА: Это во всей России, да?

С. БУНТМАН: Во всей России?

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Это не по всей России, по всему миру, те, кто относится к Московской патриархии. В России вообще 15.

С. БУНТМАН: По всему миру?

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Вообще 15 тыс.

С. БУНТМАН: Понятно.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: В РФ 15 тыс. священнослужителей. Нас очень мало, очень мало. Эти священнослужители сократились не по нашей вине, а по вине того государства, которое уничтожило, расстреливало, убивало, ссылало и уничтожало церковь и этих священнослужителей. Так вот, мы еще не добрали даже половины. В этой ситуации мне кажется, что государство могло бы, поскольку оно является правопреемником того государства, которое уничтожало священников, тут хотя бы дождаться такого момента, когда священнослужители восполнят то число, которое было до того, как их стали уничтожать. Это второй аспект. И третий, около 2000 священнослужителей прикреплены к военным частям, которые несут не годик, как пишут ваши корреспонденты в смс-ках, а на всю жизнь их прикрепили. Одного, другого, может быть, какая-то ротация там будет происходить и т.д., те, которые предотвращают этих молодых солдат от самоубийства, те, которые окормляют в тех частях, к которым они прикреплены. Если поставить на весы эти 2000 человек, которые прикреплены уже к военным частям, и той сотне, которую собираются призвать туда, то мне кажется, что церковь, как бы вам сказать, выполняет свою гражданскую функцию, находясь в этих частях.

С. БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, священники, которые, как вы говорите, прикреплены к войскам, дело в том, что это священники, на мой взгляд, это должны быть опытные, твердые, чрезвычайно и духовно, и психологически...

О. БЫЧКОВА: Взрослые и зрелые люди, да?

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Вы правы.

С. БУНТМАН: Когда достигнет, можно было бы подождать с отменой этой отсрочки, хотя бы когда количественно достигнет число священнослужителей необходимого для окормления, но есть еще то, о чем довольно много говорят, это и о качестве подготовки священников. Качества надо добиваться долгими и духовными и педагогическими усилиями.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Какие замечательные ваши словеса, подписываюсь под ними, действительно, так.

С. БУНТМАН: И здесь так же, как говорят очень часто, то же самое говорят о науке, что здесь важно не прервать процесс подготовки, то здесь, наверное, это не менее важно.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Конечно, безусловно, кроме того, вы знаете, у нас священнослужители – это люди не такие уж изолированные от общества, государства, общественных, культурных проблем, это люди. Это такие же граждане они, с одной стороны. С другой стороны, действительно, есть некая преемственность, туда попадают при очень строгом отборе неслучайные люди, довольно граждански активные люди. Поэтому мне кажется, что, в данном случае, отсрочки были бы оправданы, в некоторых, я думаю, не оправданы, а в этом оправданы. Так же, как скрипача невозможно, молодого скрипача, который свои гаммы играет на протяжении 10-12, а иногда 14 часов в сутки, его оторвать и муштровать его в армии, также и священнослужителя. Там совершенно другой, иной тип подготовки. Он отдаст свой долг, гражданский долг другим способом.

О. БЫЧКОВА: Да, тем более...

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: И государству, и армии.

О. БЫЧКОВА: Тем более речь идет, в общем, о ничтожном количестве для российской армии людей.

С. БУНТМАН: Смотрите, здесь еще, есть еще один аспект, о котором здесь спрашивают нас. До 27 лет священник, это, наверное, сама по себе редкость.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Редкость, это редкость, это большая редкость.

С. БУНТМАН: При каких условиях человек становится священником в таком юном возрасте, скажем, до 30 лет?

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Это очень большая редкость. Вообще, речь идет только о...

С. БУНТМАН: И каких качеств эти молодые люди?

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: ...в основном, о дьяконах или просто их единицы, священников, которые до 27 лет. Священник, он должен быть уже женат, понимаете, у нас очень мало целибатства, целибатов.

С. БУНТМАН: Т.е. безбрачия.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Безбрачных, да. Кроме того, это могут быть монахи, их тоже приравнивают к священнослужителям, молодых монахов, они после школы пошли, были послушниками, потом их постригли в монахи. Вы представляете монаха в армию? Тоже тут есть, я думаю, что тут есть вопрос, есть проблема.

