Испытание Диомидом

Епископ Чукотский и Анадырский лишился сана

Священный Синод Русской православной церкви на заседании в понедельник, 6 октября, окончательно утвердил решение Архиерейского Собора о лишении сана епископа Чукотского и Анадырского Диомида за его "непослушание священноначалию и попытки организовать раскол в Церкви". Также Синод принял решение об извержении из сана нескольких клириков Чукотской епархии, поддерживавших Диомида.

На протяжении этого года дело чукотского архиерея будоражило умы не только верующих, но и всего остального общества. За подписью Диомида было выпущено несколько обращений и интервью, в которых крепко досталось как руководству Русской православной церкви, так и светской власти. Если перечислить вкратце суть обвинений епископа Диомида, то они сводятся к следующему. Священноначалие РПЦ МП осуждалось за экуменические действия, соглашательство с "антинародной политикой существующей власти" и "одобрение демократии". Помимо того, епископ Диомид призывал к ликвидации Отдела внешних церковных связей Московской Патриархии, отказу от диалога с верующими других религий, отказу от ИНН, паспортов современного образца и мобильных телефонов.

И хотя некоторые требования чукотского архиерея выглядят чересчур карикатурно (например, отказ от мобильных телефонов), его "95 тезисов" пришлись по душе многим православным как в России, так за ее пределами. По сути, епископ Диомид поставил Московскую Патриархию в весьма неудобное положение: далеко не все его претензии к нынешней власти, церковной и светской, можно легко и убедительно опровергнуть. С чем-то подобным в свое время уже сталкивалась Римско-католическая церковь, в латиноамериканских епархиях которой в середине прошлого века зародилась так называемая "теология освобождения". И на эти вызовы Ватикану приходится отвечать до сих пор.

Христианство для обездоленных

В стройную теорию "теология освобождения" оформилась в конце 1960 – начале 1970 годов. Считается, что впервые на высшем уровне разговор о ней зашел на Второй конференции Латиноамериканского епископального совета, состоявшейся в 1968 году в Медельине (Колумбия). Несмотря на то, что сторонников "теологии освобождения" часто обвиняют в попытках конвергенции марксистских убеждений с учением Иисуса Христа, так упрощенно интерпретировать данную концепцию, имеющую и по сей день немало сторонников по всему миру, все же не стоит.

Действительно, среди целей и принципов "теологии освобождения" можно встретить призывы к уничтожению эксплуатации, произвола и несправедливости, введению всеобщего доступного образования и здравоохранения. При этом реальное положение жизни большинства жителей "третьего мира" оценивается как крайне неудовлетворительное, оно противоречит божественному промыслу, поскольку бедность является общественным грехом. Освобождение народа должно произойти через осознание им социально-экономической действительности. Бедные всегда должны понимать, что они вовлечены в процесс классовой борьбы. А переход к демократической системе откроет массам глаза на то, кто является их истинным врагом на пути преобразования существующей системы.

Однако во главу угла данной активной политической, социально-экономической и общественной деятельности ставится христианское спасение, которое, тем не менее, недостижимо без экономического, политического, социального и идеологического освобождения как значимого признака человеческого достоинства. Обязательным условием закреплений результатов изменений в обществе должно явиться создание "нового человека" – солидарной и творческой личности в противопоставление капиталистическому спекулятивному менталитету и духу наживы. И только после того как человеку будут обеспечены достойные условия жизни, можно говорить о свободном принятии им евангельской доктрины, лишь потом можно приобщать его к вере, если он того желает.

Можно сказать, что "теология освобождения" является еще одной попыткой активного христианского ответа на несправедливость окружающего мира. Сторонники такого подхода, по словам апостола Иакова, показывают свою веру как состоящую из дел. "Теология освобождения" – это не учение, не теория, это способ жить по Евангелию среди бедняков и социальных изгоев, сострадая им, – отвечал священник Клод Лакай главе Римско-католической церкви Бенедикту XVI. – Я работал в Чили во время диктатуры Пиночета, когда чилийских католиков мужественно возглавлял прекрасный пастырь – кардинал Рауль Сильва Энрикес. Мы, священники, были вместе с народом, который пытались испугать и подчинить себе военные – католики и одновременно фашисты, защищавшие западную христианскую цивилизацию.

Они, эти защитники, пытали, похищали людей, убивали. Одиннадцать лет я жил в квартале бедняков Ла Бандера с теми, кому ежедневно угрожали. Да, я прятал людей, помогал некоторым бежать из страны, чтобы спастись от смерти. Да, я участвовал в голодовках протеста. Все эти годы я читал Библию со своими прихожанами: сотни людей открывали для себя Слово Божие и с тех пор могли противостоять угнетению с верой и отвагой, с уверенностью, что Бог с ними. Да, большинство жертв диктатуры были марксистами, но они стали нашими ближними, потому что жили так же, как мы. Мы вместе боролись, пели и надеялись, что кошмар закончится. Мы вместе мечтали о свободе".

Теология закрепощения

Активисты "теологии освобождения" не пользуются популярностью у верхушки Римско-католической церкви, особенно после того, как главой РКЦ стал Папа Бенедикт XVI, воевавший с этой идеологией еще будучи кардиналом Ратцингером. Изгоем в Русской православной церкви Московского патриархата оказался и епископ Диомид. Однако было бы ошибкой ставить знак равенства между ним и сторонниками "теологии освобождения". И те, и другие, критикуя существующие государственные и религиозные институты, делают различные выводы. Если латиноамериканские священники акцентировали внимание в первую очередь на самом человеке, а уж потом на его взглядах, то епископ Диомид оставляет человека за скобками. Он намекает, что иметь дело можно только с тем, у кого правильная вера, которая в его понимании есть синтез религиозно-политических взглядов. Вместе с тем, подобно марксистам, он возлагает надежды на замену "неправильных институтов" на "правильные", что автоматически должно привести к исправлению греховной человеческой сущности, причем, уже здесь в земной жизни.

