Лоскутки

Попробую внести скромный вклад в церковную дискуссию о том, кому поклоняются нехристиане. Нашему Богу? Нет, они не знают, а иногда отвергают Его. "Другому Богу"? Такого, с точки зрения христианина, просто не существует. Мы веруем, что Предвечный и Воплотившийся Бог явил Себя людям именно в том Откровении, которое содержит Церковь. Другие воззрения на Бога – неверные или неполные, но Сам Он от этого никак не меняется. Значит, нехристиане поклоняются сатане, злым духам? Не все и не всегда. Конечно, если человек приписывает Богу совершенно противоположные Ему свойства – например, объявляет Его источником зла, – то отсюда недалеко и до "соглашения" с силами тьмы. Но многие люди, даже неверующие, могут открыть для себя о Боге нечто такое, что будет согласно с Его подлинным обликом, – из природы, из образа Божия в своей душе, из размышлений и нравственных борений. И нам, христианам, надобно не отвергать эти разрозненные крупицы истины только потому, что они "не наши", а постараться, на них опираясь, открыть людям полноту знания о Боге. Показать им того "ведомого Бога", к Которому привел жаждущих истины афинян апостол Павел.

В 1988 году, во время празднования 1000-летия Крещения Руси, в небольшом зале на Солянке прошла, пожалуй, первая выставка христианского искусства, получившая разрешение тогдашних властей. Мне довелось тогда участвовать в ее организации. Помню, как мне домой позвонил игумен Сергий (Соколов), тогда келейник Святейшего Патриарха Пимена, а впоследствии епископ Новосибирский, и предложил выставить предметы искусства из Патриаршей коллекции. Участвовали в выставке и современные иконописцы, и художники-реалисты, и приверженцы весьма смелого авангарда. И "демократы", и "почвенники". Никому не было тесно. В одном углу зала общался с посетителями популярный на Западе авангардист Валерий Юрлов, в другом ярко рассказывал об идеале православной монархии Виктор Саулкин (по-моему, именно тогда у него открылся дар публичных выступлений).

Почему художники, писатели, поэты, говорящие в своем творчестве о христианстве, так сильно разошлись уже через несколько лет? Есть ли у них шанс вернуться к общению? Наверное, это возможно, если нам удастся избегать уничтожительных оценок ("скукота" – "бесовщина") и попробовать получше разобраться, где искренняя вера или по крайней мере искрений ее поиск, а где – коммерция, жажда славы, попытка выдать за христианство нечто прямо ему противоположное – культ грешного человека и его страстей. А то и действительно сатанинскую гордыню. Все это есть и в традиционном искусстве, и в "современном".

Телевизионные шоу с утра до вечера демонстрируют "красивую жизнь". Сидят перед ящиком замученные серым, беспросветным существованием люди, и кто-то радуется, а кто-то завидует: вот деньги, вот слава, вот "глянец"... Впрочем, одни обманываются, а другие обманывают. За ширмой с красивой картинкой – грязная, неустроенная студия, убогая гримерка, где такие же замученные мальчики и девочки, а иногда даже взрослые дяди и тети, наскоро переодеваются в блестящие шмотки, примеривают голливудские улыбки, чтобы играть эту самую "красоту", самоуверенность и беззаботность. Одни создают иллюзию, другие ее потребляют, и при этом почти никто в нее не верит. "Слепые вожди слепых" (Мф. 15. 14)...

Говорят, что современная молодежь все больше слушает поп-музыку восьмидесятых, советскую и западную. Не являясь особенным поклонником ни той, ни другой, я тоже готов признать, что она более талантлива, чем современная. И, слушая случайное FM-радио, пытаюсь найти что-то сопоставимое. Нахожу, но очень редко. Вот группа "Любэ", вот "Уматурман", вот Газманов, вот Земфира... Но большинство исполнителей – это какой-то шум однодневной стоимости. Конечно, я давно не молодежь, да и мозги мои испорчены сложной, "немассовой" культурой. В общем, типичный эстетствующий брюзга среднего возраста. Но подростки-то почему слушают старую музыку? Неужели современная поп-культура не может родить ничего талантливого? Или просто подрубает таланты на корню, душа их в глянцевых обертках "формата"?