С. БУНТМАН: Еще один, я прошу прощения, еще один есть аспект, хотел бы успеть, потому что очень много вопросов. Так формулируется, служили бы альтернативно.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Правильно.

С. БУНТМАН: Альтернативная служба.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Правильно, действительно, конечно, никто не возьмет в свои руки оружия, монах не возьмет. Конечно же, он будет рыть канавы. Это вполне естественно, это нормально. Будет строить или что-то делать, чтобы не взять в руки оружие, альтернативно, действительно, будет, так и будет.

С. БУНТМАН: Против альтернативной службы вы бы не возражали для молодых священников?

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Конечно, нет. Это единственно возможный способ выйти из противоречивой ситуации.

С. БУНТМАН: Хотя альтернативная служба у нас – это не совсем та альтернативная служба, которая нужна была бы и государству, и людям в полной мере.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Да, это просто рабский труд.

С. БУНТМАН: Да, это труд, так скажем, тоже армия, но по хозяйственной части такой, что угодно сделать. Если служба в больницах, в приютах, в очень проблемных, даже, я бы сказал, что, даже вплоть до мест заключения именно.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: И замечательно.

С. БУНТМАН: Мне кажется, что это было бы.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Вполне нормально.

С. БУНТМАН: Можно ли, скажите, пожалуйста. Здесь есть очень много аргументов, абсолютно разумных и рациональных, скажите, пожалуйста, каковы ваши надежды для того, чтобы добиться в диалоге с властью, в диалоге с властью добиться этого?

О. БЫЧКОВА: Да, и в какой стадии сейчас вообще находится обсуждение, официальное обсуждение этого вопроса с государством?

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Государство уже приняло решение, оно издало указ. Оно уже ничего не обсуждает. Это раньше обсуждали, чтобы расширить количество получивших отсрочку для студентов семинарии и академии. Но вместо расширения все получилось наоборот. Поэтому я не знаю, какие действия предпримет патриарх, Синод, Архиерейский собор, который будет в этом году, заседание, я думаю, что это проблема, хотя, действительно, не самая важная, не самая главная проблема. Но отчасти вопрос о духовном образовании очень важен, вообще кадры, которые для нас, действительно, очень важны, каждый человек на счету, возможно, будут какие-то просьбы, обращения к власти, к нынешней или к будущей, после 2 марта, думаю, что это возможно.

С. БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, здесь нас спрашивают, знаете ли вы о положении, о реакции в других христианских конфессиях, в других религиях, существующих на территории России?

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Я только слышал об этом. Других христианских конфессий у нас, эта проблема не звучит. А для мусульман она серьезна. Действительно, там есть тоже молодые люди, которые приобретают духовные звания, одни они рассчитывали на отсрочки в своем положении, для них это тоже проблема. Они тоже с недоумением восприняли этот указ.

С. БУНТМАН: Вы знаете, одна такая более, очень любят обращаться к истории, к ярким примерам из истории, как же нельзя оружие держать в руках, а как же, сразу вспоминают...

О. БЫЧКОВА: Пересвет и Ослябя.

С. БУНТМАН: Пересвет, Ослябя, иноки, которые с оружием в руках сражались.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Нет свидетелей относительно оружия в руках. Может быть, они окормляли духовно воином, это во-первых. А, во-вторых, война и мирное время – все-таки разные состояния общества. Поэтому возможны ситуации, когда во время войны, особенно в советский период, многие монахи, священники, дьяконы воевали.

С. БУНТМАН: Да, это был их выбор, это был случай опасности, крайней опасности, не только для себя, а для других людей, это совершенно особая духовная ситуация.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Да, духовная ситуация. Но я вам хочу сказать, что по церковным канонам, придя с войны, они шли к аналою для исповеди, для того, чтобы независимо от того, убивали они или не убивали.

С. БУНТМАН: Естественно.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Но они нарушили каноны. Они все равно каялись в том, что они делали.

С. БУНТМАН: Хорошо, спасибо большое за разъяснения. Мы бы очень хотели как раз связываться и обсуждать даже не столько по таким случаям, которые у нас, но есть очень много и проблем, и вопросов, которые бы хотелось обсудить.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: Хорошо, пожалуйста, если это для блага церкви, я готов. Пожалуйста.

С. БУНТМАН: Спасибо.

В. ВИГИЛЯНСКИЙ: До свидания.

С. БУНТМАН: Это Владимир Вигилянский, пресс-секретарь Московской патриархии.