Похоже, идея нравственных советов становиться если не очередной нашей национальной идеей-фикс, то, как минимум, самой популярной национальной игрой.
Вспомним, как в январе 2008 года несколько общественных деятелей озвучили от лица "Клуба православных журналистов" инициативу создания Общественных советов по оценке нравственности на ТВ. 7 февраля спикер СФ Сергей Миронов выступил с проектом создания подобного общественного совета. А 22 февраля уже единоросс Сергей Марков выступил с инициативой создания "Общественного совета по нравственности в СМИ", который, по его мнению, должен быть создан при Госдуме парламентскими фракциями. Наконец, совсем недавно президент Санкт-Петербургского государственного университета Людмила Вербицкая предложила создать комиссию по нравственности уже при премьер-министре РФ. Комиссии предлагается "разрабатывать критерии нравственного поведения" и готовить законы, "ограничивающие бесконтрольность СМИ". Готов и состав комиссии. В нее должны будут войти патриарх Алексий II, генерал Валентин Варенников, актриса Римма Маркова, художник Илья Глазунов, тренер Виктор Тихонов, писатель Даниил Гранин, директор Эрмитажа Михаил Пиотровский. Последней в списке Людмила Вербицкая скромно предложила себя.
Консолидация в виде раскола
Найти общий знаменатель нравственности в обществе – значит найти обществу опору. Задача, что и говорить, соблазнительная. Почему же затея консерваторов дает столь плачевный результат?
Наверное, идея "нравственных советов" была бы оправдана как попытка нахождения общего знаменателя между враждующими в обществе лагерями. Но консервативное сознание априори предполагает, что только оно и обладает абсолютной истиной. Отсюда откровенная партийность, корпоративность и герметичность всех начинаний.
Казалось бы, есть орган, будто специально созданный для осуществления подобных инициатив – Общественная палата. Здесь бы и искать "нравственный консенсус". Но этот путь требует некоторой "жертвы" ради общественного мира. И консерваторы идут по пути единственно им знакомому – по пути конфронтации. Их изначальная идея – создать, по сути, альтернативную Общественную палату (которая и Сергею Миронову, как оппозиционеру, должна представляться весьма заманчивой.)
Так, с первого шага, в идею вноситься раскол. Понятна и реакция единороссов – перехватить инициативу и, вместо опасных альтернативных, создать свои, "карманные" советы, при участии думских фракций (т.е. единороссов же). И если в версии "православных журналистов" общество в виде "нравственных советов" получало две противостоящие друг другу "палаты", то версия единороссов уже обещала ему скорее мощный рычаг влияния на себя бюрократического аппарата. Предложение же Вербицкой превращает идею в откровенный фарс.
А что же ОП? Естественно, идею "альтернативной палаты" С. Миронова там встретили без всякого восторга, заявив, что подобные комиссии не будут жизнеспособны и к тому же грозят тут же превратиться в дубинку.
И никакой цензуры...
Консерваторов, свято верящих, что именно они-то и являются камертоном нравственности в обществе, все это вряд ли убедит. Но слово Господне обоюдоостро, а позиция "нравственного камертона" слишком уязвима. Нравственные же достижения, которые демонстрируют сами консерваторы мало убедительны.
Скажем, на прошлогоднем "обезъяннем процессе" факт использования ребенка в качестве средства для достижения собственных благих целей православную совесть никак не смутил.
Продолжающаяся история пензинских борцов с ИНН, как тяжелейший симптом внутрицерковного кризиса, также не стала, увы, ни предметом глубокой рефлексии, ни дискуссии в Церкви. От несчастных жертв "народного православия" церковный официоз открещивается до сих пор, а вся православная пресса (исключая Андрея Кураева, прямо назвавшего пензинских сидельцев "тяжкой болезнью Церкви"), хранит глухое молчание, или сквозь зубы бубнит о "тоталитарной секте"...
Что же до "отсутствия цензуры", то уже сегодня из миссионерского отдела Уфимской епархии, откликающегося на идею нравственных советов, раздается: "По нашему твердому убеждению, духовно-нравственная и культурологическая цензура в СМИ обязательна". Писатель Валентин Распутин прямо говорит, что без реальных полномочий (т.е. цензуры) Общественный совет не имеет смысла. С ним согласны и Управляющий делами Московской патриархии митрополит Калужский и Боровский Климент и протоиерей Всеволод Чаплин: "За общественным недовольством... должны последовать решения ...власти". И за всем этим все так же неколебимо стоит нерушимая уверенность в собственной нравственной высоте.