К современному спорту православные христиане относятся по-разному. Некоторые повторяют неправильную цитату "В здоровом теле – здоровый дух" (на самом деле Ювенал писал: "Надо молить, чтобы дух был здравым в теле здоровом"). Некоторые считают, что спорт – чуть ли не от диавола. Попробуем разобраться. Развитие собственного тела, и уж по крайней мере поддержание его в должном порядке – необходимая часть образа жизни воина, да и вообще мужчины, да и вообще человека, несущего определенный подвиг и сознающего свой долг. Не случайно Церковь так активно включилась в создание спортивных и военно-патриотических лагерей для детей и молодежи. А среди тех, кто занимался "спортом высоких достижений", немало людей, до конца жизни прикладывавших эти достижения к служению людям, в том числе к воинскому подвигу.

Но много и тех, кто оказался совершенно разрушен – травмами, допингом, медицинскими "чудесами", самим образом жизни, нацеленным только на рекорды, славу и деньги. В профессиональном спорте много страстей. То есть, если обратиться к подлинному смыслу этого слова, – страданий. И прежде всего это страсть гордыни. Будь лучше всех, раздави соперника, его команду, его нацию! А заодно получи деньги и паблисити, и пусть все с завистью смотрят, какой ты "крутой". Продержаться на такой страсти обычно человек может недолго – тем более если уже кончились физические силы. Наступает расплата: опустошенность, неприспособленность к жизни, уход в водку и наркотики. Предупреждать об этом спортсменов и спортивных менеджеров мы должны всякий раз, когда нас приглашают поговорить о спорте или благословить какие-либо соревнования. Гордыня – это всегда опасно. Даже для физически крепкого, до времени уверенного в себе человека.

Если власть получает возможность контролировать всю жизнь человека, вплоть до разума и души, – она сходит с ума. Так было с гитлеровским режимом и со сталинским. Не будет ли так с нынешним Западом, который явно мечтает установить ментальный контроль – сначала пропагандистскими средствами, потом полицейскими, а затем и техническими? Расплата за это – безумие. Человека, возомнившего себя Богом, бессмертным и всемогущим, Господь лишает разума.

Хельсинкское совещание 1975 года утвердило принцип нерушимости послевоенных границ в Европе. В девяностые годы от этого принципа не осталось и следа: сильный Запад, воспользовавшись падением тоталитарного коммунизма, закреплял свои геополитические успехи. Закреплял, мягко говоря, не без крови. Скольких войн – балканских и кавказских, – а также скольких несправедливостей и тлеющих конфликтов удалось бы избежать, если бы Запад не спешил с признанием государств, образовавшихся на месте СССР и бывшей "социалистической" Югославии? Вспомним, что признаны они были в границах, искусственно проведенных тоталитарной властью и предназначавшихся не для межгосударственного размежевания, а для внутриполитических нужд! Теперь, между прочим, для тех же целей Запада используются границы автономий – возьмем хотя бы печально знаменитый косовский случай. По-настоящему рубежи нужно было бы определять на международных конференциях, и Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе – "хранитель" того самого хельсинкского принципа нерушимости границ – могла бы здесь сыграть ключевую роль. Могла, но не захотела. Потому что выше всех договоренностей, выше логики, справедливости и чести оказался вековой инстинкт Запада: отторгать земли от православных народов, духовно близких Третьему Риму.

Итальянский профессор Сильвио Феррари, один из крупнейших в мире специалистов по церковно-государственным отношениям, однажды сказал: Византия пала потому, что не смогла вобрать в себя другие цивилизации. А вот Рим устоял, потому что смог инкультурировать варваров. Можно, конечно, напомнить почтенному профессору: Византия не исчезла совсем, она перевоплотилась в России. И та тоже, по большому счету, устояла, ибо, как и христианский Рим, смогла обратить в свою веру многие угрожавшие ей народы. В обоих случаях – и в римском, и в нашем – произошло это потому, что в обществе была сила, готовая передать веру поверх пределов государства и этноса.

