Иконография Вознесения Господня в искусстве Византии и Древней Руси

Вознесение Господне, вспоминаемое на сороковой день по Пасхе, является одним из древнейших христианских праздников, установленным, по всей видимости, уже в IV веке. Великие отцы Церкви – святые Иоанн Златоуст и Григорий Нисский – являются авторами самых первых бесед на Вознесение, а блаженный Августин в своих сочинениях упоминает о повсеместном праздновании этого дня[1].

Источником иконографии Вознесения Господня являются тексты Евангелия и Деяний святых апостолов. Древнейшие дошедшие до нас изображения Вознесения относятся к V веку.

Примерно 400 годом датируется так называемый Бамбергский аворий – резная плакетка из слоновой кости, хранящаяся в Мюнхене. Основной сценой здесь является пришествие жен-мироносиц ко Гробу Господню, дополненное изображением юного безбородого Христа со свитком в руке, идущего по горе к небу. Из сегмента облака видна десница Бога, которая словно "втягивает" Спасителя на небо. Движение Христа достаточно порывисто: левая нога согнута, а правая далеко отставлена назад. Под ступенчатой горкой, по которой восходит Иисус, изображены фигуры двух людей, павших ниц. Описанная композиция по-разному трактовалась исследователями. Известнейший ученый-византинист Н.П. Кондаков считал, что она показывает не Вознесение, как это утверждал Н.В. Покровский, а сам момент Воскресения Христа[2]. Фигуры у подножия горы он понимал как изображения двух поверженных римских стражей, а не учеников Господа, так как последних должно было быть двенадцать. Стоит, однако, отметить, что в христианском искусстве изображение самого главного момента Евангельской истории – момента Воскресения – отсутствует, его не описывают святые евангелисты и о нем не говорят церковные песнопения. В свою очередь Н.В. Покровский убедительно трактовал изображенное на плакетке Вознесение как своего рода буквальную иллюстрацию на текст Деяний святых апостолов, где о Воскресении и Вознесении Иисуса говорится: "Сего Иисуса Бог воскресил, чему мы все свидетели. Итак, он быв вознесен десницею Божиею..." (Деян. 2: 32-33)[3]. В средневековом искусстве западнохристианского мира подобные изображения Вознесения встречаются достаточно часто, что, вероятно, связано еще и с тем, что на латыни слова "вознесение" и "восхождение" обозначаются одним словом – ascensus.

Другим древним примером иконографии Вознесения является одна из сцен, представленная на резных деревянных дверях базилики Санта Сабина в Риме (V век). Она исполнена раннехристианской символики и особого вероучительного характера. Юный Спаситель со свитком в левой руке изображен стоящим в круглом медальоне, сплетенном будто из лавровых ветвей. По сторонам от Него – крупные буквы ? (альфа) и ? (омега), отсылающие к тексту Откровения Иоанна Богослова, где Господь говорит: "Я есмь Альфа и Омега, начало и конец" (Откр. 1: 8). Вокруг ореола Христа расположены символы святых евангелистов, а ниже – свод с небесными светилами и двое учеников, предстоящих Христу и держащих над головой изображенной между ними Женщины крест в круге. О присутствии Богоматери при Вознесении Сына ничего не сообщается у евангелистов, однако Ее образ будет отныне центральным во всех иконах праздника как свидетельство о возносящемся во плоти Христе, рожденном от Девы. Следует также отметить, что среди свидетелей восхождения Господа на небеса присутствует наряду с апостолом Петром и апостол Павел. Это несоответствие исторической действительности не смущало художников, так как они создавали прежде всего символический образ Новозаветной Апостольской Церкви, установленной на земле Спасителем и вверенной Им после Вознесения апостолам.

В чрезвычайно развитом по иконографии Вознесении из сирийского Евангелия Рабулы (586 г.) особо подчеркивается триумфальный характер события и его связь со вторым пришествием Господа. Так, стоящую в центре Богоматерь по сторонам фланкируют фигуры двух ангелов в белых одеждах. Десница ангела, возглавляющего правую группу апостолов, показана в жесте речи, тогда как ангел, изображенный слева, указывает на возносящегося во славе Христа. Это является прямой иллюстрацией текста Деяний святых апостолов: "И когда они смотрели в небо, во время восхождения Его, вдруг предстали им два мужа в белой одежде и сказали: мужи Галилейские! Что вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо". (Деян. 1: 10-11). Эсхатологический смысл композиции подчеркивается и изображением под славой Христа тетраморфа с огненными колесами, описанного в текстах ветхозаветных пророчеств (см.: Иез. 1: 4-25) и Апокалипсисе (см.: Откр. 4: 7-8).

На одной из паломнических ампул, хранящихся в сокровищнице собора в Монце (VI-VII вв.), Христос, возносимый ангелами, представлен сидящим на престоле, тогда как в рассмотренных выше памятниках Он был изображен стоящим. В более позднее время Спаситель чаще всего показан сидящим на радуге.

