Интервью с кардиналом Анджело Скола, Патриархом Венеции

В интервью журналисту газеты L'Osservatore Romano Маурицио Фонтано кардинал Анджело Скола, Патриарх Венеции, поделился своим видением таких вопросов, как отношения с исламом, дальнейшая судьба Европы, проблемы образования, роль и место Италии на европейской арене и другие.

От "cor inquietum"[1] Хемингуэя до инертного человека современности

Европа, те страхи, которые ее одолевают и сковывают, необходимая решительность, поддержание надежды, развитие диалога... С этих слов начинается наша беседа с патриархом Венеции, кард. Анджело Скола, накануне присуждении премии "Lignano-Europa" – особое признание в рамках 24 выпуска литературной и журналистской премии "Ernest Hemingway Lignano Sabbiadoro" – которая была ему вручена 7 июня в знаменитом местечке на берегу Адриатического моря, бывшего одним из излюбленных мест американского писателя и журналиста.

В заявлении жюри говорится, что премию кардиналу вручили не только в знак признания выдающегося культурного уровня, "одного из наиболее трезвых и просвещенных представителей католической философской мысли современности", но и благодаря его активной деятельности для сближения и диалога между народами и культурами. Поэтому мы поговорим с ним об Италии и Европе, о расширяющихся границах, о слиянии, а порой и о столкновении народов и культур.

"Европе необходимо потрясение, в смысле гражданского чувства и демократии. И важнейший вопрос, – считает кардинал, – который должны ставить перед собой европейские государства, это: каким образом может сформироваться динамичный, с открытым взглядом в будущее и не связанный страхами гражданин Европы?"

Говоря о Европе, тех социальных и культурных противоречиях, которые ее сопровождают на современном пути к единству, нельзя не упомянуть об ощущении того, что ей чего-то не хватает для определения своей истинной роли. "Я думаю, что Европа, – отвечает Патриарх, – должна вспомнить о своем происхождении, "римском", продолженным христианством. Как говорит парижский философ Реми Браг (Rémi Brague), это "римско-христианское" обусловлено свойством "вторичности". Римская культура – а вслед за ней и христианская – не ставила себя впереди других, но оставила место и Александрии, Иерусалиму и Афинам. Сила Европы зиждется именно на этом свойстве вторичности, которое позволяет открыться – в своей культуре – всему новому, что движется на планете. Но именно этого, на мой взгляд, и не хватает сегодня".

Маурицио Фонтана: Как возникло мнение о том, что обсуждение вопроса христианских корней Европы, с точки зрения некоторых, может означать ущемление достоинства самой Европы или даже оскорбление чьих-либо чувств?

Кардинал Анжело Скола: Всё это происходит от неспособности думать о будущем, что характеризует особенность европейских обществ. Думая о будущем, можно понять, что именно христианство огромным ресурсом. Когда мы говорим о христианских корнях Европы, мы не собираемся цепляться за останки прошлого, но подчеркнуть, что христианство, обращенное к Богу и человеку во всем его достоинстве, а также всем народам, особенно развивающимся, остается живейшим источником для определения нового стиля жизни европейского человека.

М. Ф.: Возможно, причиной всему незнание. Хемингуэй был выдающимся журналистом и великим писателем. Может быть, Европа нуждается в том, кто сможет передать культуру, выступить ее посредником? И, с журналистской точки зрения, в том, кто сможет стать свидетелем истины?

Кард. А. С.: Совершенно верно. Эти два замечания являются наиболее важными. Именно обширные дебаты о личности, которые уже много лет проходят в Европе, и, прежде всего, идея здоровой личности, к которой часто возвращается Папа Бенедикт XVI (даже обращая наше внимание, учитывая соответствующие различия, на Америку), дают нам понять, что современное гражданское общество живет тем, что отражают СМИ. Без такого взаимного признания – в нашу эпоху коренного переустройства – невозможно найти общий путь. Поэтому внутри нашего общества, общества плюралистического, где люди рассказывают о себе с целью узнать друг друга, всевозможные формы творческого выражения (литература, искусство, философия) и журналистика, во всеуслышание передающая информацию о каких-либо фактах, событиях, проблемах, должны активно выражать позицию общества, народов.

М. Ф.: Сказываются ли здесь недостатки профессионального образования?

Кард. А. С.: Вопрос об образовании является основным, но указанные недостатки, на мой взгляд, не самые серьезные. Что, по-моему, является действительно важным, это то, что Европа, и в особенности Италия, должны уделить образованию наиболее пристальное внимание, используя все возможные ресурсы, для того чтобы придать школам, университетам и тем, кто занимается образовательной деятельностью, большую значимость. Мне кажется, для того чтобы реально управлять, увы, уже расслабленной, системой – необходимо перейти от плюрализма в школе к школьному плюрализму. Те, кто управляют гражданским обществом, должны сформулировать свои образовательные идеи и вынести их на рассмотрение на государственном уровне; государство, следовательно, должно следить за образованием. Гражданские свободы никогда не будут реализованы без должной свободы образования. Нужно смело вступить на путь свободы выражения, который бы поощрял творческий подход и учитывал бы различные нюансы в выборе преподавателей, а также образовательных программ. В некоторых европейских странах это уже происходит. В этом отношении Италия еще позади.

