Надо чаще встречаться

ГЛЯДЯ НА ЭТОГО УЛЫБЧИВОГО, ПРОСТОГО в обращении человека, никогда не скажешь, что перед тобой один из самых влиятельных прелатов Римско-католической церкви. В кулуарах его называют "лучшим дипломатом Ватикана" и доверенным лицом нынешнего папы. И действительно, член Римской курии, глава Папского совета по содействию христианскому единству кардинал Вальтер Каспер облечен сверхважной миссией – наладить диалог между Святым престолом и Русской православной церковью (РПЦ). А говоря проще, усадить папу Бенедикта XVI и патриарха Алексия II за один стол. В буквальном смысле этого слова...

– Ваше Высокопреосвященство, в прессе вас называют главным переговорщиком между Святым престолом и Московским патриархатом. В чем смысл вашей миссии?

– Да, я курирую это направление и отвечаю за него уже девять лет. Я возглавляю Папский совет по содействию христианскому единству. И мне по должности надлежит поддерживать контакты и с Московским патриархатом, и с другими православными Церквами, и с протестантами. Отношения с Московским патриархатом я принимаю близко к сердцу.

– В ходе вашего неофициального визита вы встречались с Предстоятелем Русской православной церкви. О чем шла речь?

– Действительно, у меня состоялась встреча со Святейшим Патриархом. У нас была очень конструктивная беседа. Его Святейшество вновь подтвердил необходимость и ценность православно-католического диалога.

– Получали ли вы напутствие от папы перед вашей миссией? Интересуется ли понтифик контактами Святого престола с Русской православной церковью?

– Святейший Отец Бенедикт XVI поручил мне передать послание и подарок Святейшему Патриарху Алексию II в знак дружбы и общения. Отношения с Русской православной церковью Святейшего Отца очень живо интересуют. И многие вопросы мы обсуждаем. Сегодня существуют самые разные каналы общения двух Церквей. Я убежден в том, что моя встреча с патриархом стала еще одним шагом на пути сближения наших Церквей-сестер.

– Если говорить о тех отношениях, которые существуют сегодня между Святым престолом и Русской православной церковью, то как бы вы их охарактеризовали? Дружеские, партнерские, рабочие или же исключительно официальные...

– Я думаю, что в последние годы мы достигли уровня партнерского сотрудничества. Я бы назвал наши отношения даже дружескими. Между патриархом и папой уже существует диалог. Пока только в письмах. Кроме того, наши Церкви обмениваются визитами на разных уровнях. Идет работа по углублению этих контактов. Мы намерены продолжать процесс сближения. Скажу больше: наши отношения мы считаем скорее братскими, нежели рабочими. Ведь, в сущности, у нас одна христианская вера.

– Тем не менее несколько лет назад между Святым престолом и Русской православной церковью существовало некоторое непонимание, связанное со спецификой функционирования католических епархий на территории России и СНГ. Насколько удалось продвинуться в преодолении этих разногласий?

– Это правда, что в последние пять лет бывали и разногласия, и проблемы, даже и непонимание. Но мы с Апостольским нунцием архиепископом Антонио Меннини (глава Представительства Святого престола в России. – "Итоги") много работали, чтобы преодолеть создавшиеся трудности, и я уверен, что взаимопонимание достигнуто. Сегодня мы можем открыто дискутировать по любым проблемам. Мы объяснили Русской православной церкви, что не хотим заниматься прозелитизмом в этой стране, чью древнюю традицию мы признаем и чтим. Речь идет лишь о том, что существуют российские католики, которые нуждаются в пастырской заботе. Этим мы и занимаемся. Мы заинтересованы в добром сотрудничестве между нашими структурами и Русской православной церковью. Первый шаг уже сделан: функционирует совместная рабочая группа, призванная урегулировать те проблемы, которые невозможно решать в Риме.

– Сколько, по вашим оценкам, сейчас на территории России проживает католиков либо людей, которые относят себя к лону Римско-католической церкви?

– По российской статистике, порядка 500-600 тысяч, но они проживают на огромной территории.

