Часть экспертного телевизионного сообщества задумалась о вопросах морали и нравственности на телевидении. Поводом послужили действия Россвязьохранкультуры, которая в начале марта вынесла предупреждение мультипликационному телеканалу "2x2" за пропаганду культа насилия и жестокости. Их регулирующий орган обнаружил в двух мультсериалах – "Приключения Большого Джеффа" и "Маленькие лесные друзья". На канал, вещающий в Москве и Петербурге, обрушился также целый поток обращений самых разных религиозных организаций. Обрушился он и на прокуратуру – с требованиями разобраться с каналом. В прошлый четверг Национальная ассоциация телерадиовещателей (НАТ) совместно с Общественной палатой организовали дискуссию, на которую пригласили заинтересованные стороны. Мы публикуем часть выступлений (подробнее – на сайте "Новой").
Рафаэль Акопов, председатель совета директоров "Проф-Медиа" (в холдинг входит "2x2"):
(После того как продемонстрировал одну из серий мультфильма, за который вынесено предупреждение, и кадры из "Убить Билла". Кадры, созданные Тарантино, надо признаться, страшнее. Правда, и серия показана была одна из самых безобидных.)
– Этот фильм выходил неоднократно до 22.00 на семейных телеканалах. Никаких возрастных отбивок, никаких обращений со стороны протестантов, кстати, никаких предупреждений тоже. Я не показывал сейчас этот фильм, чтобы указать пальцем на других. Я хочу затронуть тему качества надзора в области СМИ. СМИ превратились в России в достаточно крупный бизнес. Как мы узнали из интервью Дмитрия Медведева газете Financial Times, суммарная капитализация российских медиа составляет $50 млрд. А рынку нужен сильный и независимый государственный регулятор, который нельзя использовать как инструмент вкусовой сегрегации или конкурентной борьбы. <...>
Если смотреть на другие сферы государственного надзора, мы увидим большое количество подзаконных актов, регулирующих процедуру, методы, права участников процесса, правила назначения экспертов, способы разрешения конфликтных ситуаций. В СМИ, конечно, есть особенность, связанная с тем, что речь идет о конституционных положениях и политических свободах. Тем не менее такие нормы, как возможная конкурентная экспертиза, права канала давать пояснения, досудебный порядок обжалования, могли бы привести к большей предсказуемости. Авторитетные индустриальные организации, такие, как НАТ и Коллегия по жалобам на прессу, могли бы играть более существенную роль саморегулирования отрасли. Мы крайне обеспокоены попытками оказания давления на Россвязьохранкультуру: используется весь арсенал традиционных средств – письма трудящихся, сигналы с мест, запросы в прокуратуру, кабинетная дипломатия, размещение видеороликов в интернете, агитационная кампания в прессе и т.д. <...>
Даниил Дондурей, социолог:
– Моя тема напрямую не связана с каналом "2x2". Тема – контент российского телевидения и экспертиза этого контента. Существуют ли возможности или технологии этим заниматься? В последнее десятилетие у нас существовали две институции – дюжина телевизионных критиков (которые достаточно регулярно что-то субъективное представляют в разных изданиях) и топ-менеджеры каналов (которые являются важнейшими и единственными теоретиками представлений о том, что такое фабрики смыслов). Я имею в виду все эти заявления топ-менеджеров об "общественных столовых", о "сфере обслуживания" или о "продаже эмоций и более ничего". Это сюжеты, которые 15 лет управляют представлениями общества о том, что такое современная медиасреда. <...>
Почему Россвязьохранкультура обращается к дециметровому, сетевому, кабельному каналу, когда основные драмы, связанные с состоянием того, что вас беспокоит, касаются четырех федеральных каналов? Никакая церковь не обратилась по поводу того, что у нас в прайм-тайме главного канала демонстрировались съемки с камеры мальчика, покончившего с собой. Подробнейшее интервью с битцевским маньяком об удовольствии убивать людей шло с 20 до 20.30 вечера в субботу на другом федеральном канале. Где Россвязьохранкультура? Где православная церковь? Где протестантские организации? <...>
Нужно немедленно начать вырабатывать механизмы. Профессиональному сообществу – через НАТ, государству – через свои структуры, а гражданскому обществу – через свои и, безусловно, обсуждая это в прессе. Нужно понять, какие заказывать исследования, как разоблачить все функции рейтинга, как готовиться к цифровой революции, – все эти серьезнейшие проблемы, которые с 1995 года (года появления рекламы и другого принципа телевидения у нас в России) не ставились на повестку дня. Иначе мы просто страшно опоздаем. И будет та самая атака на свободу, которую никто здесь не хочет.
