Осенью прошлого года в автокатастрофе погиб замечательный русский юноша Сергий, 20 лет, курсант военного училища. 3 октября я совершал по нему панихиду. На похоронах было очень много народу, около трехсот-четырехсот человек, в основном молодежь. Ребята часто приезжали на могилу и возлагали цветы. Я почти ежедневно на могиле Сережи совершал панихиды. Думал: а что им сказать? Ведь священник должен произнести какое-то слово, которое бы служило утешением. Прежде всего – для тяжко скорбящих родителей, особенно матери.
Главное, о чем каждый из нас должен задуматься: насколько ты готов к смерти? Не своей. Здесь все понятно. Надо оставить свои грехи. Надо все жизненные ошибки были исповедать и к ним больше не возвращаться. Читать литературу. Задавать вопросы священникам. Ездить в монастыри. Задавать вопросы старцам о вечной жизни, о своем переходе.
Но готовы ли мы к смерти близких? Потому что для нас, особенно для людей невоцерковленных, это чрезвычайно тяжело. В момент смерти близкого человека уже бесполезно открывать книгу А. И. Осипова "Посмертная жизнь души" или какую-то другую. Утешение там искать невозможно. А могил-то прибавляется. И завтра будут прибавляться. И рядом с нами будут уходить люди. И близкие, может быть, раньше нас. Отодвинь, Господи этот день! Насколько мы готовы к этому – вот что важно. Сама боль невыразима, когда человек при потере сына почти слепнет, теряет слух. У него окаменевшее лицо от горя, остановившиеся глаза. Церковь нас к потерям готовит заранее. И очень важно быть готовыми. Потому что это горе, это боль, если ты не готов – она не позволит состояться самому главному. Не позволит молиться, как я только что сказал. А нашим близким только это и нужно.
Мы с вами прекрасно знаем, что человек остается жить, что такими же глазами смотрит на те предметы, которые только что его окружали. Но раньше он смотрел из своего тела, а теперь смотрит рядом со своим телом, которое вдруг, в один момент стало уже не нужной одеждой. Не потому, что машина выехала навстречу, неправильно совершая обгон, как это было в этом случае. На самом деле, это рука Божия ведет человека по жизни и определяет, сколько нам всем нужно жить. И этого нельзя понять, если ты не готов, если ты не открыл себя для проповеди Церкви в отношении вечной жизни.
Я вам сейчас скажу такую вещь: у живого могилы быть не может. Что такое могилы наших родственников, которые мы посещаем, на которых мы совершаем панихиды, на лавочках сидим, тихонько плачем, разговариваем с ними? Это место, где лежит дорогая нам одежда близкого человека. А он сам жив, и жив в такой высокой тайне, которую постичь невозможно.
Вот он переходит. Оставляет эту одежду. А себя ощущает точно таким, как мы, и вдруг – нас с вами никто не видит! Вроде все нормально. Но мы ни к кому обратиться не можем, сказать, дотронуться. Вы представляете, какое смятение вдруг, какой шок! И что человек начинает испытывать? Да, в это время, учит нас Церковь, по промыслу Божьему к тем, кто переступает эту черту, являются родственники, являются светлые ангелы для того, чтобы поддержать. Я надеюсь, что все-таки мы успеем – дай нам Господи, время на покаяние – так подойти к последнему дню своей жизни, чтобы нас никто другой там не встретил. Потому что кроме родственников, почивших и уже в вечной жизни находящихся и ангелов, вы знаете, кто там есть. Не приведи Господи! Человек находится в состоянии смятения. Можно представить, насколько ему нужна помощь! И не только тех родственников, которые перешли в вечную жизнь до новопреставленного, но и тех, кто остался в живых. Ведь эта "вечная память", которую провозглашает Церковь, касается не только таинственного пребывания близких в той области, где есть Бог. Но она касается и памяти нашей о той вечности, в которую перешел новопреставленный. Ему можно ухватиться за благодать. Только она может поддержать его и быть опорой. Но если этой молитвы нет, мы с вами не может представить, насколько им, ушедшим, было бы тяжело. Что у нас получается? Мы любим родственников. Любим до того, что нам без них и жизнь не нужна. Дед и бабушка Сережи говорили: "Мы сами готовы лечь в могилу вместо него, только бы он был жив". Но если мы будем подготовлены заранее – эта боль будет служить препятствием. Получается парадоксальная ситуация. Наша любовь к покойному упирается только в земную потерю. Никуда не идет дальше и не может оказать ему никакой поддержки. Она является уже для него бесполезной и нежелательной, а для родственников убийственно смертельным чувством. Всю любовь в течение всей жизни мать и отец отдают своему ребенку. И вот, по промыслу Божию, уходит ребенок туда, в высь. И всю любовь нужно отдать и вложить до упора. Не в слезы, когда человек так плачет, что уже слез просто нет. А в молитвы. Так что уже больше молиться человек просто не сможет. Всего себя, всю любовь вложить в молитву.
Вы знаете, как Церковь, как святые отцы относятся к снам. Особенно трепетно мы присматриваемся к этим явлениям нашего бытия, когда уходят за порог вечности наши родственники. И святые отцы говорят так, что как к снам относиться –никаких выводов особых не делать. Но я вам расскажу сон.
