Доктор Конрад Райзер, генеральный секретарь Всемирного совета церквей (ВСЦ), вчера завершил свой визит в Белоруссию, Украину и Россию. В сущности, это был визит в Русскую православную церковь (РПЦ): Райзер прилетел, чтобы обсудить с главным идеологом РПЦ митрополитом Кириллом (Гундяевым) отчет специальной комиссии ВСЦ по православному участию в этой организации. Дело в том, что за последние несколько лет РПЦ почти свела на нет свое присутствие в этой "церковной ООН", а две других православных церкви – Болгарская и Грузинская – и вовсе оттуда вышли. Конфликт был заложен изначально. Когда в 1950-е годы создавался ВСЦ, он, конечно, не задумывался как некая "суперцерковь": это всего лишь мировой клерикальный парламент, выражающий зачастую отношение христиан к вполне посторонним религии проблемам. В советские годы государство и спецслужбы СССР рассматривали участие советских верующих в ВСЦ как с одной стороны доказательство наличия "свободы совести" в стране советов, а с другой – как важную часть агентурной деятельности (за "бугор" конечно же выпускали только очень проверенных кадров в черных халатах). Для РПЦ это тоже было выгодно: единственный глоток свободы на фоне вынужденной изоляции за железным занавесом. Участие в конференциях с тематикой, абсолютно далекой от подлинных проблем верующих в СССР (когда у нас за проповедь сажали, а Библию изымали на таможне, ВСЦ дискутировал о проблемах озоновых дыр где-нибудь в Африке), позволяло верхушке РПЦ хотя бы выучить английский и набраться аппаратного опыта: не даром через школу работы в ВСЦ прошли абсолютно все нынешние руководители РПЦ, даже те, кто сегодня обзывает эту организацию бесовским рассадником экуменической ереси. В годы перестройки православный церковный социум стал все более приобретать сектантско-фундаменталистские черты и даже коричневую окраску. Выпестованные в ВСЦ иерархи в угоду пастве и времени тоже стали все больше занимать изоляционистскую позицию. "Церковная общественность" стала орать, что в ВСЦ наши иерархи "продают православие жидам и масонам", молятся с еретиками (запрещено апостольскими правилами), а раз так – их недолго и свергнуть. В какой-то степени это имело формальные основания: православных церквей в мире меньше, чем многочисленных протестантских деноминаций, а раз так – то при любом голосовании их точка зрения не имеет шансов на принятие всем ВСЦ. Впрочем, это отражает реальное соотношение в мире протестантов и православных: последних на свете не более 150 млн. Но такой расклад не устраивал амбициозную РПЦ. Она пригрозила своим уходом, что грозило ВСЦ распадом: ясно, что вслед за РПЦ ушли бы и почти все остальные православные церкви (а католики и так не входят в ВСЦ), в итоге ВСЦ превратился бы в заурядный протестантский союз. И тогда Конрад Райзер пошел на уступки: создал ту самую специальную комиссию; в дополнение к ЦК ВСЦ – некий специальный комитет, в котором протестантов и православных уже было "50 на 50", и пообещал, что самые важные решения будут приниматься консенсусом, а не большинством голосов. Православные добавили, что во избежание нападок на родине со стороны ультраправых, не будут ходить на экуменические богослужения (впрочем, большая часть русской делегации и раньше вместо этого бегала пить пиво, чему автор – свидетель). Если ВСЦ уступит и все это воплотит – то РПЦ – а значит и заинтересованные российские внешнеполитические и специальные ведомства – выиграют важный позиционный бой, расширят свой плацдарм в одной из заметных международных организаций. Это, конечно, же не помешает православным, тем самым, что считают всех протестантов еретиками, рассказывать про ВСЦ (по-английски – World Cancel of Churches, WCC) старый анекдот: "Вы не знаете ли, в чем отличие WCC от WC?"
Русский курьер, № 39, 10 июля 2003 г.
