Согласно Уставу Русской Православной Церкви, принятому в августе 2000 года, "Архиерейский Собор является высшим органом иерархического управления" РПЦ (III, 1). Собор епископов "созывается Патриархом Московским и всея Руси (Местоблюстителем) и Священным Синодом не реже одного раза в четыре года и в преддверии Поместного Собора, а также в исключительных случаях" (III, 2). Соответственно. Очередной Архиерейский Собор должен быть созван в будущем, 2004 году.
Мне уже приходилось кратко высказываться о будущем Соборе. Не думаю, что имеет смысл гадать, что же окажется в центре внимания архиереев через год. Важнее обозначить основные проблемы церковной жизни, которые подлежат соборному обсуждению и решению.
Представляется несомненным, что на настоящем этапе церковного строительства и развития на первый план постепенно выходят вопросы канонические в широком смысле. В "Основах социальной концепции" Церковь принципиально обозначила свое независимое, вполне самостоятельное существование в обществе, где она приобретает все больший вес и авторитет. Это значит, что пришло время серьезно заняться анализом канонического предания и формированием современного кодекса церковных законов и установлений. Под каноническим преданием следует понимать не только древние правила соборов и святых отцов, вошедшие в так называемую "Книгу правил", но и те установления, которые принимались в разное время в течение минувшего века, начиная с Поместного Собора 1917-1918 годов.
Такая работа уже ведется. В ближайшее время выйдет историческое исследование, посвященное обсуждению канонических проблем в период подготовки Собора 1917-1918 гг. (в серии "На пути к Поместному Собору"). Проблемы богословского осмысления канонического предания, среди других, будут рассматриваться на международной церковной конференции "Православное учение о Церкви", которая состоится в ноябре в Москве с участием православных богословов из других Поместных Церквей. Можно ожидать, что и Историко-правовая комиссия, которую теперь (после перевода митрополита Мефодия в Казахстан) возглавляет ведущий специалист по каноническому праву протоиерей Владислав Цыпин, займется разработкой тех положений, которые предусмотрены в уставе: положения о церковном суде, о монастырях и монашествующих и о церковном имуществе. Напомним, что необходимость иметь особое положение о церковном судопроизводстве была осознана еще на Поместном Соборе 1988 года и зафиксирована в принятом тогда Уставе об управлении РПЦ. Прописанная процедура разрешения внутрицерковных споров и конфликтов, которые время от времени становятся предметом публичного обсуждения, нужна Церкви и с точки зрения ее общественного статуса.
Есть и еще одна важная причина обратиться к канонической проблематике, и она касается отношений РПЦ с другими православными Церквами.
История этих отношений в минувшем веке в том, что касается вопросов юрисдикции, образования новых церковных единиц и их взаимного признания, весьма запутана (и требует особого рассмотрения). Исторические катаклизмы, политическое давление на Церковь, изменения границ и т.п. привели к тому, что "структура" православного мира оказалась нарушенной. Ярким проявлением этих проблем был т.н. "эстонский кризис" 1996 года, когда следствием учреждения Константинопольским Патриархатом (КП) параллельной епархии в новом эстонском государстве стал временный разрыв общения между РПЦ и КП, а в дальнейшем взаимодействие двух Церквей по существу свелось к этой юрисдикционной "тяжбе".
В течение последнего десятилетия Русская Церковь, занятая своими внутренними проблемами, мало внимания уделяла вопросам общеправославным (если не считать вопроса о православном участии в работе Всемирного Совета Церквей). Сегодня же складывается особая ситуация: являясь наиболее многочисленной и "мощной" автокефальной Православной Церковью, она уже силою обстоятельств вынуждается к тому, чтобы не просто принять активное участие в консолидации православного мира, но и взять на себя функцию лидера. А это значит, что ей необходимо инициировать восстановление т.н. предсоборного процесса, то есть межправославного обсуждения всех актуальных тем и проблем, самыми болезненными из которых являются вопросы юрисдикции над диаспорой и способа предоставления автономии и автокефалии новым церковным образованиям.
