Житие Мое

"Современный мир живет по законам зоны. Чтобы выжить, надо "не верить, не бояться и не просить". Но если хочешь называться человеком, необходимо бояться обидеть Бога... " – уверен Константин Кинчев

НЕ БУДЕТ ПРЕУВЕЛИЧЕНИЕМ СКАЗАТЬ, что лидер группы "Алиса" Константин Кинчев – самый харизматичный из российских рокеров. Он всегда выступал под лозунгом "Компромисс не для нас! " и любил два цвета: черный и красный. Поклонники "Алисы" считались самыми "безбашенными" из рок-фанатов, и их название – "Армия "Алисы" – точно отражало суть движения. Бешеная энергетика Кинчева заводила зал с полоборота, а поклонники готовы были идти за ним куда угодно. Хотя четкой идеи – куда и зачем идти, до поры до времени не существовало. Но потом она появилась – православие. Наступил срок, Кинчев пришел к белому цвету. Дошло до того, что концерты "Алисы" стали посещать некоторые священники... На днях Константину Кинчеву исполнилось 50 лет. Юбиляр рассказал "Итогам" о пройденном пути. В своей привычной манере. Без обиняков.

– Для рокеров юбилей тоже не пустой звук: некоторые из ваших коллег аж в Кремль гостей приглашали. Вот признайтесь, если бы вы сейчас встретили себя прежнего, из 80-х, что бы сказали этому отроку?

– Ну, например: "Старик, а ты неплохо выглядишь, в отличие от меня! " (Улыбается.)

– Ваш образ жизни заметно поменялся. Но кое-кто сетует: "Вот, православный, а все выступает с обнаженным торсом и в шортах".

– "Кое-кому" советую на себя обратить внимание, может, чего и накопает. Просто стараюсь прислушиваться к советам Церкви. Да и интерес некоторых священников – таких, как отец Андрей Кураев, которые знают и любят этот жанр, мне абсолютно понятен. Потому что искренней и свободней рок-музыки сложно что-либо придумать.

– Когда-то вы сказали: "Как повелось от корней, ратную службу несут всяк на своем рубеже – инок, воин и шут". Образ шута для вас совместим с церковностью?

– Шутовство для меня – абсолютная свобода. Может, это прозвучит высокомерно, но шут может позволить себе смотреть на мир свысока. Порой с иронией. Порой с любовью. Порой с негодованием. А как шутовство соотносится с православием в глазах широкой общественности... которая, как правило, негативно отзывается о православной вере, – мне неведомо.

– Шутовство для многих рокеров любимое амплуа. Но сегодня о "смерти рока" только ленивый не говорит. Ведь это музыка бунта, а против чего нынче бунтовать?

– "Бунт", "протест... " Это все, извините, глупейшие клише, придуманные журналистами и обсасываемые больше двадцати лет. Не было никакого протеста. Была иная жизнь, которая воспринималась как противостояние системе. А на самом деле все наоборот. Это система противостояла и бунтовала против рок-движения. За примерами далеко ходить не надо: сажали, вязали и т. д., и т. п. А мы при всем при этом просто жили, наплевав на все социальные условности. И сейчас продолжаем жить так же, говоря в лицо окружающей действительности или "да, да" или "нет, нет".

– А противостояние с музыкальным истеблишментом? Вот, например, много говорят о вашей ссоре с Михаилом Козыревым. Как вы относитесь к той версии, которую он изложил в книге "Мой рок-н-ролл"?

– Честно говоря, я эту книгу не читал, но судя по высказываниям в Интернете, там сплошное передергивание. Поэтому оставляю эти "мемуары" на "литературной" совести автора.

– А как вы относитесь, например, к обвинениям в национализме, прозвучавшим в ваш адрес после песен "Небо славян" и "Звери"?

– Я привык ко всевозможным обвинениям и, честно говоря, реагирую на них по пословице "Собака лает, караван идет".

– Иногда довольно громко лает. Ходят слухи, что за песню "Власть" вам даже запретили въезд на Украину.

– Никто мне этого не запрещал, это вы черпаете информацию из газет, вероятно. Я как ездил на Украину, так и езжу. Понятия не имею, что возмутило в песне "Власть" украинских общественных деятелей и некоторых журналистов. Там такое во власти творится, что черт ногу сломит! На протяжении пяти лет шмат сала "власти" друг у друга тырят, полностью наплевав на свой народ. Вот примерно об этом и песня, про украинскую власть со всеми ее "оранжевыми соплями".

– А почему вы в свое время отказались от гастролей в Америке? Туда уж точно никто въехать не запретит.

