От церкви, мимо самых последних деревенских домов, мимо старинного кладбища идет наша процессия к глубокому оврагу, могуче разрезающему землю на задворках села. Ведет нас пожилая женщина по имени Катерина. Она единственная, кто знает, где был убит мой дедушка – священник сельского храма отец Моисей. Это место Катерине много лет назад показала ее мать, ставшая не только свидетельницей, но и участницей тех событий.
* * *
Шла Гражданская война. Воевавшие между собой отряды, больше похожие на банды, часто отличались друг от друга только цветом знамен – красных, белых, черных, зеленых. Грабили население все одинаково. Вояки прискакавшего в село очередного отряда, на этот раз красного, ночью вывели "попа" из дома в одном нижнем белье и повели куда-то, подталкивая ружьями. Это увидела соседка – мать нашей нынешней провожатой. Она бросилась следом с криками: "Куда вы ведете отца Моисея! Отпустите нашего батюшку!".
Соседку прихватили с собой. Батюшку и его заступницу привели к обрыву на краю села. Затем бандиты расстреляли деда и сбросили его тело в овраг. Туда же, но живую, столкнули и отважную женщину. Спустя какое-то время она сумела выбраться и вернуться в село.
Три дня к лежавшему лицом в ручье телу священника никого не подпускали, не разрешали забрать его. И только когда отряд покинул село, крестьяне похоронили своего батюшку в церковной ограде.
* * *
Это было почти сто лет назад. И вот теперь мы – две внучки и правнучка отца Моисея – приехали в Ольховатку, чтобы побывать в местах, где погиб наш дедушка. Мы пришли в сельскую церковь, в которой он служил. Отец Василий – нынешний священник, вернувший храм к жизни, – выслушав нашу историю, очень живо откликнулся на нее и предложил отслужить панихиду на месте гибели отца Моисея.
Крутой склон огромного оврага прорезан глубокими уступами, и нам, чтобы не скатиться вниз, приходится хвататься за высокую траву. Отец Василий идет, поддерживая одной рукой полы своего одеяния и держа в другой разожженное кадило. С нами его матушка Мария, трое из семи их детей и несколько пожилых женщин, сохранивших в памяти рассказы своих матерей об их убиенном батюшке. На склонах этого оврага прошло их детство, и они легко одолевают спуск.
В какой-то момент мы останавливаемся, чтобы передохнуть, и у меня захватывает дух от красоты этого места – просторные, залитые солнцем склоны, простирающиеся до самого горизонта. И я почти вижу, как весело и беззаботно бегают по ним дети отца Моисея – моя мама, ее сестры и брат.
Я хорошо помню рассказы бабушки и мамы об их жизни, о доме, о вишневых садах, о детских шалостях, о гимназии. Все это с детства воспринималось как далекий прекрасный мир, сливаясь в одно слово – "Ольховатка". О трагедии, произошедшей с дедушкой, мы с сестрами узнали от старших только после 1953 года. Тогда я часто стала представлять себе, что я, маленькая, иду по селу с дедушкой. У него борода, длинная одежда. Он ведет меня за руку. Его морщинистая рука теплая, добрая. Ласково светит солнышко. И дедушка ласков со мною и со всеми, кто встречается нам.
Мне грустно думать о том, что этого не было. Ведь наша дружба с дедом вполне могла состояться, если бы не его преждевременная смерть.
Эти мысли не оставляют меня и на следующий день, во время Литургии в храме. Я смотрю на отца Василия и невольно думаю: "Вот так же служил здесь мой дедушка, и так же сердечно обращался к людям, и так же внимательно выслушивал их". Я смотрю на маленькую дочку отца Василия, которая тихонько ходит по церкви вся в своих мыслях, и представляю, что точно так и мама с сестрами и братом приходили сюда. Что они, наверное, тоже не могли, в отличие от взрослых, внимательно и спокойно выслушать всю службу и, устав, искали себе каких-нибудь тихих развлечений.
В своей проповеди отец Василий рассказал прихожанам о гибели нашего дедушки. И нашлось немало пожилых женщин, которым их матери говорили об этом событии. Говорили тихонько – ведь обсуждать эту тему было опасно. Теперь же все стали увлеченно восстанавливать в памяти события и имена тех давних времен. Оказалось, что одна из прихожанок – девяностолетняя бабушка Дуся – даже знает место в ограде церкви, где крестьяне похоронили своего батюшку. Благодаря отцу Василию там теперь стоит православный крест.
Эта поездка в Ольховатку стала для меня особенной. До этого я считала, что все необходимое в этой жизни уже сделала: вырастила дочь, дала ей образование, по мере сил помогала растить внуков, достойно похоронила родителей и мужа, распорядилась своим нехитрым имуществом. Но только сейчас, отслужив молебен на дне глубокого оврага, найдя могилу деда, я почувствовала, что поставлена какая-то очень нужная точка, отдан запоздалый долг.
Дедушку убили за то, что был священником, значит, он погиб за веру, и я верю – Господь взял его к Себе.
Источник: Фома
