Библейские судьи: эпоха харизматических вождей

Библия описывает разные формы общественного устройства, которые были у Израиля – избранного Божьего народа. Обычно все хорошо помнят о пророке Моисее, который вел свой народ по пустыне, или о царях, которые правили им из Иерусалима. Но между пророком и царями была довольно длительная эпоха, которую Библия называет "временем судей" – кто же это такие, судьи древнего Израиля, и о чем говорят нам их судьбы сегодня?

История повторяется

Израильтяне вышли из Египта и сорок лет скитались по пустыне под руководством Моисея. Но в Ханаан, свою обетованную (обещанную) землю они вошли уже под предводительством Иисуса Навина, ближайшего помощника и преемника Моисея. При нем они завоевали свою страну, широко расселились по ней, связи между племенами ослабли, а государства у них тогда еще не было. "В те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым" – так описывает этот период Библия, и на идиллию он походил мало.

Иногда говорят: история учит только тому, что она ничему не учит. С древним Израилем бывало именно так. Книга Судей описывает это следующим образом: "Когда умер Иисус Навин, сыны Израилевы оставили Господа Бога отцов своих и обратились к другим богам и стали поклоняться им. И воспылал гнев Господень на Израиля, и предал их в руки врагов, окружавших их, и не могли уже устоять пред врагами своими. И воздвигал Господь судей, которые спасали их от рук грабителей. Сам Господь был с судьею и спасал их от врагов их во все дни судьи: ибо жалел их Господь, слыша стон их. Но как скоро умирал судья, они опять делали хуже отцов своих, уклоняясь к другим богам". И дальше эта история повторяется из раза в раз; меняются лица, детали, сюжеты, но неизменным остается эта череда: отступничество – наказание – покаяние – избавление. И новое отступничество...

Слово "судьи" (по-еврейски шофетим) точнее было бы перевести как "правители", ведь правосудие было важной, но далеко не единственной их обязанностью. Эти правители были харизматическими вождями. Сегодня так принято называть политиков, которые умеют произвести впечатление на свой народ, но изначально греческое слово "харизма" означает "дарование". Этим людям было даровано спасать в час бедствия израильский народ. Они не становились его постоянными правителями, но выступали во главе ополчения тогда, когда это требовалось. Видимо, в мирное время они могли разрешать споры (как и положено судьям), но никакой постоянной власти у них не было.

Власть они получали потому, что были избраны. Но не всеобщим, равным и тайным голосованием, которого тогда нигде еще не было: их избирал Господь. Но это совсем не значит, что власть сама падала им в руки: каждому из них предстояло на деле доказать своему народу, что воля Божья совершается именно в его действиях.

Первые победители

Первым судьей, о котором подробно рассказывает Библия, был Аод. По сути дела, это был террорист-одиночка. Тогда израильтяне жили под гнетом моавитян, и вот он пришел к моавскому царю, спрятав под одеждой короткий кинжал. Притворившись, что хочет сообщить правителю некую тайну, он добился аудиенции наедине, и, неожиданно выхватив левой рукой кинжал, убил царя, а потом выскользнул из дворца.

Выступить в роли судьи могла и женщина. Книга повествует о пророчице Деворе, которая подняла народ на борьбу против еще одного врага, хананеев. А другая женщина, Иаиль, убила в собственном шатре их военачальника, когда он спасался бегством от израильтян – хотя их никто не называл судьями, но они, по сути дела, и были главными победителями. Вдохновенная песнь Деворы стала единственным поэтическим отрывком в длинном прозаическом повествовании о судьях. Вот как воспевает она подвиг Иаили:

"Гость попросил воды –

она подала молока:

в чаше, достойной витязя,

сливки ему поднесла.

Взяла она колышек в руку,

молоток работников – в десницу,

ударила Сисеру!

Голову разбила ему,

пробила, проломила висок!

У ног ее рухнул, упал, лежит!

...

Да погибнут так все враги Твои, ГОСПОДЬ!

А кто любит Его – подобны солнцу,

восходящему в силе своей[1]!"

Казалось бы, эти первые победители на вид мало чем отличаются от современных террористов: они убивают вражеских царей, когда те и не подозревают об опасности. Но ведь и партизанская борьба оправдана, если она направлена на освобождение от сильного и жестокого угнетателя.

Гедеон: победа слабого

Одним из главных врагов израильтян были тогда мадианитяне, совершавшие постоянные набеги. И вот как-то молодой и ничем не примечательный парень по имени Гедеон обмолачивал собранное зерно. Он даже не решался сделать это в обычном месте, у всех на виду, и спрятался в давильне для винограда – так у него было больше шансов остаться незамеченным при очередном набеге. Но встретил он не мадианитян, а ангела, который назвал его могучим воином и сказал: "Господь с тобою!"