В монументальной живописи Вознесение уже в раннехристианскую эпоху располагалось в своде купола. Профессор Д.В. Айналов считал, что древнейший образ праздника в интерьере храма находился в куполе ротонды Гроба Господня в Иерусалиме, возведенной христолюбивым императором Константином Великим[4]. Документально зафиксированный древнейший образ Вознесения находился в церкви святых апостолов в Константинополе, разрушенной в 1469 году. Особое значение композиция Вознесения имела в системе росписи храмов в постиконоборческую эпоху. В мозаиках и росписях византийских церквей IX-XI веков сцена Вознесения, наряду с сошествием Святого Духа и образом Христа Пантократора, повсеместно использовалось для купольной декорации. Она удовлетворяла не только формальным условиям средневизантийского декора (верхняя часть храма – небесная зона), но и имела естественный центр – образ возносящегося Господа в медальоне, вокруг которого, по замечательному сравнению О. Демуса, подобно спицам колеса, располагались ангелы. Их сложные позы создавали впечатление ритмичного движения, почти танца[5]. Всегда четное число ангелов могло быть различным: в Вознесении из церкви Святой Софии в Охриде (середина IX века) сферу со Спасителем возносят четыре ангела, в других памятниках их может быть шесть или даже восемь.

К древней, но более редкой традиции относится и размещение Вознесения в конхе алтарной апсиды, древнейший пример чему можно видеть в ротонде святого Георгия в Фессалониках (конец IX в.)[6].

На Руси композиция Вознесения представлена в купольных росписях IX-XII веков – в Спасо-Преображенском соборе Мирожского монастыря в Пскове, церкви святого Георгия в Старой Ладоге, церкви Спаса на Нередице. В последней барабан купола опоясывал текст надписи, отделявший изображение Христа и ангелов от пояса апостолов. 2-й и 6-й стихи 46-го псалма: "Вси языци восплещите руками, воскликните Богу гласом радования. Взыде Бог в воскликновении, Господь во гласе трубне", – прославляли уже вознесенного Господа, завершение Его искупительной миссии на земле[7].

В русских высоких иконостасах Вознесение появляется в составе праздничного ряда с середины XIV века (праздничный чин 1340-1341 гг. иконостаса церкви Святой Софии в Новгороде). Многочисленные иконы имеют единую композицию. Богоматерь в центре, два ангела, указывающие на небо, и двенадцать учеников славят Христа, изображаемого в голубой славе, которую поддерживают ангелы. Поза и жесты Богоматери различаются. Чаще всего Она представлено фронтально, с молитвенно воздетыми или согнутыми у груди руками ладонями к зрителю. Апостолы изображаются в различных положениях, подчас довольно экспрессивных. На тверской иконе середины XV века из Государственной Третьяковской галереи ученики Христа не стоят двумя статичными и упорядоченными группами, как, например, на иконе-таблетке конца XV века из Новгородского Софийского собора. Каждый из них охвачен движением: один, держась за голову, смотрит в небо, другие различными порывистыми жестами указывают вверх, апостол же, стоящий справа от Петра, наоборот, смотрит вниз, сложив руки для принятия благословения.

Если рассматривать варианты изображения ангелов, то примечательной является икона из праздничного ряда иконостаса Кирилло-Белозерского монастыря (около 1497 г.). Ангелы, стоящие по сторонам Богоматери в нижней части иконы, показаны с опущенными руками и в темных одеждах, в отличие от всех приведенных выше примеров. Ангелы же, несущие славу, не парят по сторонам от нее так, что видны их летящие фигуры целиком, а изображены словно прижавшимися к мандорле с согнутыми в коленях ногами, уходящими за ее края. Их лики показаны не в профиль, а почти фронтально.

В псковской иконографии Вознесения в XVI веке появляется новая существенная деталь. В центре образа на горках под славою Господа изображается камень с отпечатками стоп Спасителя. Это напрямую отсылало молящихся к реликвии, хранящейся в часовне на месте Вознесения – Елеонской горе, а также к ветхозаветным пророчествам: "И сказал мне: сын человеческий! Это место престола Моего и место стопам ног Моих, где Я буду жить среди сынов Израилевых во веки" (Иез. 43: 7) и "Вот, на горах – стопы благовестника, возвещающего мир" (Наум 1: 15). Очертания камня с отпечатками стоп отчетливо читаются на иконе 1542 года из Нововознесенской церкви Пскова (ныне в Новгородском музее) и иконе середины XVI века из праздничного ряда псковской церкви Николы со Усохи (Государственный Русский музей). В обоих образах в верхней части иконы изображены трубящие ангелы.

На иконе начала XVII века строгановского мастера Михаила из Благовещенского собора в Сольвычегодске (Государственный Русский музей) представлен не только камень Вознесения, но редкая иконографическая подробность. В композицию нижнего ряда включена дополнительная сцена "Благословение апостолов", согласно евангельскому рассказу непосредственно предшествовавшая Вознесению (см.: Лк. 24: 51).

Многочисленные образы Вознесения передают главную радость праздника – радость о Христе, возведшем человеческое естество от смерти к нескончаемой жизни на небе, где Он воссел одесную Бога Отца.

[1] Скабалланович М. Толковый Типикон. М., 2004. С. 263.

[2] Покровский Н.В. Евангелие в памятниках иконографии. М., 2001. С.485.

[3] Там же.

[4] Айналов Д.В. Эллинистические мотивы византийского искусства // Записки ИРАО. СПб., 1901. Т. 12. Вып. 3-4. С. 185-186.

[5] Демус О. Мозаики византийских храмов. Принципы монументального искусства Византии. М., 2001. С. 34-36.

[6] Сарабьянов В.Д. Евангельское повествование в программе росписей Софии Киевской // Искусство христианского мира. Вып. 10. М., 2007. С. 214-215.

[7] Пивоварова Н.В. Фрески церкви Спаса на Нередице в Новгороде. Иконографическая программа росписи. СПб., 2002. С. 45.