М. Ф.: Мы начали разговор об Италии, стране, которая оказалась неким мостом, переброшенным через Средиземное море. Какую ответственность накладывает подобное положение?

Кард. А. С.: Огромную ответственность, особенно в наше время, которое, чтобы подчеркнуть происходящий процесс смешения народов, я умышленно зову метисацией культур, подчеркиваю "культур". Италия, благодаря своему географическому расположению, в состоянии задавать тон всей Европе. И она может это делать: принимать иммигрантов, участвовать в равном распределении благ – при помощи демократии, которая гарантирует гражданину безопасность и уважение к его традициям.

М. Ф.: Из Ваших слов можно понять о важности конфронтации и диалога. С этой целью в Венеции был создан "Оазис". Расскажите, пожалуйста, о его работе?

Кард. А. С.: "Оазис" – это центр, целью которого является создание системы взаимоотношений как основы для взаимного познания и диалога между христианами и мусульманами. В него входят уроженцы Пакистана, Индонезии, Сирии, Ливана, Соединенных Штатов, и все они пытаются лучше узнать исламский мир, особенно прислушиваясь к свидетельству христиан, которые живут в странах, где преобладают мусульмане. Результат работы "Оазиса" – в этом направлении движутся около восьмидесяти представителей более чем из двадцати стран мира. Подвести некоторые итоги и обозначить следующие шаги мы надеемся на встрече в Аммане. В этом году, например, мы будем говорить о религиозной свободе, о свободе совести, свободе обращения в другую религию, сопоставляя восточную субъективность с западной, касательно темы соотношения между истиной и свободой, которая является важным ориентиром в диалоге с исламом.

М. Ф.: Еще один сложный в наши дни диалог – это диалог между наукой и верой.

Кард. А. С.: В этом отношении, думаю, что диалог может развиваться по двум направлениям. Первое и основное из них состоит в том, что все мы должны признать себя детьми единого Бога. Даже тот, кто заявляет о своем неверии, должен стараться не исключать гипотезы о Божественном Провидении, поскольку это самая грандиозная и всеобъемлющая гипотеза из всех. Во-вторых, мы должны особо выделить практическую значимость совместного существования. Слишком редко подчеркивается этот факт, что первым общим для нас благом является то, что мы, так сказать, "вынуждены" жить вместе. Поэтому настойчивое стремление к диалогу, соблюдая заповедь "золотого правила" – не делай другим то, чего не хочешь, чтобы причиняли тебе – это необходимое условие для наиболее мирного сосуществования.

М. Ф.: В заявлении жюри по присуждении премии "Hemingway Europa" говорится о Вашей активной деятельности, в качестве Патриарха Венеции, в области поддержания диалога между различными культурами. Существует ли общий язык для всех сторон?

Кард. А. С.: Для создания общего языка фундаментальным является то расширение горизонтов разума, к которому Папа, со времени его апостольского визита в Баварию, неустанно нас призывает. Вместе с уверенностью, что ход истории не брошен на волю случая, но прочно находится в руках Божиих. Когда человек исключает Бога из его личной и общественной жизни, ему плохо. В этом отношении религии, как конкретное, живое выражение общения с Богом, являются самым исключительным и необычайным ресурсом, при условии, что они положатся на очищающее влияние веры. Именно для этого нужен диалог между религиями. Иисус Христос, единственный и вселенский Спаситель, сопровождает путь человечества двумя крылами разума и веры.

М. Ф.: Вернемся к Хемингуэю. Он побывал в Италии во время Первой мировой войны и впоследствии вернулся туда в конце 20-х годов, когда завершал свой роман "Прощай, оружие". Прошло около восьмидесяти лет, и мир уже не тот по сравнению с тем, о котором он писал.

Кард. А. С.: Конечно. Хотя та неопределенная тоска, которая одолевала его и которая привела его к столь трагическому концу, при положительном взгляде может послужить примером пробуждения европейского человека от его сегодняшней инерции. Конечно, мир изменился. В любви, в жизни, на уровне глобализации, информационной культуры и "метисации" происходят грандиозные перемены, которые провоцируют глубокие изменения и в нас самих. Но причиной этих перемен является то "беспокойное сердце", как у Хемингуэя, о котором так точно выразился Августин. Человек, который больше не чувствует того беспокойства, рожденного стремлением увидеть Лик Божий, не имеет сил для строительства цивилизации. В этом смысле Хемингуэй остается актуальным.

По материалам L'Osservatore Romano – 8 июня 2008

Перевод: "Богослов.Ру"