– В моем понимании Америка – враг. К народу это определение не имеет никакого отношения, это напрямую касается внешней политики государства. И что мне прикажете делать на территории врага?

– Поклонники из "Армии "Алисы" идут за вами не только как за музыкантом, но и как за миссионером. Но не обречено ли православие в современном Вавилоне, не вытесняет ли его "религия матрицы"?

– Миссионерством я не занимаюсь, не занимался и не собираюсь. Если же кому-то очень хочется присвоить мне это звание, придется уточнять, что "миссионером" я являюсь с того момента, как ступил на рок-площадку. Что же касается православия... Думаю, обществу полезно вернуться к Богу, и это никогда не поздно. А разрыва с Богом быть не может, Он же всегда рядом. Да и не общество Господь ждет, а человека. Каждого.

– Убедительно, но не для всех. Вот, к примеру, песня "Бойся, проси и верь". Это не скрытый ответ уголовно-блатной морали и группе "Тату" с их "Не верь, не бойся, не проси"?

– Современный мир живет в состоянии перевернутого сознания. И потому руководствуется, сам того не ведая, законом зоны. Где, чтобы выжить, надо "не верить, не бояться и не просить". Но если хочешь называться человеком, необходимо бояться обидеть Бога, просить помощи Божьей и верить, что эта помощь всегда придет.

– Нужна ли сегодня цензура в шоу-бизнесе, на ТВ или на сцене?

– Когда по центральным каналам показывают фильмы типа "Врагу ворот", как-то возникает желание отцензурировать сетку вещания. Вообще с трудом представляю себе, чтобы на американском телевидении транслировались ленты, героями которых являются хорошие русские, борющиеся со плохими американцами...

– Ну встречаются же и вполне аутентичные вещи. Как вы относитесь к "Острову" Лунгина? Могли бы сыграть в подобном фильме?

– Очень сильный фильм, смотрел его шесть раз. Побольше бы таких. А сыграть бы не смог. .

– Иногда вы выступали как убежденный монархист. Самодержавие возможно и уместно в наше время?

– Невозможно, но уместно. Самодержавную власть я рассматриваю как колоссальную ответственность перед Богом и народом. Единоличная ответственность – это не ответственность тысяч, которые скидывают решения друг на друга, в итоге не добиваясь ничего, кроме личных благ

– А вы сами как к ответственности относитесь? Вот, скажем, предложили бы вам войти в Общественную палату или в президентский совет по культуре. Согласились бы?

– Шутам не место в палатах. Шутам место на площадях.

ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ

Инок, воин и шут

Говоря школьным языком, Константин Кинчев – "типичный представитель поколения", выросшего в кочегарках и на богемных кухнях. На заре перестройки, когда известная вольность просочилась уже в молодежную среду, а идеологический надзор еще не был снят, Кинчеву досталась роль козла отпущения. Он пел о "времени червей и жаб", о том, что "сторожа продолжают спать, но сон их явно нарушен". А комсорги строго-настрого наказывали комсомольцам не ходить на его концерты и не слушать его песни, героем которых, по мнению одного критика, был "доктор Буги, сумасшедший и наркоман". На группу "Алиса" навесили всех существующих собак. В каком-то смысле не случайно. Все происходило как в известном рок-гимне: "... Академики чешут плеши, погоны свистят в свисток, румяные домохозяйки зеленеют при слове "рок". Товарищи в кабинетах заливают щеками стол, им опять за обедом стал костью в горле очередной рок-н-ролл". Потом переменились времена и лозунги. Никто уже никого не запрещал, но хорошим тоном стало изображать радикальность за деньги. Резко вывернув невидимый штурвал, Кинчев вновь оказался изгоем во всех "изрядно порядочных" сообществах. Как раз в этот момент случилось главное событие в жизни доктора Буги – теперь уже бывшего. Он поверил в Бога и пришел к православию.

Сегодня Кинчев с какой-то аввакумовской решимостью во взгляде убеждает своих поклонников держать ум во аде, а сердце на небесех. Кто-то скажет: да мало ли у нас сегодня надевших кресты – и чиновников, и менеджеров, и партийных боссов? Все так. Но Константин – православный в самом исконном, катакомбном смысле слова. Что, несмотря на многочисленные хождения высших лиц со свечками, воспринимается сегодня почти как инакомыслие. "Назолотили крестов, навтыкали где ни попадя. Да променяли на вино один – который был дан... " Для Кинчева вера – это убеждения, а не декорум. Он даже может выступать на сцене в шортах и с обнаженной грудью, почему нет? И вместе с тем отменить концерты на время Страстной недели. Поскольку, следуя сказанному апостолом Павлом, стремится блюсти "то обрезание, которое в сердце, – по духу, а не по букве".