Неоконсерваторы из американской администрации пошли дальше философии Штрауса, согласно которой истина должна быть достоянием лишь государственных мужей.
На протяжении большей части двадцатого столетия основной проблемой американского консерватизма было несовершенство знаний. И прежде и сейчас республиканская партия была партией предпринимателей, антиинтеллектуалов, в значительной степени страдающих ксенофобией. Развернувшееся в пятидесятых годах в Соединенных Штатах движение консерваторов было по большей части довольно вульгарным, если не сказать, что тоскливо-реакционным. Первыми действительно образованными американскими правыми политиками стали радикальные неоконсерваторы, заявившие о себе в шестидесятых годах. И сегодня эти люди хотят преобразовать мировой порядок на свой вкус и цвет, уничтожить всех врагов Америки и упразднить ООН и другие международные организации, претендующие на право установления единых для всех стран правовых норм.
Неоконсерваторы придерживаются определенной политической философии, а их высокомерие и нетерпимость являются отражением глубокого убеждения в том, что лишь им и никому другому известна истина. Среди этих неоконсерваторов особенно выделяются замминистра обороны США и возможно ключевая фигура в принятии решения о нападении на Ирак Пол Вулфовиц (Paul Wolfowitz), руководитель отдела спецопераций Пентагона Абрам Шульский (Abram Sculsky), член Совета по оборонной политике - консультационного органа при Пентагоне - Ричард Перл (Richard Perle), член Совета Национальной Безопасности Элиот Абрамс (Elliot Abrams) и такие аналитики, как Роберт Каган (Robert Kagan) и Вильям Кристол (William Kristol).
Наибольшее влияние на формирование движения неоконсерваторов-интеллектуалов оказал философ Лео Штраус (Leo Strauss), покинувший в 1938 году Германию, долгое время преподававший в Чикагском университете и скончавшийся в 1978 году. Многие из сегодняшних неоконсерваторов были его учениками: Вулфовиц и Шульский под его руководством защитили докторские диссертации. На протяжении последних лет своей жизни в Чикаго Штраус был объектом поклонения для многих своих последователей: сам философ и его ученики появляются в романе Сола Беллоу "Равельштайн". Штраус полагал, что истинная правда об основах человеческого общества и истории должна принадлежать лишь элите и не принадлежать тем, кто недостаточно силен для того, чтобы знать эту правду. Для блага самого общества необходимо, чтобы ему рассказывали ободряющую ложь. По мнению философа, релятивизм американского современного общества несет в себе моральный хаос, который может помешать ему идентифицировать и уничтожить его истинных врагов. Главным элементом философии Штрауса была "моральная чистота": по словам ученого, терпимость, с которой Веймарская республика отнеслась к экстремизму, дала нацистской партии возможность прийти к власти.
Штраус выступал с энергичной и утонченной критикой либерализма общества, сложившегося после эпохи Просвещения. Философ воспринимал Соединенные Штаты в качестве самого яркого примера либерализма и, как следствие, наиболее уязвимого для нигилизма. В качестве доказательства он утверждал, что классическая греческая философия, в особенности философия Платона, последовательнее любой другой, пришедшей ей на смену, придерживается природной истины. А потому, заявлял Штраус, народу будет крайне сложно принять истину Платона. Следовательно толпе нужна ложь о природе политической действительности, и лишь политическая элита будет знать всю правду и хранить ее для себя. Это дает политикам знания, подразумевающие под собой власть, которой нет у других. Именно по этой причине философское учение Штрауса оказалось настолько привлекательным для неоконсерваторов.
Тщательно скрываемая истина заключается в том, что должны соблюдаться интересы личности, нет никакого Бога, который может карать за содеянные плохие дела, а добродетели недоступны для большинства членов общества. Макиавелли был прав: среди представителей рода человеческого существует природная иерархия, и правители должны ограничивать свободу получения информации, и во имя сохранения общественного порядка эксплуатировать малообразованность и пороки людей.
Вполне очевидно, что речь идет о "серой" и антиутопичной философии, угрожающей всему тому, что американцы хотели бы создать. Здесь в противоречие вступают традиционное благоразумие современного демократического общества и политические амбиции самих неоконсерваторов, стремящихся провести демократизацию мусульманского мира и установить новый мировой порядок. Штраус не был сторонником гегемонии: ни со стороны Соединенных Штатов, ни со стороны любой другой страны мира. Он утверждал, что "один человек или группа людей не может законно управлять всем остальным Человечеством". Во времена холодной войны у Штрауса наибольшее беспокойство вызывал тот факт, что универсализм Советского Союза давал толчок альтернативному американскому стремлению завоевать весь мир.
По моему мнению, элитизм Штрауса дает подход к рационализации принципов осуществимости политической задачи и "необходимой лжи", которую должно рассказывать тем, кого правда деморализует. Конечно же, в рамках одной газетной статьи можно дать лишь самый поверхностный анализ учения Штрауса, какая бы истина в нем не заключалась. И все же философия этого ученого - вопрос общественной важности для всех Соединенных Штатов, потому как именно последователи Штрауса разрабатывают сегодня внешнюю политику нашей страны. И, по моему глубочайшему убеждению, Штраус гораздо лучше и интереснее своих учеников.
"InoСМИ.ru", 27 июня 2003 г.
[оригинал статьи]