В Обращении к духовенству РПЦ и ко всем православным христианам земли Русской от 17 июля 2008 года епископ Диомид подробно доказывает, почему, по его мнению, форма государственного устройства так важна для верующего человека. "Догматическое церковное вероучение о Православной Царской власти навечно закреплено в Христовой Церкви, – утверждает епископ Диомид. – Деяния Вселенских Соборов свидетельствуют, что занимают "по церковному установлению второе место (в Церкви), боговенчанные, победоносные и богоизбранные Императоры наши и владыки вселенной. Священник есть освящение и укрепление Императорской власти, а Императорская власть есть сила и твердыня Священства.

В молитве "Отче наш", которая дана нам Самим Господом нашим Иисусом Христом, мы просим Бога Отца, чтобы Он осуществил волю Свою на земле "как на Небе" (Мф. 6, 10). Воля же Божия на Небе – чтобы было Царство. Из Священного Писания, Священных Канонов и учения святых Отцов ясно следует, что Православным Христианам невозможно говорить о "непредпочтительности" власти Православных Царей – помазанников Божиих. Цареборчество как ересь, которая отрицает особые дары Святаго Духа Православным Царям, а также отрицает предпочтительность Православного Самодержавия перед другими государственными строями, осуждено святыми Отцами. Поместный собор 1917-18 годов в революционном угаре этот анафематизм для употребления отменил, тем самым подпадая под его проклятие. После этого нечестия последовало совершение революционерами зверского убийства Царской Семьи ровно 90 лет назад. Последствия же подобных дел для России чудовищны, всем известны и до сих пор не изжиты".

Опровергнуть слова епископа Диомида с приведением нужных цитат из Священного Писания, Священных Канонов и учения святых Отцов на самом деле не так уж сложно. За две тысячи лет существования христианства столько всего было написано и передумано, что убедительно аргументировать можно почти все, что угодно. Однако нужно ли это делать? Представляется, что вопросы государственного устройства, которые епископ Диомид предлагает публично обсудить, вообще выведены из предмета церковной компетенции. Не дело государства строить Царство Божие на земле, хватит того, что государство не будет строить Царство Антихриста. Иначе говоря, законодательные постановления и исполнительная практика не должны быть нацелены на умножение добра, главное, чтобы были поставлены препятствия к распространению зла. А уже дело земной Церкви – достучаться до человека, его души и призвать к максимальному исполнению тех заповедей, которые поставил перед людьми Иисус Христос.

И если рассуждения епископа Диомида о соответствии Божьим установкам монархического или республиканского правления выглядят наивными, что позволяет переиграть его на этом поле, то оценка социально-экономического курса власти сформулирована более грамотно и требует серьезной подготовки для квалифицированного ответа. В том же Обращении епископа Диомида, которое мы цитировали выше, есть и такие тезисы: "Разве не является антинародной политика (независимо от итогов "выборов"), при которой в России, по официальным данным, ежегодно вымирает 900 тысяч человек, при том, что значительную часть вымерших русских людей замещают мигрантами? В год совершают 1,6 миллионов абортов. 350 тысяч человек уже заражены СПИДом, а большинство населения бедствует, еле-еле сводя концы с концами.

В Православной Церкви имеются исконные механизмы ограждения ее паствы от злодеев, расхищающих и уничтожающих Христово стадо. Это епитимия различной строгости, а также крайняя мера – анафема, то есть отлучение от Церкви. Данное церковное наказание четко регламентируется Священными Канонами для определенных видов церковных преступлений. В настоящее время умерщвление младенцев абортами разрешено действующим законодательством, ввиду чего высшие должностные лица страны, попускающие такое зверство, причастны к этому злодеянию. Хоть кого-нибудь виновного в этих беззакониях, Архиерейский Собор или Священный Синод во главе с Патриархом Алексием II отлучил от Московского Патриархата, открыто заявив, что эти люди чужды Христовой Церкви? Никого, ибо в действительности, несмотря на пустые слова, священноначалие поддерживает губительную антинародную политику, приносящую свои пагубные плоды".

Можно не соглашаться с политическими оценками епископа Диомида, но нельзя не признать, что так, как он, думают многие прихожане Русской православной церкви, пусть они и публично не высказываются в поддержку опального чукотского архиерея. И обвинения в адрес иерархии в том, что они отделили себя от общества, но не от государства, будут находить своих сочувствующих. В конце концов, когда обычные прихожане видят своих владык в телевизоре в окружении министров, депутатов, губернаторов и банкиров куда чаще, чем в своих храмах, то и воспринимать их начинают не как пастырей Церкви, а государственных чиновников от идеологии.

На фоне всего этого епископ Диомид может оказаться куда более "православным"в глазах рядовых верующих, чем все руководство Московской Патриархии. Это и опасно, потому что исповедание Диомида – это политизированное "православие нетерпимости", пропаганда собственной исключительности, слепое преклонение перед догмами, уже показавшими свою несостоятельность, отрицание истинной христианской свободы. Остается надеяться, что Русской православной церкви в конечном итоге удастся пройти средним путем между мракобесием и сервилизмом, не впав в какое-либо из этих искушений.