– Это по меркам Святого престола считается крупной католической общиной?

– С территориальной точки зрения, католические епархии в России очень большие. Что же касается числа католиков, то весьма маленькие. Нет никакого сравнения с Русской православной церковью. Но все равно, мы имеем право существовать здесь как Церковь. Сейчас мы с РПЦ нашли совместный modus vivendi. Возможно, это маленькое число католиков и станет мостом между нашими Церквами. Мы можем и должны учиться диалогу.

– Вы подчеркнули, что Католической церкви чужд прозелитизм. Есть ли соответствующее понимание этого со стороны Русской православной церкви?

– Что касается данного вопроса, я не могу нести ответственность в том случае, если католический священник или монахиня допустит ошибку. Все ошибаются. Но у наших Церквей много общего: таинства, совместно почитаемые святые и так далее. У нас больше общего, чем такого, что нас разъединяет. Поэтому нам нет смысла заниматься прозелитизмом, о чем мы говорим нашим партнерам, стараясь убедить их не только словами. Надо признавать свободу совести и вероисповедания для каждого человека. Повторяю: прозелитизм не является ни нашей стратегией, ни политикой.

– То есть сейчас эта проблема между Церквами не стоит? РПЦ не поднимает больше эту проблему?

– Вопрос поднимается иногда со стороны Русской православной церкви, потому что у обеих Церквей есть воспоминания о прошлом, когда эта проблема существовала. Необходимо время, чтобы убедить друг друга в том, что мы перевернули страницу. Поэтому и существует совместная рабочая группа, которая должна эти вопросы снимать. Особенно в детских католических приютах на территории России. Но мы всегда говорим, что если дети, содержащиеся в этих приютах, православные, то они, конечно же, имеют право получать православное образование. Кстати, в Германии у нас аналогичная проблема с протестантами, и там мы делаем то же самое. При желании проблему можно решить.

Мы не подвергаем сомнению право детей других вероисповеданий, находящихся под опекой нашей Церкви, общаться со своими священниками или пасторами. Каждая конфессия имеет право воспитывать своих детей. Но механизмы такого общения необходимо согласовывать с администрацией приюта. На территории России находится всего пять подобных учреждений, поэтому проблема не настолько масштабна, как вы могли бы подумать. Если такая проблема стоит, мы открыты к диалогу, дабы преодолеть эту тревогу Русской православной церкви.

– Есть ли у Римско-католической церкви и Русской православной церкви проблемы, по которым они имеют одинаковые позиции либо готовы выступить как бы совместно, единым фронтом?

– В первую очередь нас объединяет наша христианская вера, вера в Иисуса Христа, в Пресвятую Троицу, в Богородицу, а также церковные таинства, епископское служение и совместное почитание святых. Но нас объединяют и общие этические и нравственные ценности, и общие позиции по главным общественным проблемам. Это проблемы семьи, социальной справедливости и мира между народами. Практически здесь нет разногласий. В этих сферах наши Церкви обречены на сотрудничество.

– Как вы считаете, сейчас процесс секуляризации более ярко выражен на Западе или в России, где основные церковные институты были разрушены большевизмом?

– Тяжело говорить об этих проблемах в России. Ведь она имела восьмидесятилетний опыт коммунистического материализма и атеистического воспитания. Это оставило глубокий след в религиозном сознании народа. Я могу сказать, что и в вашей среде секуляризация сильна. Но, что касается Запада, мне кажется, там процесс секуляризации имеет куда большие масштабы. Причем во всех сферах. Существует опасность прийти к очень поверхностной культуре, потеряв при этом христианские корни европейского общества. Искренне жаль, что Европа, которая создала христианскую традицию и культуру, сейчас теряет ее. Об этом наша общая тревога. И в этом мы можем помогать друг другу. На Западе есть опыт подхода к этой проблеме, но мы можем учиться и у Русской православной церкви.

– Как вы считаете, секуляризм и глобализация – это звенья одной цепи?

