Церковь боялась перевода Библии как потенциального источника ересей, поэтому он появился позже произведений французских просветителей и атеистов
В июле 988 года при довольно темных обстоятельствах Русь вслед за князем Владимиром Святославовичем выбрала восточное христианство. "Огонек" задался вопросом, а если бы такой выбор стоял перед современной Россией? Что бы мы выбрали сегодня?
Сегодня вжиться в роль князя достаточно просто: для этого нужно оказаться в Москве на Пушкинской площади рядом с символом эпохи потребления – Макдоналдсом. Отсюда практически за одинаковое время можно добраться до православного храма, католического костела, мечети и синагоги. Выбор есть, надо только понять, чего просит душа.
– Особенность современного мира в том, что выбор веры стал личным делом каждого, – говорит историк религии, доцент центра сравнительного изучения религии РГГУ Борис Фаликов. – Если раньше он определялся традицией, то теперь в условиях глобализации, особенно если ты живешь в большом городе, перед тобой открывается куча альтернатив. Все под рукой. Для того чтобы стать буддистом или индуистом, не надо ехать в Индию или Непал, свами и гуру готовы посвятить тебя в свою религию прямо у тебя дома. Поэтому социологи религии и рассуждают о нынешней ситуации в терминах рынка, растет конкуренция между религиями. И хотя религиозному меньшинству превратиться в большинство невозможно, оно может весьма преуспеть.
Интересно, что такой выбор перед россиянами возник впервые за многовековую историю. Переход из православной веры в другую конфессию в России был уголовно наказуем до самого конца самодержавия.
– Когда речь идет о выборе христианства, сразу хочется вспомнить сакраментальную фразу, что Русь была крещена, но не просвещена, – говорит социолог религии, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН Сергей Филатов, – полный перевод Библии на русский язык был осуществлен спустя десять веков после крещения! Церковь боялась перевода как потенциального источника ересей, поэтому он появился значительно позже, чем произведения французских просветителей и атеистов. Карл Маркс был вполне легально опубликован, в то время как любые неортодоксальные работы русских религиозных мыслителей печатались за границей. Так что говорить о православии как о традиционной религии России я бы не стал. Мы уже никогда не узнаем, во что именно верили подданные Российской империи.
То есть, если рассматривать православие как целостное мировоззрение с четко разработанной системой догм, а не как повод покрасить на праздник яйца и поставить свечку перед экзаменом, такое православие россиянам тоже надо выбирать. С этими мыслями мы двинулись вниз по улице – к синагоге.
620 ЗАПОВЕДЕЙ И 22 КИЛОМЕТРА ПЕШКОМ
– Еще совсем недавно европейские интеллектуалы рассуждали о кризисе веры в личного Бога, о том, что буддизм с его безличным абсолютом и по-своему рациональной подоплекой сострадания ко всему живому, основанной на доктрине реинкарнации, гораздо лучше сочетается с научной картиной мира, – рассказывает религиовед Борис Фаликов. – И действительно, в последней четверти прошлого века буддизм имел на Западе впечатляющие успехи, особенно среди интеллигенции. Но затем теизм – вера в личного Бога – стал понемногу возвращаться.
Найти личностного живого Бога в Москве можно на Большой Бронной. Веру именно в такого Творца проповедуют здесь, в синагоге "Агудас Хасидей Хабад". На крыше довольно своеобразного здания, меньше всего похожего на культовое сооружение, развеваются тенты летней веранды ресторана. На входе охранник просвечивает сумки и обыскивает с помощью металлодетектора. Днем посетителей нет – молитва начинается с заходом солнца и в главном зале на вешалках одиноко висят черные широкополые шляпы, а по скамейкам разложены священные книги на иврите. Тот, кто решит обратиться в иудейство, должен помнить, что помимо обрезания ему предстоит пройти сложный экзамен на знание Писания. На подготовку уходит не один год. После вопроса о том, что именно сегодня привлекает в иудаизм не евреев, именитый раввин синагоги Исаак Коган задумывается:
– Впервые я столкнулся с этим явлением лет сорок назад, когда ко мне обратился сибиряк без какого-либо намека на еврейские корни. Он занимался философией, искал и в итоге остановился на иудаизме. Для внешнего человека это всегда было большим испытанием. Наша вера не предусматривает прозелитизма, это вера евреев, сюда никого не приглашают.