Что-то похожее на историю с "советами" происходит и с идеями по преподаванию нравственности в школах, где в рамках единого предмета предполагается сегодня ввести раздельное обучение православных, мусульман, евреев и атеистов. Здесь тоже первейшим позывом к "духовности" становиться, почему-то, разделение, а в итоге замечательная идея преподавания родной духовной культуры редуцируется лишь к насаждению идеологии вместо культуры и сегрегации всего юного поколения по национальному и религиозному признаку. Желания подумать, к чему все это может привести в нашем, бредящим столкновением цивилизаций, мире ни у кого, похоже, не возникает.
Вывод же из всего этого прост: прежде чем указывать на чужие язвы, не плохо бы, для начала, внимательно всмотреться в свои. Надеяться же изменить ТВ (которое и вправду – чудовищно), не пытаясь изменить само общество – есть утопия. И если страсть к обогащению (пресловутый рейтинг – объект поклонения ТВ-продюссеров) нуждается в сдерживании, то ведь и охранительный инстинкт ничуть не более способен к самообузданию. И надо просто отдавать себе отчет в том, что общество, в котором сирот, бездомных и беспризорных детей (при живых родителях) больше чем после 1 и 2 мировых войн, а от 10 до 15% городского населения, по оценкам социологов, находиться "на дне" – весьма сомнительное, с точки зрения нравственности, общество. И ни сияющей гламуром, ни тоталитарным глянцем картинкой ТВ-экрана ему не поможешь.
Между человеком и нечеловеком...
В заключение – еще один показательный сюжет. Всякий знает, как трудно бывает удержать то, что лежит на сердце. Вот и православные журналисты, собравшись обсудить идею нравственных советов, не удержались и сверх основной предложили еще одну инициативу – заменить уроки толерантности, посвященные международному дню памяти жертв Холокоста в московских школах, уроками истребления русских в ХХ веке.
Предложение вызвало резонанс и небольшой скандал, но речь не об этом. Никто не спорит – изучать родную историю нужно. Но проблема не только в том, что история России в ХХ веке (исключая всевозможные "Краткие курсы") еще не написана, и даже не в этом принципиальном игнорировании разницы между двумя историческими трагедиями (если русские весь ХХ век истребляли, главным образом, друг друга, то евреев короткое время, но целенаправленно уничтожали только и именно за то, что они евреи).
Историю эту мы вспомнили лишь потому, что она, во-первых, замечательно иллюстрирует все, сказанное выше, а во-вторых, что бы высказать одну догадку.
Конечно, не заградотряды, не русская зима и не сталинская пропаганда переломили ход той великой войны. Что же тогда? Защищать сталинскую СССР у простого русского человека особых оснований не было. Понятие отечества подверглось в начале века столь сильной девальвации, что несколько лет сталинской пропаганды едва ли могли вернуть ему вес. В 1917-м отцы тех, кто в 41-м бросался под немецкие танки, побросав винтовки, спокойно разбредались по домам с фронтов 1-й мировой. А еще в 1924-м слово "родина" по сравнению "мировой революцией" не значило ровным счетом ничего. И всего еще только пару месяцев назад сам Гитлер ходил в лучших друзьях советского человека. Не удивительно, что в первые дни войны (чему есть многочисленные свидетельства) простой народ встречал немцев уважительным: "Герман идет"...
Под сапогом "христолюбивого вождя Адольфа Гитлера" (по версии РПЦЗ), открывавшего закрытые большевиками храмы, простому человеку дышалось относительно более свободно, чем под большевиками, а из двух предлагаемых ему версий фашизма, гитлеровская могла показаться более щадящей, чем сталинская.
Положение "боголюбивого Адольфа" поколебалось, и переворот в сознании русского человека произошел, когда он увидел работу спецподразделений СС, проводивших чистку человеческого материала – уничтожение пациентов психлечебниц, цыган, евреев. Вот когда пришло осознание, что это война не против немцев, а против совершенной в своем роде оккультной машины, и сделало выбор не между восточной и западной версиями фашизма, а между человеческим и нечеловеческим, человеком и нечеловеком.
А еще мне вспоминается высказывание, которое любил повторять один из самых мудрых наших иерархов прошлого поколения – митрополит Волоколамский Питирим (Нечаев): "Нравственность, которую надо защищать, не заслуживает того, что бы ее защищали".
Источник: Сivitas.ru
