Промыслительно, что дело Святейшего Патриарха продолжил его ближайший сподвижник

Своими воспоминаниями о почившем патриархе Алексие II с корреспондентом "Интерфакс-Религия" поделился представитель Русской православной церкви при европейских международных организациях епископ Венский и Австрийский Иларион.

– Владыка, какой была Ваше первая реакция, когда Вы узнали о кончине предстоятеля?

– Случилось так, что я узнал о кончине Святейшего раньше, чем появились первые официальные сообщения. 5 декабря в 10 утра по московскому времени у меня должен был состояться телефонный разговор со Святейшим по поводу его визита в Вену. Вместо Святейшего сняла трубку одна из монахинь, работающая в его резиденции, которая попросила меня перезвонить через полчаса. Когда я позвонил через полчаса и спросил, можно ли переговорить со Святейшим, она сказала: "Святейший умер". И заплакала.

Трудно передать то состояние шока и потрясения, которое я испытал. На какой-то миг мне подумалось, что это дурной сон или что я что-то неправильно расслышал. В течение предшествовавших дней я несколько раз обсуждал со Святейшим программу его визита. Он очень хотел приехать в Вену и освятить Свято-Николаевский собор после реставрации. Мы подробно обсуждали все детали визита, вплоть до подарков, которые Святейший хотел привезти с собой.

Все мы знали о том, что у Святейшего проблемы с сердцем, но никто не ожидал, что его кончина будет столь внезапной. Он умер в расцвете сил, полный энергии и планов на будущее.

– Будут ли отменены торжества, связанные с освящением венского Свято-Николаевского собора после реставрации?

– Торжества перенесены на неопределенный срок. Было бы невозможно в дни траура по Святейшему патриарху устраивать празднование. Разумеется, богослужения в храме будут совершаться. Вместо торжеств мы проведем 20-21 декабря в Вене дни памяти Святейшего патриарха Алексия и будем сугубо поминать почившего первосвятителя, как делали это все последние дни.

– Сейчас много говорится о жизни патриарха, о его роли в возрождении духовной жизни в России и за ее пределами. Каким останется он в Вашей памяти, какие встречи с ним запомнились больше всего?

– В моей памяти Святейший навсегда останется прежде всего любящим отцом, который всегда готов был выслушать и ободрить, который все понимал с полуслова. В самые трудные минуты моей жизни он находил слова поддержки, укреплял меня своим мудрым первосвятительским советом.

Я впервые лично познакомился с ним в конце 1995 года. Тогда я работал в Отделе внешних церковных связей и сопровождал на прием к нему Эфиопского патриарха: во время встречи двух патриархов я переводил с английского на русский. По окончании встречи, попрощавшись с гостем из Эфиопии, Святейший сказал мне негромко: "А Вы как-нибудь зайдите ко мне в Чистый – познакомиться". Я зашел на следующий же день. Святейший на меня внимательно посмотрел, улыбнулся и сказал: "Я много о Вас слышал". Подробно расспросил о моей биографии, о служении в Литовской епархии, об учебе в Оксфорде. Он был настолько доступен и приветлив, что я, молодой иеромонах, не испытывал никакого трепета. В тот памятный первый раз Святейший беседовал со мной около полутора часов.

Наше общение стало более регулярным после того, как я был представлен в качестве кандидата на архиерейское служение. Воспоминания об этих днях для меня особенно дороги. Перед заседанием Синода, на котором должна была обсуждаться моя кандидатура, Святейший пригласил меня к себе и сказал: "У нас есть желание предложить Ваше имя на рассмотрение членов Синода для избрания на архиерейское служение". Я был изумлен и молчал. Тогда он спросил с улыбкой: "Ну так что? Благодарю, приемлю и ничтоже вопреки глаголю?" Я повторил за ним эти слова.

Затем было заседание Синода. А после заседания Святейший вновь пригласил меня и стоя, торжественно объявил о состоявшемся избрании. Затем предложил сесть и сразу же начал обсуждать детали хиротонии: "Панагию и крест я Вам подарю, жезл тоже. Митру Вам дарит владыка Кирилл. Материал на мантию я Вам подарю, но Вы должны ее сами пошить. Ну, а уж облачение белое сами сшейте". И тут же набрал номер Софринских мастерских: "Завтра к вам приедет игумен Иларион, которого мы избрали на архиерейское служение. Вам надо его обмерить и в кратчайший срок сшить белое облачение". Меня поразило такое его внимание ко всем даже самым незначительным деталям. Он вел себя как отец, отправляющий ребенка в школу.

