Конечно, на такие вопросы ТАК – через журнал – не ответишь... любой священник подтвердит: надо видеть глаза человека, слышать его голос, надо брать его рук в свои, и, – даже если нет на это сил – утешать, как заповедано Христом... (Помните слова о. Алексия Мечёва: "Утешайте, утешайте народ Божий !..." – а разве, по совести говоря, кто-то из нас нуждается в чем-то другом?...)
Так что всё, сказанное ниже, – не утешение. Это – размышление. Горькое – ведь мне, как и всякому батюшке в наше время в нашем месте, не раз приходилось хоронить детей (в маленьком, на немногим более 80 000 жителей, Минусинске – в год около полутора тысяч похорон, и стариков-то мало умирает, всё больше – зрелых и молодых...и, увы, немало детей), – стоишь на кладбище, ёжишься от пронизывающего ветра, выглядываешь: и где она, похоронная процессия, где катафалк? – ан нету катафалка: подъезжает скромная "шестерка", и под мышкой несут маленький ящичек, вроде того, что используют для помидорной рассады... И вот – отпевание, и полные упования слова из Чина отпевания младенцев не особо радуют и обнадёживают, и дым из кадила, как бы ни был хорош ладан, – горек и невыносим...
Горькие мои мысли и тревожные. Тревожные – ведь и у меня трое детей. Старшая – совсем взрослая, младшие – еще младшеклассники... Честно говорю: потеряй я одного из них – не знаю, как я смог бы это перенести. Ни за что не ручаюсь, правда.
Но если я за себя не ручаюсь – как жить-то?! Опереться-то – на что, на кого?! И вот оно и есть, последнее отчаяние: "Господи! вот служу я у Тебя священником десять лет, – а вера-то моя слаба! Я верую, – но Ты, Ты Сам, помоги моему неверию! Сам, своими силами, – ну как я выдюжу?! Ты, только Ты!..." (и прочие, как в молитвословах речется, "безумные глаголы"...)
Дети, дети, куда вас дети...
Младенец, коему – нет и года...Венчик бумажный – слишком тяжел для маленького лобика, и к чему всунуто в прозрачные пальчики "рукописание" – молитва о прощении грехов?... и как ответить на немой вопрос родителей –"за что?!" – молодые папа и мама, хорошие, добрые христиане, несколько лет просящие у Бога для них, бездетных (по чьей тоже вине?!) – ребенка; и – вот...
Девочка, около трех лет, – цирроз печени (ну откуда бы?!..) Мама спохватилась, – крестил я ее на дому, как раз на Рождество Христово...(Помню, были со мной и сотрудники социальной службы, привезли подарки рождественские, – но девочка, раздувшаяся от водянки, не в силах даже стонать, не то что плакать, почти и не глянула на яркие китайские игрушки, на шоколадки и мандарины...) А через два дня – уже ее хоронили.
Парень 17 лет: саркома...Сгорел быстро, родные не успели понять, что к чему...
Девушка, единственная, любимая дочь у матери, – уехала учиться в большой город... Убили ее там . Мама – замкнулась в себе, закаменела в своем неизбывном горе. Мама ходит в храм, исповедуется, причащается даже. – но из обыденной жизни выпала совершенно. Устроив на могиле дочери мавзолей, все дни проводит там, забросила работу, повседневные дела, вся – в служении умершей дочери... Кормит белок на ее могиле, белки – сытые, разжиревшие...
Мальчик-дошкольник сгорел в доме, по неосторожности матери... Она была на похоронах, но не смогла выйти из машины. И я – не смог подойти близко, такие чёрные волны горя рвались оттуда; благословил издали...
Дети, невинно страдающие и умирающие – сорбент мира. Они собирают в себя его грех, его грязь. Если бы не их страдания, мир бы, наверное, погиб в страшных мучениях... Невинные жертвы – как невинной жертвой стал и Сам Христос , великий Ребенок, мудро и по-детски никому не солгавший, мудро и по-детски любящий и учивший любви, мудро и по-детски дарующий чудо исцеления больным и убогим, мудро и по-детски звавший всех вспомнить детство –Царство Небесное, мудро и по-детски просивший Папу пронести муку мимо, но если уж никак – то пускай, мудро и по-детски простивший глупое зло Своим мучителям : "Не ведают, что творят..."
Нет горя на земле горше, чем горе матери, потерявшей ребенка . "Плачет Рахиль о чадах своих и не хочет утешиться, ибо их нет".
Как быть, если это произошло? Как быть – священнику, к которому мать пришла и с этим горем, и со страшными, отчаянными вопросами, на которые нет ответа ( а какого труда ей подчас стоит совершить такой приход в храм!...)?