Семья погибшего никогда не ходила в церковь. Но люди чрезвычайно порядочные, семья военнослужащих. И вот после девятого дня я остался совершать панихиду. Были родители, бабушка осталась дома. Вечер, седьмой час. Бабушка заснула. И вот видит сон. На кладбище, там, где могила Сережи, могила пустая, но рядом стоит дом. Она с дочерью, с мамой покойного, входит в дом, и видит – в доме лежит гроб. Именно гроб, в котором похоронен Сережа. Но он сам лежит рядом, накрытый дерюжкой, как мне родственники рассказывали. И кто-то хочет приоткрыть тело покойного, а мать говорит: не нужно. Сейчас батюшка придет и его омоет. А дело в том, что авария была настолько страшная, что этот молодой человек был изуродован страшным ударом встречного автомобиля. И бабушка видит руки, руки священника, которые открывают эту дерюжку до пояса. И покойный лежит совершенно чистый. Как живой.
И когда я услышал этот рассказ – подумал: как Господь дает слова утешения, чувства, мысли утешающие. Насколько нужна молитва за покойного, какую силу имеет эта молитва! Когда мне рассказали этот сон – я подумал о громадной ответственности священника, о той власти, которой Господь наделяет его. Сколько у нас власть имущих! Но ни у кого нет такой власти, как у простого, казалось бы, сельского батюшки. Молитва, которую поручила ему Церковь совершать, не только утешает тех, кто на земле. Она проникает ввысь, в вечную жизнь. Такой властью не обладает никто. Только священнослужители, которые облечены благодатью рукоположения. Вот как помогает молитва о наших усопших, о наших покойных, которые мы совершаем не только на кладбище, но и в церкви, поминаем их дома! Мне кажется, Господь в этом сне пытался сказать нам, насколько важна молитва, и насколько важно именно на нее положить усилия. И все переживания, которые, как течение реки бурное, порой смертельно опасное, все сметающее на своем пути, течение этого горя, боли – нужно направить сознательно, усилием воли только в одно место. В молитву о покойном. И тогда наша скорбь не будет нас убивать. Нам тяжело. Но наша боль, которую мы здесь испытываем, претворится в благодать там, для наших покойных. И принесет великую пользу.
Когда я шел на панихиду, на 40-й день, я решил перед службой сказать несколько слов. Обычно батюшки говорят после завершения заупокойного богослужения. А я решил до. Сказать, о смысле того, с чем мы столкнулись и что сопереживаем, и как относиться нам к нашему горю. И что нам делать. Но лучше любой проповеди и человеческого слова все это раскроет текст самой панихиды – скорбный, благодатный, мужественный, исполненный громадной духовной силы, способной умиротворить самое скорбящее человеческое сердце. Человек, который потерял близкого, который не принимает волю Божию, о его уходе из этого мира – в каком он состоянии? Помните, как у одного из поэтов дореволюционных: "и швырнула в священника обручальным кольцом"? Но в меня обручальными кольцами не швыряли на деле, словами – да. Десять лет назад пришлось и такое проявление горя женского принять в свое сердце. Так вот, молитвы, заупокойного богослужения способны умиротворить и такое сердце. Больше того, в этих молитвах славится Бог и тот человек, который ропщет на Бога, который не принимает волю Божию о своем родственнике. И вдруг звучит: слава Отцу и Сыну и Святому Духу! Человек, который в Церковь-то не ходил – вдруг поднимает руку для крестного знамения. Крестится и кланяется Богу. По образу и подобию Его созданы мы. И Отца нашего небесного мы все чувствуем. В эти трагические минуты, возможно, сам человек не понимает, что происходит с ним. Он принимает волю Божию. Какова же громадная сила духа Святаго заключается в песнопениях панихиды! Мы многого не замечаем. Но именно панихида, именно молитва, особенно общая молитва, является и проповедью, и утешением, и силой для тех, кто теряет своих родных, близких людей.
Сегодня я в очередной раз напоминаю о том, как нам нужно слушать нашу мать – Церковь, верить ей еще до того, как наступит час испытаний. Да, у нас есть поговорка: гром не грянет, мужик не перекрестится. И есть определенная доля правды в этих словах. Только у нас, у русских, поговорки какие-то все трагические. Когда грянет гром – ох, как трудно креститься! Нам бы заранее. Если уж о поговорках заговорили, то надо готовить сани летом. Это ведь наша подготовка. Это наш взгляд в вечную жизнь, туда, вверх от нашей земной обыденности, горизонтали, если хотите, от наших грехов. Прошу вас помолиться б успокоении приснопамятного Сергея и о здравии скорбящих его родителей, тяжко скобящей Людмилы и скорбящего Андрея со сродниками. Всем нам известный и любимый батюшка старец Иоанн Крестьянкин в завещании своим духовным чадам и нам всем говорил: Дети, любите друг друга, молитесь за живых и за мертвых. Прошу ваших молитв. Бог в помощь, братья и сестры!
Источник: Радонеж
