Найти Чилийских староверов мне помог его величество случай. На одной из улиц Сантьяго я случайно встретил женщину в русском сарафане, продававшую искусно расшитые скатерти, постельное белье, салфетки и кружева. Она-то и стала моим проводником в мир староверов.
Познакомились, разговорились. Ее зовут Вассой, живет в Сантьяго уже несколько лет. Замужем за чилийцем, который, чтобы добиться ее руки, не только принял старообрядчество, отрастил бороду и бросил курить, но и поменял свое имя на русское – Сергей. Раньше они жили на юге Чили, где до сих пор проживают 2-3 семьи, оставшиеся от прежней колонии. Остальные вернулись в Боливию, откуда и приехали в конце 80-х, а кто-то перебрался еще дальше на юг и работает на лесозаготовках.
Отыскать затерянную на юге Чили колонию староверов было непросто, да и встретили они меня, прямо сказать, настороженно. Первой со мной говорила Пелагея – жена Алексея, настоятеля общины. Потом из дому вышел и он сам. Расспросил, зачем я к ним в такую глушь пожаловал, и предложил пройти в дом. Туда же гуськом потянулись его взрослые сыновья с женами и детьми. Последних, однако, чтобы не мешали взрослым, вскоре выставили за дверь.
Общался со мной в основном глава семьи. Сыновья сидели на лавках вдоль стен просторной деревянной избы и молча слушали. Оказалось, Алексей родился в Китае. Туда его родители вместе с другими старообрядцами бежали в начале 30-х годов, спасаясь от советской власти и коллективизации. После Второй мировой войны родители Алексея – Артемий и Марья – и еще несколько семей перебрались в Бразилию. Позднее некоторые из них переехали в США, Аргентину, Уругвай и Парагвай. Артемий же перевез свою семью в Боливию. Там сегодня живет, пожалуй, самая большая в Латинской Америке колония староверов. Климат в тех местах тропический, жара стоит нестерпимая, однако для земледелия и животноводства – традиционных занятий староверов – вполне подходящий.
О том, как они в Чили попали, рассказ особый. Решил Артемий с сыновьями в конце 80-х новые земли освоить. На юге Чили нашли они то, что искали, – природа здесь как в Средней полосе России, не так жарко, как в Боливии. Оформили купчую на землю, перевезли семьи, построили дома, и зародилась на чилийской земле колония русских староверов.
Живут староверы дружно. Все споры решают полюбовно. Всегда рады, если по соседству с ними селится родственник или единоверец, помощь и поддержка ему гарантированы – и денег дадут, и трактором помогут. Главное, чтобы человек был работящий да натурой цельной обладал. "Была бы земля, да не ленись, – говорит Алексей, – а уж голодным на ней никогда не останешься". К вредным привычкам староверы не склонны – на алкоголь и табак наложено табу. Единственное, что они себе позволяют, так это выпить в конце трудовой недели или по праздникам браги, которую делают из яблок, ежевики или персиков. Носят староверы самотканые рубахи с поясками, женщины – длинные до пят сарафаны. Замужние женщины, кроме того, должны носить платок с волосником.
Вера последователей протопопа Аввакума – сегодня главный гарант монолитности старообрядческих общин. Все, что нужно знать староверу об окружающем мире, описано в уставчике, который одновременно является религиозным календарем и толкователем постов. Там же инструкции о том, как и что надевать, что и когда можно кушать. Священные книги у староверов передаются из поколения в поколение, как, впрочем, и иконы, отлитые из металла и покрытые позолотой.
Церкви у чилийских староверов нет. Религиозные обряды они отправляют в молитвенной избе под руководством настоятеля. По воскресеньям и праздникам – особая молитва намного дольше будничной. Работать в тот день запрещено.
При всей патриархальности староверов они удивительно мобильны. В их доме почти всегда гостит кто-то из родственников или знакомых из соседних стран или США. Кто по хозяйству приехал помочь, а кто невесту присмотреть. Живущие в малочисленных колониях старообрядцы привозят, как правило, спутниц жизни из заграничных колоний – между родственниками браки запрещены.
Детишек своих русской грамоте и счету чилийские староверы учат сами. В качестве учителя неизменно выступает Пелагея, которая не без гордости демонстрирует мне затертые учебники математики и русского языка советских времен. В других колониях, говорит она, детей иногда отдают в местные школы, чтобы язык учили – надо же знать, как налоговую декларацию заполнить или денежный перевод родственникам за границу отправить.
Живут староверы в достатке. "Кто работает, у того и деньги водятся", – объясняет глава семьи. Уж что-что, а работать староверы умеют. Рабочий день у них начинается засветло: в пять утра подъем, утренняя молитва, плотный завтрак, который у нас назвали бы обедом, и за работу. И так до вечера.
Мужчины работают в поле или на лесозаготовках. Иногда устраиваются на время поработать на стороне. Чилийцы всегда охотно принимают их на работу – прилежнее и дисциплинированнее работников найти сложно, а то что "бородачи", так мало ли на свете чудаков. Местные власти к ним относятся хорошо. Проблем староверы не доставляют: с протянутой рукой вдоль дороги не стоят, исправно платят налоги, да и от криминальных дел держатся подальше. В хозяйстве у староверов есть техника – машина, трактор и прочие подручные механизмы, иметь которые вера не запрещает. Женщины, как правило, пасут скот, занимаются домашней работой и воспитанием детей. Детей в семьях староверов традиционно много – "сколько Бог даст". У Вассы и Алексея, например, еще шестнадцать братьев и сестер. Кроме того, почти все женщины рукодельничают.
О рукоделии стоит сказать особо. Вся одежда староверов сделана собственными руками. Ткани и нитки лишь покупаются, и из них они творят настоящие чудеса. Вышивание женщины-староверки отвозят в близлежащий город на продажу. Цена одной расшитой скатерти переваливает за двести-триста долларов, однако спрос всегда есть.
Телевизоров и радиоприемников в домах у староверов нет – иметь их запрещает вера. Новости они узнают из разговоров с чилийцами, когда выезжают в город, или из переписки и телефонных разговоров с родственниками.
Пока мы беседуем, Пелагея накрыла стол и пригласила отведать традиционных пирогов-шанег, пельменей и вареников из творога. К дегустации приступаю в одиночестве – есть вместе с иноверцами старообрядцам нельзя. Даже посуду, из которой ели гости, надо выбрасывать. Сейчас, правда, говорят, выбрасывать тарелки и ложки перестали, видимо, из экономии, и просто держат в хозяйстве отдельно от своей гостевую посуду.
На прощание я прошу у Алексея разрешения сделать несколько фотоснимков на память, однако получаю твердый отказ. Глава семьи пожимает руку и берет с меня слово никому не рассказывать дорогу в "русскую Америку".
Вот так и живут они, разбросанные судьбой по всему миру русские люди с бразильскими, уругвайскими, чилийскими, американскими и еще бог весть какими паспортами, бережно сохраняя свои обычаи и обряды, создавая и поддерживая в самых удаленных точках нашей планеты заповедные уголки традиционной русской культуры.
28.05.2004
По материалам источников: Парламентская газета