Сила эта – Церковь Христова, которая понимает ограниченность, временную и пространственную, жизни любого государства и любого народа, а потому стремится проповедовать "ближним и дальним", даже врагам. Дай нам Бог всегда быть такой силой. Именно это – буди, буди! – позволит России стать "Византией без ошибок", которая никогда не превратится в пепел истории.

Один наш ученый, исследуя Индию, подсчитал, что там десятки миллионов людей относятся к социальным слоям-призракам. Эти люди не регистрируются при рождении, не имеют постоянного места жительства, не голосуют, не читают, не пишут, да и вообще как бы "не живут" с точки зрения современного общества. Ночуют на улице, там же добывают насущный хлеб, болеют, умирают – и память о них исчезает без следа.

Между прочим, таких людей все больше и больше в России. Никому до них нет дела – ни власти, ни большинству "социализированного" общества. Только Церковь, причем вовсе не "сверху", создала службу "Милосердие", которая собирает по улицам бомжей, дает им возможность помыться, подлечиться, поесть, а иногда – выправить документы и устроиться на работу. Но это в Москве и паре-тройке других крупных городов. В большинстве же случаев никаких особенных служб не требуется. Приходы и монастыри – это единственные места, где кому-то нужны "люди-призраки". Где к ним относятся, как к носителям образа Божия, даже зачерненного и подчас отвергнутого. Большинству же тех, кто громче всех говорит по телевизору о гуманности и ценности личности, до этой самой личности – страждущей, неприятной, опасной – никакого дела нет. Разве что только милицию вызвать, чтоб охраняла от "пролов", от бомжей и от совести.

Стилистические ошибки как-то уже и не замечаются... Вот воспроизвели многие сайты такую фразу из некролога об одном уважаемом протестанте: "Ранним воскресным утром, на 81-м году жизни, после перенесенного 1,5 года назад инфаркта, Господь отозвал в вечные обители верного и несгибаемого служителя...".

Надеюсь, не быль. Священник во время отпевания забыл про евангельское чтение. Регентша ему:

– Батюшка, а Евангелие-то?

Требосовершитель смотрит на покойника, на родственников и опять на регентшу:

– Он не слышит, они не понимают, а ты молчи!

Тоже, надеюсь, анекдот не из жизни. Священник совершает венчание. Спрашивает невесту:

– Имеешь ли произволение благое и непринужденное, и твердую мысль взять себе в мужья сего Иоанна, которого видишь здесь пред собою?

И невеста, и священник волнуются, тот роняет книгу, открывает ее на чине оглашения и "переспрашивает":

– Отреклась ли от сатаны?

В одном светском молодежном лагере была православная группа. Молилась утром и вечером, давала желающим почитать духовную литературу. Когда я выступал перед широким кругом молодежи, одна девушка встала и задала возмущенный вопрос:

– Вот я вчера была на дискотеке... А вы знаете, что наши православные там пели и танцевали? Это как?

Пришлось ответить, что это в любом случае лучше, чем если бы они пили пиво перед телеящиком...

Любопытно иногда могут интерпретировать библейские заповеди... Вот однажды попалось на одном вроде бы благочестивом и просвещенном сайте: "Не пожелай даму ближнего твоего".

Говорят, скоро появится новый компьютерный вирус "Инквизитор". Он будет проверять Web-страницы на богословскую безупречность и иногда выдавать сигнал: "Alert! На сайте обнаружена ересь! Вам нужно немедленно покинуть этот сайт, а затем перезагрузить и переосвятить компьютер".

В католической традиции священник на исповеди обычно предлагает кающемуся прочесть "за покаяние" определенное количество молитв. Один американский православный священник рассказал мне такую историю. Едет он по трассе, превысив слегка скорость. Останавливает его полисмен, по виду ирландец, то есть наверняка добрый католик. Видит "клерикальную" рубашку с белым квадратиком на воротнике.

– Вы священник?

– Да.

– Штраф я с вас не возьму. Прочтите десять раз "Ave Maria", пять раз "Отче наш", и пообещайте ездить осторожнее.