Проблема идентичности приняла такие масштабы, что ни какие усилия по её разрешению уже не кажутся чрезмерными. Ответ на вопрос "кто мы ?" прямо связан с нашим будущим, а в этой плоскости идеи меняют свой отвлечённый характер на практический.
Когда на уроках философии я спрашиваю у студентов технических вузов – "почему для первых греческих философов ключевым вопросом был вопрос о "начале", архэ?" – самый распространенный ответ: "Без прошлого нет будущего".
Молодежь это уже поняла, и сегодня есть все основания для того, чтобы Россия очнулась от исторического морока последнего времени. Не случайно и на телевидении появилась программа под знаковым названием "Кто мы?"
Но проблема идентичности оказывается одной из наиболее сложных. Обострились национальные, культурные, религиозные противоречия. Гражданская нация в царской России не успела сформироваться; понятие "советская нация" дискредитировано и прочно связывается с возвратом к советской власти. Статус русского народа не определен, а единый российский народ качественно так и не состоялся.
На пути нашего самоопределения есть два соблазна, два тупика, которые следует обозначить со всей отчетливостью. Первый – это создание мифа о русском народе, второй – это отрицание русского народа как такового.
Сторонники первого подхода опираются на учение А.Ф. Лосева о мифе как мощнейшем космопоэтическом начале, но замалчивают тот факт, что этимологически "миф" означает "вымысел". И только в таком смысле употребляли слово "миф" античные философы и христианские отцы Церкви.
Современные мифотворцы то сближают русских с этрусками, то возводят нашу прародину к Гиперборее, то отождествляют Русь и Орду, то призывают видеть в древней "Гардарике" нечто подобное римской Британии.
Приносят ли такие мифы пользу национальному самосознанию? Исходя из того, что национальное самосознание основывается на непрерывности поколений, следует признать – эти мифы приносят ему очевидный вред. Если русские действительно были этрусками, но успели не только забыть об этом, а еще и утратить свою письменность, свою историю – то это очевидным образом не делает чести нашим предкам. Если мы жили в сказочной "Гардарике", а потом стали "страной деревень" и утратили все навыки городского общения, то мы вполне заслуживаем своей участи народа, сломленного индустриализацией. Если у нас были "русские Веды", после чего мы десять веков не могли родить Г.С. Сковороду, то мы – деградировавшая ветвь арийского племени, не более.
Несколько лет назад в нашей публицистике уже мелькало слово "марсианский патриотизм", которое я считаю очень подходящим термином для всякого рода патриотических мифов о России. Этот патриотизм несуществующего народа и государства проистекает из ложного стыда, мешающего называть свою Родину молодой, становящейся, и прославлять ее именно в таком качестве.
Наиболее славные люди славянского племени не имели такого стыда. Св. Патриарх Тихон открыто писал о том, что многие народы Европы культурнее нас, русских. Св. Николай Сербский гордился тем, что Сербия получила свою письменность вместе с православной верой и что ее языческое прошлое не внушает ей того снобизма, который присущ грекам и римлянам до сего дня. Св. Иларион Киевский, утверждая, что предки Владимира Святого "не в худой земле владычествовали", смело возводил нашу историю к Рюрику.
Думается, никто не обвинит этих мужей в недостатке любви к своему народу. Напротив, они с прямотой мысли основывались на опыте предшествующих поколений, то есть доверяли своим отцам, не ставя под сомнение их историческую память. Богатство своего народа они видели в православной вере, не приписывая ему чужих сокровищ и достижений.
Мифам о марсианской России, а также росту градуса экстремизма в современном российском обществе, как будто противостоят усилия идеологов правящей партии, стремящихся ориентировать русский патриотизм не столько на идеальное прошлое, сколько на реальное будущее.
В частности, они предлагают лозунг "русские для России" вместо "Россия для русских" (Георг Габриелян)[1]. Таким образом, по их мнению, вопросы экстремизма и сепаратизма будут сняты с идеологической повестки дня, т.е. останутся уделом маргинальных групп, с которыми должны разбираться правоохранительные органы.
Предлагается считать, что "на территории России живет и развивается один народ – одна нация... состоящая из различных национальностей: русских славян, русских татар, русских калмыков и т.д." (Максим Мищенко)[2].
Предлагается раз и навсегда закрыть вопрос о государствообразующем статусе славяно-русского народа, признав, что "существовала, существует и будет существовать российская полиэтническая общность (историко-этнографическая область), к которой принадлежит и русский народ, не растворяющийся в ней, не сливающийся с нею, но выступающий вместе с другими народами России как ее животворящее начало" (Владимир Щученко)[3].
Предлагается уверовать в то, что "русская нация – это духовно-политическая, а не этнополитическая категория. Это сверхэтническая (политическая) общность, совокупность граждан России, принимающих деятельное участие в судьбах страны посредством государства" (Сергей Волобуев)[4].
При этом цитированные авторы опираются на коренное свойство именно не татарского, не калмыцкого, не чеченского, а русского народа – на его "всемирную отзывчивость", сформулированную некогда славянофилами.
Чтобы кратко уяснить себе сущность происходящего, скажем так: нам предлагается разотождествить русских и славян, признав "русских славян" лишь одним из субэтносов "русской нации".
Что же получится в результате? Все малые народы России должны, по мысли авторов проекта, быть несказанно рады тому, что им позволят именоваться "русскими" в добавление к своим исконным именам. И только славяно-русский народ не будет иметь своего собственного имени, потому что его привычное имя – "русский" станет общим для всех народов России.