Незабываемым был сам момент хиротонии. С каким вниманием и молитвенной сосредоточенностью Святейший служил и совершал таинство, какие теплые слова он сказал после хиротонии и с какой теплотой он и владыка Кирилл поздравляли друг друга после причастия: у меня сохранилась чудесная фотография, где два святителя беседуют с какой-то детской радостью в глазах и светлой и доброй улыбкой.

В последующие годы мне приходилось много раз служить со Святейшим. Самыми запоминающимися были не те торжественные службы, на которые съезжается почти весь епископат Русской церкви, а те, в которых, кроме Святейшего, участвовало два или три архиерея. Тогда можно было увидеть его вблизи, постоять рядом с ним, проникнуться духом его молитвенного подвига. Святейший служил величественно, неспешно, все "тайные" молитвы читал вслух. Во время богослужения он полностью погружался в молитву, весь отдавался предстоянию престолу Божию.

Служение Святейшего отличалось особой торжественностью. И меня он наставлял, отправляя за границу: "Никогда не служите упрощенно, иерейским чином, как делают некоторые архиереи на Западе. Служите полным чином, со встречей, с облачением на кафедре, чтобы люди видели величие и красоту православного богослужения". Такое же наставление – независимо от Святейшего – дал мне митрополит Кирилл.

В личном общении Святейший был простым и доступным человеком. С ним можно было напрямую связаться по телефону, при необходимости встретиться. Он не щадил себя: нередко, совершив многочасовое богослужение, потом еще в течение целого дня принимал посетителей и до поздней ночи работал с документами.

Святейший прочитывал всю почту, которая приходила на его имя. Когда я работал в ОВЦС, в мой кабинет постоянно поступали документы, обработанные Святейшим. Бывало, что письмо длиной в четыре страницы мелким шрифтом приходило с множеством пометок, подчеркиваний, вопросительных и восклицательных знаков, свидетельствовавших о том, что он внимательно прочитал каждую строчку.

На протяжении многих лет я чувствовал поддержку Святейшего не только в том, что касалось моих прямых церковно-административных обязанностей, но и в том, что относилось скорее к сфере творческой деятельности. Первую свою книгу, "Таинство веры", я принес ему в 1996 году: он взял ее с собой на отдых в Швейцарию и по возвращении сказал, что прочитал ее с большим интересом. Впоследствии я приносил ему все свои книги на благословение, а к первому тому книги "Православие" он написал развернутое предисловие. Нередко после моего доклада о текущих делах вверенных мне двух епархий и представительства при Евросоюзе, Святейший спрашивал: "Ну, а как Ваши научные труды? Пишете что-нибудь?"

Когда я неожиданно для себя после двадцатилетнего перерыва начал писать музыку, он отнесся к этому с не меньшим вниманием. К моему несказанному удивлению и радости Святейший пришел в Большой зал консерватории на первое исполнение моей оратории "Страсти по Матфею". Приехав прямо с заседания Синода, Святейший обратился к публике с прочувствованным словом. Весь зал слушал его стоя, в абсолютной тишине. Вместе со Святейшим на концерт пришел и митрополит Кирилл...

– Митрополит Кирилл стал местоблюстителем патриаршего престола на следующий день после кончины Святейшего. Вы хорошо знаете митрополита, много лет работаете вместе с ним. Что Вы можете рассказать о нем нашим читателям? Опять же, хотелось бы услышать не общеизвестные факты, а что-нибудь из Вашего личного опыта общения.

– Промыслительно, что дело Святейшего продолжил его ближайший сподвижник. Патриарх Алексий и митрополит Кирилл – очень разные люди по темпераменту, по возрасту, по многим другим показателям. Но у них много общего. Прежде всего, их сближала безраздельная преданность Церкви, готовность бороться за Церковь, не жалея сил. Я в этом убеждался много раз – в частности, на сложных межцерковных переговорах, когда и Святейший, и митрополит Кирилл отстаивали позицию Русской церкви, защищали ее интересы, не жалея ни времени, ни сил.

