Какой может стать РПЦ после избрания нового патриарха? Свою точку зрения высказали профессор Московской духовной академии диакон Андрей Кураев и президент Российского библейского общества протоиерей Александр Борисов
– Отец Андрей, некоторые эксперты полагают, что выбор нового Патриарха Московского и всея Руси определит и выбор одной из двух идеологий Церкви – консервативной и либеральной. Так ли это?
– Мне кажется, неправомерно переносить светские политизированные категории на церковную жизнь. Любой самый либеральный священник Русской православной церкви сточки зрения западных критериев будет казаться ужасным консерватором. Он будет верить в Христа как в Бога, осуждать гомосексуальные браки и так далее. Кроме того, очень трудно сравнивать позиции наших иерархов, потому что они недостаточно публичные.
– Тем не менее местоблюстителя патриаршего престола, вполне публичного митрополита Кирилла называют либералом, а митрополита Калужского и Боровского, управделами Московской патриархии Климента – консерватором. Насколько это справедливо?
– Действительно, есть публичные выступления Кирилла и практически нет публичных выступлений Климента. Но если внимательно читать выступления митрополита Кирилла за последние десять – пятнадцать лет, то они имеют очень отчетливый консервативный характер, в них звучит критика либеральной идеологии. И не совсем ясно, почему Кирилла и Климента противопоставляют друг другу и навешивают ярлыки. Но главное, на каком основании этих митрополитов вообще считают кандидатами на патриарший престол. Никто из них о таких своих намерениях не заявлял.
– Похороны патриарха наглядно показали, что РПЦ, по сути, является частью государства. Будет ли Церковь в дальнейшем настаивать на отмене статьи Конституции, которая гласит об обратном?
– Я не считаю тезис о Церкви как части государства доказанным.
– То есть вы полагаете, что Церковь у нас и формально, и фактически отделена от государства?
– Естественно. Когда, например, на частной шахте гибнут шахтеры, государство ведь объявляет национальный траур, несмотря на форму собственности предприятия. Если о патриархе и говорили как о государственном деятеле, то это только подчеркивает масштаб его личности и деяний. Церковь действует в рамках законодательства и не становится государственной, также как и государство не становится православным.
– Предполагает ли процедура выборов главы РПЦ альтернативных кандидатов на пост патриарха?
– Конечно. Это же выборы. Будет ли голосование открытым или закрытым, пока неизвестно. Этот вопрос решится на Поместном соборе самими избирателями. В истории известны оба варианта при избрании главы Церкви. В 1990 году, например, выборы патриарха были тайными и на альтернативной основе.
– Самовыдвижение кандидатов допускается?
– Да, пожалуйста. Какой-нибудь епископ Урюпинский может выдвинуть какого-нибудь епископа Тмутараканского.
– Ожидаете л и вы, что светская власть станет принимать тайное или явное участие в выборах патриарха?
– Роль властей ограничится регулированием дорожного движения в районе проведения собора.
– В связи с избранием нового патриарха можно ли ждать реформ в самой Церкви?
– Возможно. Например, лично я бы хотел, чтобы новый патриарх стал в каком-то смысле моим коллегой и чаще бы встречался с оппонентами, дискутировал на различные темы и публично отстаивал позиции Церкви, в том числе и в СМИ.
– Будет ли Церковь настаивать на реституции всего церковного имущества?
– Эта тема, безусловно, не закрыта, и она будет подниматься в дальнейшем.
– Какова позиция Церкви по отношению к возвращению собственности светских лиц, конфискованной в свое время советской властью?
– Безусловно, мы выступаем за полную десоветизацию России, но это не означает, что, в частности, проблему реституции можно решить одним росчерком пера.
– Отец Александр, имеет ли место в РПЦ противостояние между консервативным и либеральным крылом?