Протоиерей Михаил Прокопенко:
– <...> Откуда такой страх перед общественным контролем? Видимо, люди, которые занимаются заполнением эфира, считают себя частью какого-то другого народа, не того, который топчет грешную землю Российской Федерации. И тогда – это сознательная политика вредительства. <...> Если существование закона не приносит никакого результата, если он никак не влияет на содержание "картинки", значит, его одного недостаточно. Должны быть механизмы общественного контроля за тем, что происходит на телевидении, – например, создание общественного органа. Каким образом он будет существовать – предмет отдельной дискуссии. Но таких вот междусобойчиков, которые могут созываться, а могут не созываться, которые никого ни к чему никогда не обязывают, недостаточно. И все это сейчас наглядно демонстрируется.
Генрих Юшкявичюс, советник генерального директора ЮНЕСКО:
– Разговор идет о самых больших проблемах страны – демографии, коррупции, образа страны за рубежом. И все они связаны. Я живу в Париже, но ежедневно смотрю российские телеканалы. И большинство программ создают образ жестокой, безнравственной страны. Около 300 миллионов людей за рубежом владеют русским языком, и они смотрят эти каналы. Я могу с полной ответственностью заявить, что такой порнографической программы, которая идет на РЕН ТВ и называется эротической, в Париже нигде увидеть нельзя. Как-то в России я зашел к внучке, которой 13 лет, и хотел включить РЕН ТВ. Она сказала: "Дедушка, это тебе нельзя смотреть". <...>
Я не думаю, что надо изобретать велосипед. В Германии в конституции в интересах молодежи есть ограничение свободы информации. Высший аудиовизуальный совет Франции действует на основании закона 1986 года и контролирует содержание программ, способных нанести вред детям. В частности, согласно его директиве, телекомпаниям не разрешается демонстрировать эротические сцены или содержащие насилие программы до 22.30 и их рекламу до этого времени. В США подросток до 18 лет может увидеть 11 тысяч убийств, а у нас – 22 тысячи. Но психологи уже давно отметили, что сцены насилия подготовили нас и к "Норд-Осту", и к Беслану: на "Норд-Ост" и Беслан смотрели как на что-то такое, что "где-то уже это видели". Это страшно. <...>
Владимир Познер, телеведущий:
– Закон о СМИ не выполняется в самом основном своем проявлении. Я утверждаю, что на телевидении в России не существует свободы слова. Это кардинально. И это мы все знаем. Во время выборной истории – как в Думу, так и президентской – было совершенно понятно, что есть вещи, которые нельзя говорить, нельзя называть, нельзя приглашать... Для меня именнно эта роль журналиста – называть вещи своими именами – главная. Если не выполняется самое главное условие – свобода слова, которая якобы гарантирована Конституцией, тогда о чем весь наш разговор? Мне кажется, мы прикрываемся фиговым листочком и говорим: вот это пошло. А не пошло, когда из администрации президента (и я это точно знаю) кое-кто звонит: "Как это вы допускаете, чтобы у вас выступал тот-то?". И больше не допускают. Почему у нас почти все общественно-политические программы идут в записи? Как вы думаете? <...>
Вот несчастный канал "2x2". Вот такой (показывает часть мизинца). Его можно пинать. А ну-ка, не такой маленький – НТВ! А еще более не маленький – второй! А если совсем не маленький – Первый! А ну-ка! Так кто ими управляет? Государство. Одним – напрямую, другим – опосредованно, а третьим – через "Газпром". Так государство – это ж монополия! И кто этому государству скажет: "Вот сейчас отнимем лицензию"? Сами у себя, что ли?! <...>
Источник: Новая газета