– Но все-таки без приглашения приходят. На Западе иудаизм очень популярен. В чем же мотивация?
– У нас процент не евреев очень маленький, хотя за последнее время он подрос. Даже мусульмане приходят. В основном это люди, которые женились или вышли замуж за евреев. Не могу сказать, что их привлекает. По канонам на евреях лежит 620 заповедей, а на всех гражданах мира – семь. Есть разница? Иудаизм – не только философия, это еще и глобальная практическая часть, там подробно расписано, как войти в этот мир, как жить и как уйти из этого мира.
Самым сложным для новообращенных иудеев оказывается исполнение субботы. Выделить один день жизни в неделю и целиком посвятить его Богу современному человеку без очень серьезной мотивации не под силу. Те, кто придерживается иудейской традиции давно, бытовых неудобств не замечают – многие ставят датчики, автоматически зажигающие свет при входе, и особые таймеры в микроволновку, которые разогревают пищу к определенному времени, но даже у них порой возникают проблемы. Самому Исааку Когану однажды пришлось пройти 22 километра за автомобилем – во время субботы иудей не только не имеет права работать сам, но и не должен заставлять других.
– При всех сложностях и тонкостях есть ли у иудаизма потенциал для распространения в России?
– Огромный. Сегодня очень часто приходят евреи, желающие доказать свое еврейство. Я думаю, что каждый еврей, проживающий в Москве, может обратиться к вере своих отцов.
– Сколько в Москве евреев?
– По нашим оценкам – около миллиона.
ПАПА И МЫ
На шкафчике, где хранит личные вещи Вадим Угрюмов, управляющий одной крупной московской гостиницы, кто-то давным-давно написал: "Уголок Папы Римского" – лет пятнадцать назад там стали появляться тексты католических месс – на русском и латинском языках.
– Католиком я стал давно, когда о католицизме не знал вообще ничего, – вспоминает Вадим, – отец у меня был офицером КГБ, так что о походах в храм нечего было и думать. Мое религиозное образование шло по радио: в 70-е я ловил западные радиостанции, среди которых оказалось много русскоязычных, рассказывающих о Христе. Я был уверен, что все, кто живет на Западе, – католики, а у нас – православные, поэтому втайне стал считать себя католиком. Только потом я понял, что вещали протестанты.
Обращение россиян в католицизм было массовым в 90-е годы. Католиками зачастую становились просто из любви к западной культуре вообще. До сих пор россияне (религиоведы называют это особенностью именно отечественной культуры) отождествляют католическую церковь именно с западноевропейской культурой, чего делать явно не стоит: католики отстаивают исключительно нравственные идеалы христианства, которые зачастую никак не пересекаются с западными либеральными ценностями.
С Вадимом мы общаемся в московском костеле Святого Людовика на Малой Лубянке. Выбеленные стены, высокие потолки, витражи и полное отсутствие икон создают ощущение пустого свободного пространства. Во время мессы становится ясно, что вопреки распространенным убеждениям католики во время богослужения вовсе не сидят, а стоят. Причем большей частью на коленях.
Предубеждения и невежество – вот два фактора, которые, по мысли предстоятеля костела, генерального секретаря конференции католических епископов России отца Игоря Ковалевского, создают мнение о католицизме в нашей стране.
– Основная проблема в России – ужасающий уровень религиозного невежества, – говорит отец Игорь. – В том числе оно затрагивает и людей с высшим образованием, которые ездят по миру и просто призваны хоть что-то понимать в вопросах культуры и религии.
