Прощаясь с патриархом Алексием Вторым, многие говорят о нем как о выдающемся современном политике, успешно проведшем сквозь трудные времена перемен Русскую православную церковь. Очень хочется возразить: успешно провел – конечно; но политик – нет, нисколько. Политик – всегда мастер компромиссов, а вот этого никак нельзя сказать про Алексия Второго. В том-то и состоял подвиг почившего патриарха, что при его предстоятельстве наша Церковь нисколько не пошла навстречу мирским требованиям, не увлеклась модернизацией, но продолжала с Божьей помощью оставаться на архаических евангельских позициях. В России сейчас столько восстановленных храмов, столько монастырей и духовных школ, таким авторитетом пользуется большинство епископов и священников – но сделала ли Церковь во имя этого какие бы то ни было канонические уступки? Нет, конечно.
Патриарху Алексию вполне удалось выдержать дистанцию в отношениях с властями. Президенты подходили под его благословение – и не так важно, только ли по собственной вере или еще и из-за того, что Россия – православная страна и им необходима была поддержка Церкви и ее паствы. А Церковь поддерживает власть, потому что всякая власть – от Бога. Но не более того, никакой сервильности.
Патриарх не был открыт всему миру, не пользовался человеческой популярностью, не выделялся ораторским талантом, вообще был немногословен и сдержан и никогда не старался обратить на себя внимание. Паства любила его, но, как и в отношениях с властями, он держал с нею дистанцию, не подменяя собой Церковь.
Алексий Второй не только сохранил каноническое пространство Русской православной церкви, но и расширил его, деятельно поучаствовав в чудесном, невероятном событии – объединении с Русской православной церковью за границей. Символическим выглядит уход обоих предстоятелей – и митрополита Лавра из зарубежной церкви, и патриарха Алексия – по завершении объединительной миссии. Это объединение тем более удивительно, что во многих других христианских церквях сейчас все больше расколы, вызванные как раз тем, чего почивший патриарх старательно избегал: модернизацией, стремлением открыться миру и соответствовать его скорой изменчивости, быть на виду и пользоваться популярностью.
Только теперь, когда Святейший переселился от нас в горние обители, до нас дошли небогатые сведения о его частной жизни: он регулярно вел дневник; ходил по грибы, пока здоровье позволяло; не забыл эстонского языка и свободно говорил на нем. Замечательно и то, как мало мы знали о патриархе как о человеке при его жизни, хотя он был в самом прямом смысле этого слова публичная фигура, и то, насколько нечего оказалось о нем знать, как нешироко было его личное пространство.
А еще мы узнали, что Алексий жаждал удалиться на Валаам и провести конец жизни монахом, в молитвах и слезах, но начатые дела не отпустили его. Как настоящий монах, он всего себя отдал послушанию, которое, привел Господь, получилось патриаршим. "Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой и следуй за Мною" (Евангелие от Марка, глава 8, стих 34). И нам бы так пожить: отдать себя воле Божией и без рассуждений исполнять все доставшиеся послушания, не печалясь и не гордясь.
Святейший оставил Церковь в благополучии, в состоянии развития, но и в неизменной твердости. Новому патриарху Московскому и всея Руси предстоит продолжить эту линию в новых и, видимо, более сложных условиях: Россию ждут очередные испытания, и она непременно будет опираться на Церковь.
Источник: Ведомости
