Любое административное навязывание религиозных предметов в школе недопустимо

Начальник отдела Департамента государственной политики и нормативно-правового регулирования в сфере образования министерства образования и науки РФ Татьяна Петрова накануне 1 сентября в интервью корреспонденту "Интерфакс-Религия" Елене Жосул прокомментировала перспективы преподавания духовно-нравственных предметов, в том числе "Основ православной культуры", в российских школах.

– С началом нового учебного года вновь начнется дискуссия о преподавании в школах религиозных и духовно-нравственных предметов. В прошлом году активно обсуждалась возможность появления в учебном плане новой области "Духовно-нравственная культура", где по выбору преподавались бы православная, исламская культура и другие аналогичные предметы. Какова судьба этого проекта?

– Этот проект был просто предложением Русской православной церкви, но он был ошибочно принят за какое-то уже утвержденное решение. То есть это именно Церковь хотела включить в учебный план новую образовательную область "Духовно-нравственная культура", которая распространялась бы на все школы с определенным количеством часов в неделю. Но эта идея в настоящее время находится на обсуждении специально созданной рабочей группы по истории и культуры традиционных религий, созданной при президиуме Российской академии образования и возглавляемой лично президентом академии Николаем Никандровым. Понимаете, ведь эту концепцию все равно предложила религиозная организация, а сам стандарт пишут педагоги, методисты, преподаватели, учителя. Они на этот вопрос могут смотреть с другой стороны.

Сейчас вообще говорить о том, что и когда именно вводится, преждевременно. В настоящее время впервые разрабатывается проект федерального государственного образовательного стандарта общего образования. В соответствии с действующим с 1 декабря 2007 года федеральным законом №309 стандарт имеет принципиально иной вид, чем тот, к которому мы привыкли. Содержательный аспект стандарта переместится в его инфраструктуру – базисные учебные планы и примерные общеобразовательные программы по предметам, а в самом стандарте будут содержаться лишь требования к результатам образовательного процесса (то есть каким должен быть выпускник), условиям (все санитарные, пожарные и прочие нормы) и структуре образовательных программ.

Этот федеральный государственный образовательный стандарт, естественно, будет подвергнут очень широкому общественному обсуждению, а первые разработки для начальной школы будут апробированы в экспериментальном режиме в 14 регионах (Московская, Ленинградская, Калининградская, Новосибирская, Омская, Оренбургская, Ростовская, Челябинская, Ярославская области, Ставропольский край, республики Дагестан, Татарстан и Саха (Якутия), Ямало-Ненецкий автономный округ). Школы этих регионов будут присматриваться к новому проекту, в течение года вносить предложения, замечания и так далее. Это именно эксперимент, чтобы понять, насколько хорош или плох новый документ.

– А если эти 14 регионов покажут хорошие результаты, практика распространится уже на все субъекты?

– Нет, далее стандарт будет уже просто утверждаться. Прием на обучение по старым стандартам у нас заканчивается 31 августа 2009 года. Первоклассники 2009 учебного года будут учиться еще по старым стандартам, а введение новых, соответственно, планируется на 2010 год, и ими смогут пользоваться уже все образовательные учреждения. То есть у разработчиков еще достаточно времени, чтобы решить эти вопросы. Сейчас в министерстве практически ежемесячно проводятся семинары по обсуждению данных разработок, с участием представителей субъектов РФ, общественных организаций. Это перешло уже в стадию широкого, гласного обсуждения.

Вот для вузов понятие стандарта уже привычно, они действуют по ним более десяти лет. Я очень хорошо помню, как в начале 1990-х вузовская общественность также протестовала против стандартизации, называя ее "оглуплением и дебилизацией". А сейчас об этом никто и не вспоминает. Для школы же этот этап пока не преодолен.

– Какие еще вопросы сейчас наиболее актуальны для рабочей группы при президиуме Академии образования?

– Эта рабочая группа собирается примерно раз в квартал. Сейчас основной вопрос, который перед ней стоит, – разработка книги по духовно-нравственной культуре для учителей начальных классов. То есть для начала не стандарта и не учебной программы, а именно книги для учителя. Сейчас, когда идет апробация стандартов для начальных классов, необходимо, чтобы было понятно, о каком содержании мы вообще ведем речь. В разработке этой книги приняли очень живое участие представители и Московского патриархата, и исламской общины, и протестантских церквей, и Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений в России. Мы сейчас ждем от них предложений по структуре и содержанию.

– Это будет методическое пособие?

– Аналогичное тому, что ранее обсуждалось для учебников по истории и обществознанию. Есть такой достаточно распространенный в педагогике жанр – книга для учителя, которая обращает внимание педагога на наиболее важные позиции, подходы, возможности их трактовок. То есть после этого нам будет уже легче формировать и требования стандарта, и примерные образовательные программы.

– Как в прошлом учебном году в регионах преподавались предметы, связанные с духовно-нравственной, религиозной культурой?

– На мой взгляд, все идет, что называется, в штатом режиме. Регионы, которые считают целесообразным изучать эти предметы в виде факультатива, предпринимают необходимые усилия. Как мы вспомним, весь прошлый год пафос различных общественных институций (типа Общественной палаты) сводился к тому, что преподавание этих дисциплин должно происходить исключительно на добровольной основе, и человеку должна быть обеспечена свобода выбора. То есть навязывание административным путем того или иного предмета недопустимо. И я так понимаю, что в этом плане ситуация выровнялась.

– Изменилось ли как-то число учащихся, которые стали изучать эти предметы?

– Сейчас эти сведения собирает для нас по всем регионам Брянский университет. Хотя мне не кажется, что какие-то показатели у нас выросли на несколько порядков. Этот процесс идет в штатном режиме, без затруднений. По крайней мере, никаких жалоб не поступает.