Но если Господь с нами, справедливо возразил Гедеон, почему же мы страдаем под натиском врагов? Ангел не стал ничего объяснять, просто ответил: "спаси Израиль от руки мадианитян; я посылаю тебя". Как мог поверить в такое молоденький паренек, ничем не выделявшийся из множества других? Но ангел убедил его с помощью самого понятного аргумента – чуда. Огонь, сошедший с неба, сжег мясо и хлеб, которыми Гедеон надумал угостить странного гостя, и так обычный обед превратился в жертвоприношение.

Гедеон поверил. Но начал он свой поход не с военных сборов, а с очищения собственного народа: он разрушил жертвенник языческому божеству Ваалу. Народ был ошеломлен и потребовал покарать юношу. Но его отец ответил: "если Ваал бог, то пусть сам вступится за разрушенный жертвенник". Людям нужен не идол, который нуждается в их защите, а подлинный Бог, Который силен их защитить.

И все-таки Гедеон медлил. Одно дело – разрушить жертвенник, с этим справится любой, и совсем другое – победить в битве. И тогда Гедеон попросил еще об одном чуде-доказательстве, и оно было ему дано. Он разложил на траве шерсть и попросил Бога явить ему Свою волю через росу: пусть в одно утро роса будет только на шерсти, а в следующее – только на траве. Так и вышло, и он стал собирать армию.

Но Господь предупредил его: "Народа с тобою слишком много, не могу Я предать мадианитян в руки их, чтобы не возгордился Израиль". Тех, кто был боязлив и не хотел идти на войну, надо было отпустить домой. Но и оставшихся было все же слишком много. Господь велел Гедеону вести свое войско к реке и там посмотреть, кто как будет пить: для битвы годились лишь те, кто лакал воду по-собачьи. Их оказалось всего триста человек, но и этого было достаточно. Господь хотел научить Свой народ: победу приносит не могучая армия, не хитрая дипломатия и не мастерская стратегия, а верность Господу, готовность полностью и безоговорочно исполнить Его волю.

Все войско разбилось на три отряда и ночью подошло к лагерю врагов с трех сторон. Каждый человек держал в одной руке трубу, а в другой – горящий светильник, спрятанный в горшке. По сигналу все разбили горшки и затрубили в трубы, и мадианитяне решили, что на них внезапно напало огромное войско, и во главе каждого отряда стоит трубач с факелом. Победа была не только полной, но и бескровной для израильтян – в начавшейся панике враги сами бежали, в суматохе убивая друг друга.

Авимелех и Иеффай: когда правитель неправ

Так Гедеон избавил израильский народ от врагов. Но когда после его смерти его сын Авимелех захотел стать царем, он действовал по-иному – перебил всех своих братьев, чтобы ни с кем не пришлось делить престол (а поскольку в те времена правители предпочитали иметь гарем, братьев было довольно много). И тогда о нем стали рассказывать притчу: "Пошли некогда дерева помазать над собою царя и сказали маслине: царствуй над нами. Маслина ответила: оставлю ли я масло, которым чествуют богов и людей? И сказали дерева смоковнице: иди ты, царствуй над нами. Смоковница ответила: оставлю ли я сладкий плод мой? И сказали дерева виноградной лозе: иди ты, царствуй над нами. Виноградная лоза ответила: оставлю ли я сок мой, который веселит богов и человеков? Наконец, сказали все дерева терновнику: иди ты, царствуй над нами. Терновник ответил: если вы по истине поставляете меня царем над собою, то идите, покойтесь под тенью моею; если же нет, то выйдет огонь из терновника и пожжет кедры Ливанские". Действительно, огромные пожары нередко начинались с неказистого тернового куста, который легко воспламенялся.

Власть в те времена сама по себе еще не внушала уважение, его надо было заслужить своими делами. Династия Гедеона не утвердилась: его сын Авимелех был убит в междоусобной войне.

Еще один судья, Иеффай, принес Господу опрометчивый обет: в случае победы над врагами принести Ему в жертву первое, что выйдет из ворот его дома. Аммонитяне были разгромлены, но каков же был ужас Иеффая, когда из ворот навстречу ему вышла единственная дочь – поздравить с победой! В отличие от истории с Авраамом, Господь Сам не требовал от него приносить такую жертву. Но Иеффай все же принес ее, с полного согласия самой дочери. Это были простые и, по нашим меркам, очень жестокие времена, но люди, не колеблясь, жертвовали самым дорогим и исполняли обещанное. Иеффай, разумеется, был неправ, когда давал необдуманный обет и вдвойне неправ, когда поспешил его любой ценой исполнить – но и его решимость тоже может внушить уважение.

Самсон: слабость силача

Но самым известным судьей Израиля стал, конечно, силач Самсон. При его рождении родители посвятили его Богу. Такой обет, подобный современному монашеству, назывался обетом назорейства, и давший его человек не должен был стричь волос и пить вина, или даже есть виноград или приготовленных из него блюд. Это было не столько усмирение плоти как у современных монахов, сколько принятие на себя дополнительных обязательств перед Богом. Поэтому обет назорейства не препятствовал мужчине встречаться с женщинами, и у Самсона это явно было слабое место.