Самое последнее дело – что-то ДОКАЗЫВАТЬ страдающей матери. Логически объяснять и надеяться, что раненое сердце её будет внимать логике... Думается, что священнику, назидающему : "Радуйся! Хорошо, что умер – а то бы вырос и стал безбожником или наркоманом!...", лучше бы подумать, не в осуждение ли себе носит он крест... "Нет, не хорошо, что умер!" – закричит сердце матери – и будет право. Потому что – поверх всех резонов мира сего – живое чувство материнства в ее сердце вложил Сам Бог. Всякая мать ( не говорю о крайних случаях, о патологиях, когда мать равнодушна к судьбе ребенка, – пусть кто-то скажет, что ныне в обществе таким случаям несть числа, но все же они – страшное исключение...) – желает счастья, радости, здоровья своему чаду, а главное – ЖИЗНИ.
И вот тут – вспомнить бы о Христе, о котором только что мы поминали: что Он, мудро и по-детски пойдя на смерть – воскрес.
Не смог умереть.
И нам – не даст, если будем с Ним...
Желает мама чаду, осознанно или подспудно – той самой вечной жизни, которую и нам даровал, воскреснув, Христос, которую мы, худые чада Церкви, должны бы, по Символу веры, "чаять", но память о которой подчас едва теплится в ожиревшем нашем сердце, полном чаяний совсем о другом, о сиюминутном....
Поэтому – что сказать матери, потерявшей ребенка? Да, сказать правду: он сейчас – на ступень ближе к вечной жизни, чем вы сами. Вряд ли надо говорить, что "ему сейчас хорошо" – как может мама согласиться, что чаду хорошо – без неё? – но что есть реальность, в которой живем мы все, и взрослые, и дети. Разлука тяжела – но она не вечна. Если вы любите свое дитя – то все равно будете с ним, ведь любовь притягивает, как магнит – железо, по выражению одного из персонажей небезызвестного фильма "Матрица", "любовь – не эмоция, любовь – это связь между объектами"....
"Быть вместе с ним", надев петлю на шею? – даже не думайте. Вот в этом случае точно с ним не будете. И боль свою – не утешите, только усугубите.
Но если вы хотите быть вместе с ребенком – а он – у Бога, – то Бога вам не миновать. Употребите жизнь не только на то, чтобы горевать об утрате – но и на то, чтобы измениться самой, войти в эту вечную жизнь и тоже быть с Богом. Только возле Него вы встретитесь с утраченным чадом.
Смерть – это не смерть. Это еще одни роды. Ребенку, пока он девять месяцев плавает в утробе мамы, тоже кажется, что ЭТО – весь его мир, что никакого другого нет... И вдруг – приходит страшное испытание: начинают его рвать-тянуть-лишать привычной среды обитания... "Ну все, конец!" – думает ребенок, ан глядь – а выходит он в новый мир.
Новый? Насколько наш мир – иной по отношению к чреву беременной женщины?...иной – но тот же самый. Вот так и "тот свет" – тот же самый, хотя и иной...
Мама воскликнет : "А чем ДОКАЖЕТЕ?!"
Вот тут я, правда, не знаю, что сказать... Чем же я докажу. Правда, не знаю. Могу только одно сказать: "Ну так а что ж делать-то нам с вами, родные вы мои?! ну что?! Ну давайте потерпим, поверим Богу на слово!... доживем – а там видно будет!"
Наверное, больше и ничего, уж простите... Страшная она штука, жизнь. Рискованная. Но надо её жить, эту жизнь, надо идти вперед, – ради тех, которых мы любим...
Ещё раз оговорюсь: всё это можно сказать тому родителю, кто расположен СЛЫШАТЬ (а такое устроение человека – уже половина его исцеления от душевной раны). Но – одно предупреждение: ежели ты, иерее, будешь это все говорить ИЗДАЛЕКА, с высоты своего сана, без искреннего сострадания к человеку, – толку не будет. Видишь ли, исцеляет только любовь Христова. А она подается не иначе, как через нашу любовь, как вода к растению поступает не просто так, а по системе капилляров, нарушь которую – и самый щедрый полив пропадет туне, растение погибнет... Бери этого человека на себя, говори, или молчи, или плачь вместе с ним, или просто молись о нем, – как тебе твоя пастырская любовь подскажет... А нет этой любви – кайся. Кричи: "Христе, ну нету любви у меня, сделай что-нибудь! Не оставь нас, грешных! Верую, Господи, помоги моему неверию!" Вера, видишь ли, через которую Господь творит чудеса, – это не просто "нечто и туманна даль", не мифический флогистон, витающий в пространствах, не умозрение, – это орган, мускул внутри человека. А его надо как-то тренировать, прилагать усилия к его шевелению... И, призывая страдающего родителя : "Веруй!" – надо учиться веровать самому, работать атрофированным мускулом. Иначе – ежели не можешь сам плавать, как же утопающего спасёшь?..
Источник: Православие и мир