– О противостоянии говорить, пожалуй, не приходится, так как те, кого вы называете "либеральным" крылом, имеются в "подавляющем" меньшинстве. Само слово "либеральные" здесь неправильно, поскольку речь идет не о либеральной вседозволенности, а лишь о противоречиях между более гуманным отношением к человеческим нуждам и немощам, с одной стороны, и суровыми требованиями консерваторов – с другой. Агрессивное отношение к брюкам на женщинах, требование суровой дисциплины, а часто просто грубость к вновь пришедшим отталкивают от Церкви тысячи людей, особенно молодых. Христианам дана власть любви, а не злоупотребления авторитетом священного сана.
– Что вы думаете об участии РПЦ в экуменическом движении?
– Евангелие от Иоанна сохранило нам горячие молитвы Господа Иисуса о единстве Его учеников. По словам Христа, единство учеников есть свидетельство того, что они посланы Богом, а не просто представляют собой одно из бесчисленных человеческих объединений. Те, кто называет "ересью" экуменическое движение за единство христиан – не юридическое, а во Христе, на самом деле становятся врагами Христа, так как восстают против того, о чем молился и к чему призывал Своих учеников Господь Иисус Христос. Антиэкуменизм возник как самодовольное триумфалистское движение в РПЦ в конце 80-х годов прошлого века, когда в Церковь пришли вчерашние коммунисты и комсомольцы с их горделивым превозношением и непременным поиском внешних врагов. Так легче сразу стать лучше всех, а заодно просто и понятно объяснить сложную картину окружающего мира. Только это не имеет ничего общего с христианством, которое призывает любить врагов своих и многократно утверждает, что "Бог гордым противится, а смиренным дает благодать" (Иак. 4, 6; 1 Петр. 5, 5).
– Какими качествами, на ваш взгляд, должен обладать новый патриарх?
– Думаю, что патриарх Алексий II дал прекрасный образ для подражания: примирение враждующих сил на политической арене, поддержка разных течений и направлений в Церкви и в обществе, созидание, терпение и терпимость по отношению к инакомыслию, пока они не переходят границ дозволенного, за которым и уже стоит угроза раскола Церкви. Конечно, доброта и внимание к людям.
– Нуждается ли Церковь в реформах?
– Слово "реформы", особенно сейчас и особенно в церковном контексте, звучит пугающе. Лучше говорить о некоторых небольших изменениях в жизни Церкви, которые облегчили бы для невоцерковленных еще людей понимание того, что в ней происходит и почему это так важно для каждого человека. Имеется в виду замена некоторых слов, совершенно непонятных или имеющих в русском языке противоположный смысл, на благозвучные и понятные. Необходимо в густонаселенных районах городов строить новые храмы больших размеров, а не крошечные времянки, где также тесно, как в советское время. И здесь необходимо ходатайствовать о помощи государства.
– Не стоит ли Московскому патриархату дистанцироваться от светской власти?
– Напротив, Церкви следует шире пользоваться своим призванием "печалования" за народ и не держать такого рода действия втайне из-за боязни "обидеть" властные структуры.
– Как станут складываться отношения РПЦ с другими конфессиями?
– Это будет зависеть оттого, насколько возрастет в церковной среде доля зрелых людей, способных самостоятельно читать и понимать Евангелие, а не слушать фанатичных малограмотных батюшек, запугивающих свою паству призраками ИНН, новыми паспортами, штрих-кодами, властью Папы Римского и прочим вздором. Я помню, как на одном из собраний в Даниловом монастыре в начале 90-х годов Святейший Патриарх Алексий II говорил, что в советское время христиане Запада оказывали нам большую помощь в деле отстаивания позиций нашей Церкви перед атеистической властью. Теперь, когда нам стало хорошо, что будет правильнее – сказать им: вы нам больше не нужны, или сказать им: вы – наши братья? Думаю, что, конечно, второе. Только мракобесы типа бывшего епископа Анадырского и Чукотского Диомида могут осуждать Алексия II за его молитву в Нотр-Дам де Пари перед терновым венцом Господним и за его стремление вместе с западными христианами искать пути к сердцам всех наших современников.
Источник: Итоги
