Вот уже вторую неделю у здания Верховного суда Алабамы дежурят около сотни человек. Они охраняют гранитную скрижаль весом в несколько тонн, которая стоит в главном зале. Демонстранты активны – кто не спит, тот молится или держит плакат. Многие размахивают американскими флагами.
На прошлой неделе имя главного судьи штата Алабама Роя Мура стало известно всему миру – он отказался выполнить решение Верховного Суда США, который постановил убрать из здания суда штата гранитную доску с десятью заповедями, поскольку это противоречит конституционному принципу отделения религии от государства.
Шансов на успех немного, это признают даже сами митингующие – авторитет судебной власти слишком высок, чтобы так долго медлить с исполнением. В пятницу состоится заседание квалификационной комиссии, которая приостановит полномочия Мура, если он не перестанет упрямиться. Перед судьей стоит выбор – исполнить или лишиться рабочего места.
В чем-то сходный сюжет развивается сейчас и в России, но по другому сценарию – ради общественного согласия суд позволил себе встать на сторону воинствующих клерикалов. Две недели назад Замоскворецкий суд принял решение о незаконности возбуждения уголовных дел по обвинению в хулиганстве «православных верующих», разгромивших антиклерикальную выставку «Осторожно, религия». Над организаторами же мероприятия навис дамоклов меч – уголовное дело против них о разжигании религиозной вражды никто не прекращал.
«Полит.Ру» стала известна мотивировочная часть постановления о прекращении уголовного дела. Там все не безупречно: выяснилось, что его прекратили на основании того, что смотрительница музея, по чьему заявлению было возбуждено уголовное дело, отказалась участвовать в процессе. Цитата из постановления: «в соответствии со ст.140 УПК, поводом для возбуждения уголовного дела служит заявление о преступлении, явка с повинной, сообщение о совершенном или готовящемся преступлении из других источников». Дальше объясняется: в связи с тем, что госпожа Холина предоставила недостаточное количество данных («достаточных данных, которые указывали бы на наличие преступления, в действиях вышеуказанных лиц не было»), дело закрывается . Другими словами, суд не принял во внимание ни милицейских протоколов (известно, что милиция приехала на место через семь минут после погрома), ни фактов, изложенные в прессе (более ста публикаций). Суду почему-то осталось неизвестным, что именно увидели милиционеры: часть работ была забрызгана краской из пульверизатора, часть сорвана со стен и валялась на полу, часть разбита. Материальный ущерб составил около 15 тыс. долларов. Если бы эти материалы рассматривались в ходе слушаний, это отразилось бы в постановлении, но там ничего такого нет. Зато есть там как бы не относящаяся к делу фраза: «таганским межрайонным прокурором в отношении организаторов выставки» возбуждено дело о разжигании религиозной вражды. Адвокат погромщиков Михаил Кузнецов строил защиту на том, что подзащитные якобы пытались предотвратить разжигание религиозной розни. А раз суд согласился, что предотвращение было, значит – и с тем, что было, что предотвращать. То есть заранее соглашается и с фактом совершения преступления.
Что же такого сделали художники? Иисус Христос с картины художника Косолапова протягивал зрителю бутылку Pepsi, а снизу была подпись: «Это моя кровь». Художник Владислав Монро изобразил себя в образе Христа (не слишком похоже; кстати, традиция использования образов вполне реальных современников для создания настоящих икон или росписи храмов уходит в века). Наибольшее же возмущение вызвал объект, представляющий из себя подобие картонной иконы с вырезанным ликом, куда любой желающий мог просунуть голову и сфотографироваться.
И что им за это грозит? 282 статья УК («Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды») предусматривает ответственность на срок от трех до пяти лет за «действия, направленные на возбуждение… религиозной вражды» в том случае, если они были «совершены организованной группой». Очевидно, что для применения этой статьи необходимо доказать наличие прямого умысла (направленности) на разжигание религиозной вражды.
Вообще-то в аннотации к выставке организаторы специально отметили, что у них нет цели разжигания розни. Очевидно, это видно и со стороны. Вот как оценивает известные ему работы депутат Госдумы Сергей Ковалев: «Они направлены против моды на православие. Мы часто видим по телевизору партийных деятелей со свечкой в правой руке. Мы знаем, что Алексий Второй был агентом КГБ, работавшим под псевдонимом «Дроздов». Художник передает свои ощущения от увиденного. Однако думать, что на процессе суд примет эти доводы – наивно. Практика говорит об обратном».
По словам правозащитника Льва Левинсона, по этой статье ежегодно осуждается около 60 человек – как правило, представители организаций экстремистского толка. Подобные дела часто ведутся с процессуальными нарушениями, и людей сажают не столько за поступки, сколько в связи с принадлежностью к организации.
Единственный закон, который имеет прямое отношение к происходящему – «О свободе совести и о религиозных объединениях». Во-первых, «он гарантирует свободу совести и вероисповедания, в том числе … не исповедовать никакой». А также запрещает проводить публичные мероприятия, размещать тексты и объявления, оскорбляющие религиозные чувства граждан вблизи объектов религиозного почитания. Тут есть четкий критерий – «вблизи». Правда, что имеется в виду – метр или километр – в законе не сказано. И наказания никакого, кроме, конечно, прекращения, не предусматривается.
С 282-ой же статьей все не так просто. По сведениям Левинсона, президентские поправки в уголовный кодекс, которые предполагают смягчение наказаний за преступления средней и легкой тяжести и исключают наличие нижних границ сроков лишения свободы, сделают эту статью либеральнее. Максимальный срок будет два года, что на практике означает вынесение при первой судимости условного приговора. Другое нововведение – под 282 статью будут попадать только призывы к действию. Другими словами, если кто-нибудь скажет: «такая-то нация – грязные уроды», то он под уголовную статью не попадет, хотя на него можно подать в суд за возмещение морального ущерба. Если же человек публично заявит: «Мочи таких-то» – его привлекут к уголовной ответственности. Впрочем, по мнению Льва Левинсона, самый лучший вариант – решать все подобные дела в рамках гражданского производства, то есть более объективно, поскольку практика уголовного показывает, что судья очень часто идет на поводу у прокурора, особенно если дела заказные.
Остается надеяться, что принятие поправок сделает споры вокруг конфликта современного искусства и РПЦ менее драматичным.
И тогда можно будет следить за происходящим без потаенного страха: сейчас, мол, всех художников скопом пересажают за их картинки – так же, как следишь за происходящим в Америке. Ну, судью снимут. Ну, сам захотел.
Впрочем, это все паллиатив. Еще важнее, чтобы наше государство – в лице всех ветвей власти – стало чтить свою отделенность от церкви более свято, чем свою «равноудаленность» от олигархов.
"Полит.ру", 27 августа 2003 г.
[оригинал интервью]