Чтобы бороться с невежеством, католики возродили катехизацию – научение вере перед крещением. Теперь, чтобы обратиться в латинскую веру, нужно полтора года раз в неделю посещать занятия и регулярно ходить в костел.
– Наша катехизация привлекательна тем, что она изложена на нормальном современном русском языке. Церковь должна говорить на понятном языке о современных проблемах, тогда человек будет осознавать, что и в этом секулярном мире возможно жить по Евангелию. Проблема совмещения божественного Откровения с тем, что мы видим и с чем сталкиваемся каждый день, самая главная для современного человека. Как жить по вере в мире, который веру отвергает?
– Думаю, что желающих стать католиками после введения катехизации сильно поубавилось...
– Человек должен прикладывать усилия и отдавать отчет в том, что храм – не комбинат ритуальных услуг. Религия по своей сути должна связывать человека с Богом. Такая вера активна, и она преображает жизнь не только самого верующего, но и его окружения – общества, в конце концов. Иначе религия превращается в элемент культуры, традиции, политики.
Эксперты уверены, что в силу исторических недоразумений и русского менталитета католическая вера в России всегда будет верой меньшинства.
ЧЕРЕЗ СЕТИ К БОГУ
Для перехода в ислам достаточно засвидетельствовать свою веру, то есть произнести знаменитую формулу о том, что нет божества, кроме Бога, и что Мухаммед – Его посланник, в присутствии других мусульман. Антон (Ахмат) Рычин, студент московского вуза, так и сделал, правда, не в мечети, а сидя за компьютером в интернете, благо мусульмане в Сети на тот момент были. Так как в Коране о виртуальном обращении ничего не говорится, такое действие признается вполне законным, и посчитать хотя бы примерно количество новообращенных практически невозможно.
– Мы наблюдаем возрастающий интерес к исламу среди молодежи и образованных людей. К нам обращается несколько человек в неделю, чтобы принять ислам, – говорит имам-хатыб московской Исторической мечети Руфат-хазрат Ахметжанов. Руфат-хазрат связывает этот факт, во-первых, с антирекламой, которая в последнее время довольно часто присутствует в российских СМИ. Зачастую думающим, образованным людям хочется самим получше разобраться в вопросе, и они начинают изучать Коран, погружаются в богословие ислама и видят там особенную красоту. Во-вторых, ислам сегодня очень активно участвует в решении проблем именно современного человека. Можно найти массу литературы, сайтов и публикаций на тему, как мусульманину сочетать веру и работу в банке, как правильно вести бизнес, как искать спутницу жизни, как решать семейные вопросы и так далее.
– Список вопросов, которые охватывает современный ислам, неисчерпаем, – говорит Руфат-хазрат, – поэтому к нам обращается молодежь, причем иногда приходят из христианства, где, как им показалось, от них потребовали отречься от земной мирской жизни. Современный ислам очень динамичен, и в этом его преимущество.
По словам Антона Рычина, самое сложное для него – исполнение обязательных молитв. Вечером он чаще всего оказывается в пробке:
– Советуют выезжать на обочину и расстилать коврик там, но в нашей стране, к сожалению, это пока небезопасно. Думаю, что Аллах поможет мне сделать жизнь более упорядоченной, и тогда сегодняшние проблемы просто исчезнут.
КРЕЩЕНИЕ РУСИ: ПЕРЕЗАГРУЗКА
От синагоги до православного храма – рукой подать, если речь идет о московской топографии.
Если же говорить о жизни москвички Инны Мартыновой – это путь в четыре десятилетия.
– Не поверите, но в детстве именно со сцены этой синагоги, – Инна показывает на "Агудас Хасидей Хабад", – я читала патриотические стихи про Родину. В советское время здесь был дом творчества. Когда в 91-м снова открыли синагогу, я, будучи по происхождению иудейкой, водила сюда по праздникам детей, а потом почти в сорок крестилась в православной церкви на Обыденке. Когда об этом узнала моя мама, она в буквальном смысле рвала на себе волосы, а потом два года со мной не разговаривала.