Остальное нетрудно вывести из этого: русская культура, как общая для всех народов России, перестает быть собственной культурой русских славян; русский язык перестает быть их собственным языком; русская история перестает быть их собственной историей. Русских детей отныне будут учить, что их собственное, кровное – это лубок и балалайка, тогда как Пушкина, Суворова, Лобачевского они должны делить с кабардой и тунгусами.
Но то ли это, что имел в виду сам Пушкин, правнук чернокожего Ганнибала, когда писал: "Слух обо мне пройдет по всей Руси великой?"
Если "всемирная отзывчивость" начинает быть инструментом деконструкции русского народа, то такой универсализм впору назвать уже не "русским", а "цыганским". При этом я не имею намерения оскорбить цыган, среди которых есть мои друзья, но скорее опираюсь на русский глагол "цыганить".
Мы хотим, чтобы все народы России "сдали" в нашу мошну понемногу своей идентичности, а русский народ, как самый щедрый, "сдал" ее всю без остатка. И тогда он, вымирающий и дичающий, получит в награду сохранение своего имени, как римляне при Каракалле.
И мы не понимаем при этом, что превращение русских в не-народ, в какой-то славянский субэтнос "надэтнической нации", увеличивает подпитку пресловутого "русского экстремизма" в десятки раз. Что проекты, хорошо выглядевшие на бумаге, в реальности могут обернуться большой кровью, когда до русских молодых людей, на протяжении последних десятилетий отрезанных от своей великой культуры, начнет доходить, что и культура-то эта не их кровная, а "общероссийская".
Отнять у великого народа великую идею, чтобы поделить ее на всех – это значит убить лучшее в этом народе, так и не родив ничего внятного в окружающих, отнюдь не готовых к универсальной жертвенности, народах. Загнать в тупик русский национализм, напрочь лишить его права на эту самую "всемирную отзывчивость" – можно ли придумать лучшую провокацию против русского народа и всех народов России?
Цыганский универсализм пытается пройти между Сциллой несостоявшегося пока русского фашизма и Харибдой уже давно тлеющего фашизма национальных окраин. А плыть, может статься, надо вообще в другую сторону!
Именно славяно-русскому народу, как таковому, вскормившему и Жуковского от турчанки, и Пушкина из арапов, присущ тот подлинный универсализм, который так приватизаторски ныне хотят у него секвестрировать.
Если русский народ будет вновь расти в сознании своего величия, своей духовной широты, вопрос русского фашизма не будет даже поставлен. Это вовремя понял И.В. Сталин, который в 1934 г. на вопрос, "какой уклон представляет главную опасность, – уклон к великорусскому национализму или уклон к местному национализму", дипломатично ответил: "главную опасность представляет тот уклон, с которым перестали бороться"[5], имея в виду сепаратизм окраин. И впоследствии "Сталин стоял за развитие и распространение русского языка при одновременном, параллельном развитии языков наций и народов СССР"[6].
Известно, что не все народы мира когда-либо имели государственность, а тем более имперскую. Россия и вообще пространство русского мира есть плод пассионарности русского славянского племени. Оно, как большой ледник, вбирало в себя и перетирало на своем пути целые инородческие массы, но не менялось в своей этнической основе. Оно, вместе с тем, оставило неассимилированными целые инородческие острова, вошедшие в состав России. Эти острова – наше сокровище, которое мы должны беречь, но они – не русская нация. Они обладают всеми правами граждан, но у них есть особенности, которые никогда не впишутся в понятие "русская культура". Соответственно, и эта последняя не будет усвоена ими целиком без потери собственной идентичности.
Увы, в эти самые дни под аккомпанемент разговоров о "русском проекте" в Ленинградской области исчезает древний народ Водь со своим уникальным языком и обрядностью, потому что две последние водские деревни отдаются под варварскую застройку с расселением[7]. Если бы русский народ был велик и великодушен, как прежде, при нынешнем развитии средств информации эта новость вызвала бы больший резонанс. Но можно ли маленькой и незаметной Води ожидать понимания от страны, напрочь лишенной хозяина? Это все равно, что взывать о помощи к кирпичной стене.
Возвращаясь к началу этой статьи – к студенческой молодежи – хочется отметить, что национальный патриотизм является очень действенным средством излечения от той всеобщей апатии, которая парализовала страну именно потому, что охватила ее главное славянское племя: ведь ингушей, татар или калмыков сегодня не назовешь апатичными. Русские люди озлоблены, отчуждены друг от друга и лишены сочувствия к собратьям, ибо им систематически внушалось на их родном языке: "вы – не великий народ!" Что ж, если мы не великий народ, значит, нам можно опускаться, воровать, торговать своим телом и своей страной, или же убивать инородцев, нападая сзади...
И сегодня остается только произнести заключительное слово: "вы – вообще не народ!", чтобы превратить искру новоявленного агрессивного варварства наших людей в пожар, который окончательно погубит Россию.
[1] http://www.rus-proekt.ru/idea/3558.html
[2] http://sorokinfond.ru/index.php?id=65
[3] http://www.rus-proekt.ru/idea/3561.html
[4] http://www.rus-proekt.ru/idea/3553.html
[5] Вопросы ленинизма, изд. 11, с. 474.
[6] Рождественский Ю.В. Философия языка. Культуроведение и дидактика. – М.: Грантъ, 2003. – С. 222.
[7] http://www.obshestvo.ru/node/905
Источник: Богослов. ру