– Глобализация – это прежде всего явление в сфере экономики и финансов. Папа Иоанн Павел II всегда говорил, что миру не нужна глобализация как некая универсальная экономическая структура, без участия развивающихся стран. Миру нужна глобализация солидарности. Да, глобализация ставит перед нами множество проблем, но, как мне кажется, может и дать нам нечто положительное. Например, возможность учиться у представителей других, менее секуляризованных континентов.

– Какие главные вызовы, на ваш взгляд, стоят перед западной цивилизацией в целом? Кто-то называет ее европейской, кто-то христианской...

– Прежде всего перед нами два вызова: секуляризм, о котором мы уже говорили, и второй вызов – это присутствие в Европе других взглядов, других религий. Прежде всего ислама. Мы хотим открытых отношений с исламом, особенно с умеренным его крылом. Ведь с фундаменталистами очень тяжело общаться. Это действительно серьезный вызов для нас и для всего мира. В диалоге с мусульманами мы достигли определенного прогресса, но далось это нелегко. Если наш межцерковный диалоге РПЦ имеет общие христианские корни, то с мусульманами и другими религиями у нас нет такой основы.

– Считает ли Святой престол проблемой присутствие в традиционно католических странах мощных и хорошо структурированных исламских общин, которые иногда пытаются навязывать свои религиозные ценности и взгляды "коренным" европейцам?

– Во-первых, должен сказать, что наличие в Европе крупных мусульманских общин является объективным последствием миграционных процессов во всем мире. Это явление, типичное для нашего времени. Присутствие таких общин мотивирует нашу Церковь для ведения диалога с умеренными последователями ислама, для преодоления разногласий. Конструктивный разговор с фундаменталистами невозможен. Как мне представляется, мы можем учиться у наших мусульманских братьев серьезному отношению к своей вере. Весьма показательно, что присутствие ислама на Западе приводит к возвращению интереса к религии в целом.

– Но проблема в том, что во многих странах к руководству общин приходят именно лидеры фундаменталистского толка. И это становится проблемой не только для религии, но и для государств.

– Прежде всего все жители страны должны уважать ее конституцию. Иначе невозможно говорить об их полноценной интеграции в общество. Это является первым условием. Однако есть фанатики, которые признают лишь насилие. Важно подчеркнуть, что религия и насилие не могут существовать вместе. Насилие не является формой религиозности, но ее противоположностью. Это презрение к Богу и к людям. Каждый должен соблюдать законы страны и уважать при этом право других религий на существование.

– В продолжение темы: считаете ли вы ту модель, согласно которой в Европе была решена проблема Косово, удачной? Признал ли Святой престол новое государство – Республику Косово?

– Мы понимаем ту озабоченность, которую выражала Россия и Русская православная церковь по поводу косовской проблемы. Мы также понимаем, что Косово является колыбелью Сербской православной церкви. Наша позиция такова, что любые национальные меньшинства имеют право на социальную, религиозную и культурную самобытность, в том числе и косовские албанцы, и сербское меньшинство, проживающее сегодня на территории Косово. Последнее серьезно ограничено в реализации этих прав. А если говорить об осквернении христианских святынь и памятников в Косово, то это свидетельствует о большой нетерпимости в отношениях между двумя религиозными общинами. На данный момент Святой престол не признал Косово как независимое государство и в ближайшее время делать этого не планирует.

– И последний вопрос, который, я уверен, волнует многих наших читателей: состоится ли личная встреча Папы Римского и Предстоятеля Русской православной церкви в обозримый период?

– На данный момент личная встреча Святейшего Отца Бенедикта XVI и патриарха Алексия II не стоит на повестке дня. Однако мы уверены, что такая встреча была бы очень важной для улучшения отношений между нашими Церквами. С одной стороны, мы уважаем и принимаем нынешнюю позицию Московского патриархата, согласно которой такая встреча должна быть хорошо подготовлена.

Я только добавлю, что папа готов встретиться, а патриарх не против. Эта встреча остается общей целью, но только Богу известно, когда она состоится.