На вопрос, почему она перешла в христианство, Инна отвечает так: встретилась с Богом.
Людей, ищущих веру всерьез и заново находящих ее в православии, по оценкам религиоведов, сегодня совсем не много. Если двадцать лет назад большая часть обращалась, основательно изучив эзотерические учения, сегодня люди чаще всего приходят из протестантских направлений, особенно не русских по происхождению.
– Вера есть дух, и выбирать ее только рационально не получится ни у кого никогда. Это дух, которым мы живем, который выражает себя в определенной иерархии ценностей, – говорит ректор Московского Свято-Филаретовского института профессор-священник Георгий Кочетков. – Вопрос выбора уникален: человек устроен так, что выбирать веру больше одного раза в жизни он не может, даже если понимает, что сделал ошибку, ему трудно бывает заново переживать все, связанное с переменой веры, ибо принятие веры – это принятие совершенно новой жизни.
– Что-то это не очень заметно по новокрещеным людям...
– Мы имеем в виду искренний поиск самой веры, а не ее атрибутов, потому что, к сожалению, эти вещи расщепились, разошлись очень далеко. Очень многие люди думают, что они ищут веры, когда ищут только ее атрибуты, хотят носить крестик и иногда ходить в церковь. Современная православная религиозность обладает свойством бескачественности. Подлинное православие, открывающее человеку путь для познания глубокого смысла всех вещей, не востребовано. Люди привыкли, что в церкви ничего непонятно, все слишком символично, все как бы заперто на замочек. Они приходят в церковь не для того, чтобы что-то понять в жизни, а чтобы получить помощь в житейских делах, утешиться. Многих христианство привлекает именно тем, что от человека вроде бы ничего не требуется, можно быть верующим в душе, можно прийти, поставить свечку и уйти, можно не забираться ни в какие дебри духовной жизни. Очень редко люди ищут личного подвига, ищут общения с Богом и с ближними.
– А что в православии труднее всего выполнять?
– Все. Современному человеку вообще бывает трудно признать, что ему могут быть предъявлены верой какие-то требования и что они законны. Он не то чтобы не мог что-то выполнить, он все может, но он в принципе этого не хочет. Не случайно у нас считается, что все, что связано с верой, должно быть для человека бесплатно и ничего от него требовать не должно.
По воскресеньям Инна Мартынова ходит в Смоленский собор Новодевичьего монастыря. Народу на литургии так много, что иностранцы, приезжающие сюда на огромных экскурсионных автобусах, должно быть, уверены, что Русь сейчас православна как никогда. Но статистику не изменишь: "истинных верующих", то есть регулярно участвующих в богослужениях и верящих в догматы – всего два процента.
– Есть ли шанс сделать настоящее православие массовым?
– Количество желающих стать православными сокращается, – констатирует отец Георгий. – За последние годы церковь многих оттолкнула неумением работать с людьми, вести с ними достойный диалог, желанием иногда понукать ими, людям не нравится излишняя симфоничность церкви с государством, непонятность богослужения. Православие, к сожалению, для многих не стало символом внутреннего пути. Некоторые даже и не представляют себе, что в православии такой путь есть. Так что сегодня массового обращения к Богу быть не может.
Какую веру выберет основная масса россиян, сказать, наверное, невозможно. А вот говорить о сделанном выборе каждого – возможно уже сейчас. Все религии знают – неверующих людей нет, иначе это не люди, а животные. Человек, будучи существом духовным, в любом случае делает выбор, соединяясь с какими-либо духами и служа им. Нужно только почестнее взглянуть на свои приоритеты. Лично мне однажды довелось беседовать в довольно глухих местах с бурятским шаманом о сущности веры.
– Запомни: Бог – это любовь. Ты должна быть открыта только для любви. Запомнишь?
– Запомню, – сказала я. – Но потом, конечно, сразу забыла.
Источник: Огонек