С юных лет он отличался небывалой силой, и однажды даже убил льва голыми руками. Главным врагом и угнетателям израильтян при Самсоне стали уже филистимляне – народ, который пришел в Ханаан из-за моря, и название "Палестина" было впоследствии дано этой стране именно из-за них. Понятно, что к своим врагам израильтяне относились плохо, но любовь слепа, и Самсону нравились как раз филистимские женщины. К сожалению, мы уже никогда не узнаем, находил ли он в них какой-то особый шарм, или просто буйному силачу было приятно разбивать не только вражеские щиты, но и сердца вражеских дам...

Началось все с того, что одна из них стала его женой (Библия даже не сообщает ее имени, настолько незначительным персонажем она оказалась). Но всё не заладилось с самой свадьбы: там Самсон загадал своей новой родне загадку про убитого им льва. Ему недостаточно было продемонстрировать свою физическую силу, важно было сочетать ее и с интеллектуальной победой. Разгадать загадку никто не мог – и тогда юная жена пустила в ход женские чары и вызнала у супруга правильный ответ, и он был назван в должное время.

В награду за него Самсон должен был отдать тридцать одежд – и вот он в гневе отправился в соседний город, убил там тридцать филистимлян и расплатился с новыми родственниками их одеждой, может быть, с еще не смытой кровью. О продолжении семейной жизни отныне не могло быть и речи, теперь Самсон был для новой родни пожизненным врагом. Тогда он стал партизаном-одиночкой, устраивавшим филистимлянам диверсию за диверсией, но, что интересно, тяги к филистимлянкам это ему никак не убавило. Однажды он посетил женщину в городе Газа (том самом, по имени которого назван сегодня целый "сектор"). Филистимляне устроили на него засаду, заперев на ночь городские ворота. Но Самсон выломал ворота и унес их далеко от города.

Но следующая любовь оказалась для него роковой. Это была филистимлянка по имени Далида (или Далила), которая в нежные минуты свиданий всячески пыталась разведать у Самсона секрет его силы. Казалось бы, опыт первого брака должен был его всему научить, но есть такие ситуации, когда мужская сила бывает слепой и безрассудной. Два раза Самсон говорил Далиде неправду, но на третий раз все же сказал: "если остричь меня, то отступит от меня сила моя". Постригшись, он бы нарушил данный Богу обет.

Далида остригла его, когда он спал, и филистимляне взяли его в плен. Они ослепили героя и отправили его вращать мельничное колесо в Газе – это была тяжелейшая работа для домашнего скота или провинившихся рабов. Но волосы его постепенно отрастали, а с ними возвращалась к нему и прежняя сила... Однажды филистимляне устроили празднество в честь своего бога Дагона. Они решили привести на пир Самсона, чтобы порадоваться своему триумфу. Библия описывает это так: "сказал Самсон отроку, который водил его за руку: подведи меня, чтобы ощупать мне столбы, на которых утвержден дом. Дом же был полон мужчин и женщин. И воззвал Самсон к Господу и сказал: Господи Боже! вспомни меня и укрепи меня только теперь, о Боже! И сдвинул Самсон с места два средних столба, на которых утвержден был дом. И сказал Самсон: умри, душа моя, с Филистимлянами! И уперся всею силою, и обрушился дом на владельцев и на весь народ, бывший в нем. И умертвил Самсон при смерти своей, более, нежели в жизни своей".

О чем говорит нам эта яркая жизнь? Самсон не был идеален, с современной точки зрения, он был просто разбойником. Если об Иисусе Навине мы, по крайней мере, можем сказать, что он по Божьей воле уничтожал города и цивилизации, погрязшие в пороке до крайней степени, то о Самсоне и филистимлянах этого никак не скажешь...

И все-таки, это не просто история о своевольном и недальновидном силаче. Это, если угодно, притча о мужской силе и женской хитрости. А еще – о верности Богу, которая может проявляться даже в самых мелких обрядах и обетах. А еще – о непримиримой борьбе с врагом. Самсон в чем-то похож на наших дедов-фронтовиков, которые и похулиганить могли, и симпатичную девчонку мимо себя не пропускали, но когда наступало время, подрывали последней гранатой себя вместе с врагами или вызывали на себя огонь артиллерии. Это их заслуга, что мы сегодня живем свободными – и заслуга Самсона и других судей, что израильтяне не сгинули под властью других народов, не растворились в кипении ближневосточной истории, как все эти моавитяне, эдомитяне, филистимляне – экзотические имена давно исчезнувших народов.

Харизматические вожди могут быть замечательными правителями и великими героями, только вот стабильности при них трудно бывает дождаться, потому что всё слишком зависит от воли или даже капризов одного-единственного человека. И поэтому через некоторое время израильтяне захотели утвердить у себя царскую власть, как у всех остальных народов – но это уже совсем другая история.