Дело в том, что в соответствии с федеральным законом ?309, органы управления образованием должны организовать мониторинг потребностей учеников и их родителей – с точки зрения удовлетворения их этнокультурных потребностей, языковых прав. Сейчас с помощью Брянского университета мы разрабатываем методики проведения такого мониторинга. Ведь вначале надо выяснить потребности тех, кто составляет контингент школы и региона в целом, а уже потом принимать управленческие решения. Этого практически никогда не проводилось.

У нас же регионы очень отличаются по национально-религиозному составу, поэтому всегда надо смотреть с опорой на местную ситуацию. В Центральном федеральном округе она одна, в Южном – совсем другая. Допустим, в Москве, как известно, отдают предпочтение ознакомлению со всеми религиями. В то же время здесь на факультативной основе читаются курсы по истории и культуре ислама, еврейской традиции. Известно ведь, что во многих московских школах старшеклассники и по-русски-то плохо говорят. Директорам и учителям приходится учитывать эту ситуацию, и в результате в Москве примерно десятая часть школ – с этнокультурным компонентом. Причем столичный бюджет тратит на это большие деньги, более миллиарда рублей в год. Здесь ведь кипящий котел – очень много мигрантов, приезжих. Такой многонациональный состав учащихся требует дополнительных усилий, чтобы воспитывать их в уважении друг ко другу, к разным традициям и культурам. А в целом в России в школах с этнокультурным компонентом обучается 18% от числа всех учеников.

– С недавних пор религиозные вузы получили возможность получать аккредитацию посредством госаккредитации своих образовательных программ. Есть ли в этой сфере какие-либо подвижки?

– Да, соответствующий федеральный закон был подписан президентом в феврале, и я так понимаю, что многие религиозные организации этим воспользовались. Сейчас в Рособрнадзоре уже лежат заявки от вузов, то есть религиозные организации предоставляют необходимый пакет документов для лицензии на реализацию программы на базе стандартов. Когда подойдет время первого выпуска, они смогут пригласить аттестационную комиссию, которая оценит соответствие их деятельности требованиям государственного образовательного стандарта и вынесет свое решение об аккредитации программы.

В принципе это стало возможным благодаря тому, что в прошлом году был принят 56-й федеральный закон, предоставивший такое же право научным институтам. К примеру, какому-либо институту РАН для реализации своей программы аспирантуры не нужно обладать статусом академии или университета. Тут ситуация аналогичная. Когда вышел этот закон, мы собрали представителей централизованных религиозных организаций, пригласили представителей Рособрнадзора и подробно разъяснили, что от них требуется. Думаю, это первый шаг к тому, чтобы выпускники духовных вузов получали дипломы гособразца, чего они добивались много лет. Но это будет возможным, только когда будет первый выпуск, – в соответствии с законом о высшем послевузовском образовании.

– Каким образом сейчас происходит разработка образовательных стандартов в области теологии?

– Этот год у нас в принципе – год новых стандартов. Сейчас, насколько я понимаю, учебно-методическое объединение по теологии разработало проекты стандартов и бакалавра, и магистра. Они будут у нас утверждаться в общем порядке, как и все вузовские стандарты. Мы планируем, чтобы его дополнительно посмотрели и правительственная комиссия, и Совет по делам религиозных организаций при президенте.

– А как на сегодня выглядит перспектива включения теологии в перечень научных специальностей?

– Этим занимается РАН. Рабочая группа во главе с вице-президентом Академии Валерием Козловым сейчас разрабатывает проект нового перечня специальных научных специальностей подготовки научно-педагогических кадров. Они попросили продлить время до конца 2008 года, так как очень многие вопросы требуют дополнительного обсуждения.

Но у меня по-прежнему есть вопросы к апологетам немедленного введения теологии как научной специальности – вопросы, на которые я пока еще не получила ответов. Мне так пока еще никто не ответил, каков предмет и метод науки теологии, хотя без этого говорить о какой-либо самостоятельной научной отрасли очень сложно. Далее – в каком вузе откроется первый ученый совет по теологии? У нас сейчас открываются в первую очередь советы по защите докторских диссертаций, для чего надо иметь семь штатных докторов наук в этой области знания. Вот пусть мне кто-нибудь из ревнителей теологии покажет вуз, где есть такие доктора. Наконец, теология должна быть конфессиональной, она же не может быть единой для всех! Так мы в ВАКе будем создавать бесчисленное количество экспертных советов или один? И кто будет в него входить?

То есть вопросы возникают совершенно банальные, но ответов на них тем не менее нет. Мне кажется, что авторы многочисленных писем в поддержку теологии до конца не додумали все эти аспекты. Чем они подкрепляют свой лозунг "Даешь теологию как научную специальность!"? В наших вузах все-таки худо-бедно, но уже в течение 15 лет существует теология как направление подготовки. Но за это время сложились ли какие-то научные школы в области теологии в светских вузах? Есть ли кадры? Этот вопрос пока остается без ответа, а без этого двигаться дальше мы не сможем.

Сейчас обсуждается вопрос о том, чтобы ввести какой-то свой способ ранжирования для представителей бизнеса, политиков. Зачем менеджеру защищать кандидатскую либо докторскую степень? Может быть, присваивать ему какое-то другое звание, предоставлять для них возможность каких-то практических разработок? Возможно, есть смысл по какому-то аналогичному пути пойти и в случае с традиционными религиозными организациями. То есть такое предложение существует пока как проект.

Ведь в других странах степени по теологии не утверждаются государством, а присуждаются непосредственно учебными заведениями. А у нас степень кандидата, присвоенная ученым советом, в любом случае должна быть утверждена на государственном уровне в Высшей аттестационной комиссии. Наверное, в западном варианте тоже есть определенный резон.