Вообще они удивительно подходили друг другу. Мне неоднократно приходилось присутствовать при их беседах. Всякий раз меня поражало, насколько Святейший доверяет митрополиту и прислушивается к его мнению.

Митрополит Кирилл известен как общественная фигура – по телепередачам, по репортажам о его визитах в разные страны, по его высказываниям на злободневные политические темы. Между тем я по-настоящему "открыл" для себя митрополита Кирилла, только когда поехал в Смоленск и увидел то, что не попадает в телекамеру – увидел, как он ведет себя в своей епархии, на своей, так сказать, "канонической территории".

Богослужение занимает не просто важное – центральное место в жизни митрополита Кирилла. Он очень вдохновенно и проникновенно служит: в этом он очень похож на почившего Святейшего патриарха. Видно, насколько сильное действие оказывает на него молитва. А его молитва, в свою очередь, оказывает мощное воздействие на сослужащее духовенство. Когда он проповедует после литургии, от него исходит, как сейчас говорят, мощная "энергетика". Он никогда не говорит банальностей, никогда не использует искусственный церковно-елейный жаргон: говорит ярко, современно, доступно и всегда по существу.

У него очень теплые отношения с епархиальным духовенством. Авторитет – непререкаемый, власть – абсолютная и в то же время добрые и сердечные отношения. Бывает и строг, особенно в богослужебных вопросах. Не допускает небрежного, неблагоговейного отношения к совершению богослужений, моментально реагирует на ошибки и исправляет их.

Митрополит Кирилл – человек необыкновенной эрудиции. Я в этом убеждался сотни раз. Иногда кажется, что вообще не существует вопросов, на которые у него нет ответа, или предметов, по поводу которых у него нет своего мнения. В 1996 году он приезжал в Оксфорд, и я как выпускник Оксфордского университета взялся устроить ему экскурсию по городу. Каково же было мое удивление, когда во время экскурсии он взял инициативу на себя и стал объяснять мне архитектурные особенности оксфордских зданий: "Вот у этого дома первый этаж относится к началу XVI века, а два других этажа надстроены во второй половине XVIII-го. А вот тут обратите внимание на сводчатые перекрытия – такие перекрытия были только в таком-то веке". За одну полуторачасовую прогулку Оксфорд открылся мне таким, каким я не увидел его за два года постоянного в нем проживания.

– Сейчас главной темой церковной жизни станет предстоящий Поместный Собор, на котором будет избран предстоятель Русской церкви. И уже сейчас в умах всех верующих неизбежно встает вопрос: кто станет следующим патриархом? Как Вы, владыка, можете в настоящий момент на него ответить?

– Теоретически патриархом может стать любой епархиальный архиерей со стажем не менее двух лет. Но я думаю, что по справедливости Поместный Собор должен избрать патриарха из числа постоянных членов Священного Синода. Именно они работали вместе со Святейшим на протяжении многих лет, помогая ему в несении первосвятительского креста. Каждый из них – опытный и мудрый архипастырь, за плечами которого десятилетия беспорочного и преданного служения Церкви Христовой.

Члены Священного Синода уже определились с выбором местоблюстителя. Теперь очередь за Архиерейским Собором, который выдвинет треx кандидатов на патриаршество, а затем и за Поместным Собором, который изберет нового Патриарха. Надеюсь, что в выборе нового предстоятеля и синод, и архиерейский, и поместный соборы проявят единодушие и единомыслие

Несколько дней назад я получил письмо от 15-летней девочки из православной школы-интерната: "Когда сегодня нам на завтраке сказали, что умер патриарх Алексий, я очень-очень заплакала... Он был для меня образцом мудрости, доверия и чистоты". И дальше она пишет о выборах нового предстоятеля: "Патриарх он и есть патриарх. Мне кажется, Бог уже избрал его, нужно только внимательно посмотреть и увидеть его". Очень простые и точные слова. Не сомневаюсь в том, что, движимый Духом Святым, Поместный Собор изберет того, кого в Своем всеблагом Промысле уже избрал Бог и кто сумеет продолжить великое служение и великую миссию почившего первосвятителя – Святейшего патриарха Алексия.