Первый шаг в этом направлении был сделан первоапрельским (2003) патриаршим посланием, в котором содержалось предложение создать в Западной Европе единый митрополичий округ "церквей русской традиции" под юрисдикцией Москвы – как прообраз будущей Западноевропейской поместной православной Церкви. Напомним, что более 30 лет назад, в 1970 году, такое же предложение было сделано православным Америки, когда РПЦ даровала автокефалию своей тамошней епархии, принявшей название "Православная Церковь в Америке" и выступившей в качестве основы единой поместной Церкви Нового Света.
Все эти инициативы сталкиваются с жестким сопротивлениям со стороны Константинопольского Патриархата, заявляющим право церковной юрисдикции на всех диаспоральных территориях (то есть на власть над православными общинами вне канонических границ Поместных Церквей).
Идея образования митрополичьих округов – как в Западной Европе, так и в Казахстане, – не предусмотренных ныне действующим Уставом РПЦ, означает, что в Устав будут внесены изменения. Возможно, на будущем Архиерейском Соборе. Это значит, что создается прецедент – и меняется структура РПЦ. По крайней мере, снова поднимается старый вопрос о возможности преобразования церковной организации – с разделением канонической территории РПЦ на митрополичьи округа. Этот вопрос активно обсуждался еще в начале прошлого века в отзывах епархиальных архиереев по актуальным вопросам церковной жизни и реформ.
Такая реформа церковного управления (которая, конечно, не является вопросом завтрашнего дня и грядущего Архиерейского Собора) не лишена разумности, если учесть, насколько "разрослась" Русская Церковь за последние годы (учреждено много новых епархий, украинская, белорусская, молдавская и другие части оказались на территориях суверенных государств). Конечно, разделение РПЦ в России, скажем, на семь митрополий (в соответствии с федеральными округами) может иметь не только плюсы, но и минусы. С одной стороны, усиливается иерархическая вертикаль, но с другой, есть опасность регионализации. Впрочем, опасность ли это в том случае, если общая система управления отлажена и хорошо функционирует?
Возможно, такие размышления относительно возможного изменения структуры РПЦ преждевременны и неуместны. Очевидно, однако, что вопросы церковного устройства, канонического регулирования церковной жизни и, в частности, упорядочения системы центрального церковного управления, будут главными в ближайшие годы. И можно ожидать, что на Архиерейском Соборе 2004 года, буде такой состоится, какие-то аспекты этой тематики станут предметом рассмотрения и принятия решений.
P.S.
Вопрос о предоставлении автокефалии Украинской Православной Церкви Московского Патриархата сегодня не является актуальным. Во-первых, как уже было сказано, впредь до общеправославного решения никакие автокефалии невозможны. Во-вторых, не надо забывать, что РПЦ осталась последним "остовом" Империи после распада СССР. Она будет выполнять эту сакральную и "историософскую" функцию, пока это будет возможно – слишком много это значит для многих. И она может выполнять эту функцию, потому что "параллельна" государствам. А раскольники – они и есть раскольники (тем более, их не признают другие канонические Православные Церкви).
Что же касается Константинополя, то, действительно, встреча двух Патриархов – Московского и Вселенского – возможна и крайне желательна. Однако это должна быть встреча, посвященная не частным вопросам и тем более не двусторонним отношениям (которые регулируются уже существующей системой межцерковных консультаций), а именно консолидации Православного Мира в целом. Но как раз такая встреча и требует долгой и кропотливой подготовительной работы. Вряд ли ее можно проделать в течение года. А вот если к Архиерейскому Собору будет подготовлен хотя бы общий, принципиальный документ с программой межправославного взаимодействия в мировом масштабе, тогда он сможет сказать "городу и миру" новое слово – как это было в августе 2000 года.
