Антисемитизм у подножья Креста?

Службы последних дней Страстной седмицы – яркие, неповторимые, говорящие о самом главном, что только есть в христианстве. Пасха вся будет сплошным ликованием, а здесь такая гамма чувств, такая высота богословия...

И здесь же есть слова, о которые буквально спотыкается молитва. Мы слышим, что призывается не только Бог, но и... "лукавый, стропотнейший роде еврейский" (статия 2-я утрени Великой субботы). И даже вот такое звучит: "о предательстве не довольни быша, Христе, роди еврейстии, но покиваху главами своими, хулу и ругание приносяще. Но даждь им, Господи, по делом их" (11-й антифон утрени Великой Пятницы). Просьба о милости, покаяние – и "даждь по делом"?

Мы хорошие, благочестивые, Бог нас простит – а евреи плохие, и Бог их накажет. Именно так понимаются эти слова многими. Может быть, именно ими "вдохновлялись" те, кто устраивал сто лет назад еврейские погромы на пасхальной неделе. Сегодня их вспоминают и те, кто вполне всерьез призывает "избавиться от антисемитских элементов в литургии". Причем голоса эти раздаются как со стороны еврейских организаций (таких, как "Анти-диффамационная лига"), так и со стороны некоторых православных, слишком уж неподходящими кажутся им такие тексты для молитв Страстной седмицы.

Им возражают другие: на самом деле, тут нет никакого антисемитизма, а если начать переписывать традиционные тексты, то дело дойдет и до редакции Евангелия, в котором духовные вожди иудаизма того времени тоже представлены не в лучшем свете. В результате мы получим некий безликий и беззубый рассказ о том, как некоторые люди распяли другого человека по имени Иисус, и случилась эта история как бы вне времени и пространства. Да, собственно, нечто подобное действительно предлагается борцами с христианским антисемитизмом: он коренится, по их мнению, в представлении о том, что Израиль отверг своего Мессию и предал его на смерть. Будет куда спокойнее, если христиане признают иудаизм как самостоятельную религию, самодостаточную для еврейского народа, и не будут призывать к его обращению в христианство. Христос и Израиль как бы должны разойтись по разным углам.

Скажу честно: меня действительно пугает упрощенное, но и вполне естественное для человека понимание этих выражений из богослужений Страстной в духе "вот мы хорошие, а евреи плохие". Я прекрасно понимаю, почему порой на практике просто опускают наиболее резкие выражения или заменяют слово "иудеи" словом "люди", превращая "национальную" трагедию в трагедию общечеловеческую. Мне кажется, это правильно: в конце концов, в нашем богослужении принято многое сокращать, и строки, служащие для кого-то соблазном, безусловно, можно опустить.

Но меня не меньше пугает и другая перспектива: начать редактировать веру Церкви, исходя из требований политкорректности или чьей-то примитивной агрессии. Я слишком хорошо себе представляю ревизию не только богослужебных текстов или знаменитых слов Иоанна Златоуста, но и самого Евангелия. Да, в древности и в Средние века не было религиозной терпимости, причем совсем не было. Не менее резкие вещи говорили тогда христиане о мусульманах и язычниках, да и сами мусульмане, иудеи и язычники подчас ничуть не лучше выражались о христианах и друг о друге. Начать редактировать традиционные тексты в свете современных стандартов и новейших веяний легко, а вот остановиться потом будет очень сложно. И поэтому я прекрасно понимаю и тех, кто выступает против подобных изменений.

И, самое главное, вопрос не в том, изменить или оставить. Вопрос скорее в том, как именно понять эти тексты. Мы слишком далеко отошли уже от тех времен, когда христиане были в массе своей именно что иудеями, принявшими Иисуса из Назарета как Христа, как своего Мессию. В те века, когда писались эти песнопения, память об этом еще была свежа, и непринятие Мессии было воплем о трагедии самого еврейского народа: "пришел к своим, и свои Его не приняли" (Евангелие от Иоанна 1:11). Вслушаемся в этот полный боли голос: "Сия глаголет Господь иудеем: людие Мои, что сотворих вам? Или чим вам стужих? Слепцы ваши просветих, прокаженныя очистих, мужа, суща на одре, возставих. Людие Мои, что сотворих вам? И что Ми воздасте? За манну желчь; за воду оцет; за еже любити Мя, ко Кресту Мя пригвозидисте" (12-й антифон утрени Великой Пятницы).

Это вовсе не голос погромщика, это голос страдающего на кресте Господа. И даже самые страшные, на первый взгляд, слова "даждь им, Господи, по делом их" (я очень смутился, когда сам их впервые услышал) – это именно что отказ от погрома. Мы сознаем насколько ужасно происшедшее, но мы раз и навсегда отказываемся от мести за своего Господа, мы отдаем суд Ему Самому – а как Он будет судить, Он уже ясно показал нам, Он с креста просил о прощении распинавших его. Он имел право об этом просить, мы не имеем, ведь это не нас распинали – мы можем только отказаться от собственного правосудия, от желания распинателей покарать, а тем более, от мести нашим современникам и соседям. И в словах "даждь им по делом" мы именно это и делаем.

К тому же в самых суровых обличениях мы слышим голос ветхозаветных пророков. "Два и лукавная сотвори перворожденный сын Мой Израиль: Мене остави Источника воды животныя, и ископа себе кладенец сокрушенный; Мене на древе распят, Варавву же испроси и отпусти" (стихира на часах Великой Пятницы). Это же прямая цитата из Иеремии (2:13): "Ибо два зла сделал народ Мой; Меня, источник воды живой, оставили, и высекли себе водоемы разбитые, которые не могут держать воды". Антисемит ли Иеремия? Нет, конечно же, он с горечью обличает свой народ, передавая ему то, что хочет сказать Господь. Ни один другой народ не любит он так, как свой собственный, еврейский, и именно поэтому он бросает ему в лицо самые горькие слова, он готов жертвовать своей безопасностью, а то и жизнью, за право их говорить.

И вывод получается очень простой: если мы принимаем Священную историю как свою, если мы готовы представить себя не только равнодушными зрителями, но и частицей толпы, кричавшей последовательно "осанна!" и "распни!", если мы с болью ощущаем, что и люди Нового Израиля, то есть Церкви, так же часто оставляют и предают Господа, как было и в Израиле ветхозаветном – мы можем, ничуть не смущаясь, повторить эти страшные слова о лукавом роде. В этом и только в этом случае.

А в заключение я хотел бы привести стихи нашего современника, Бориса Херсонского. Они говорят о той смоковнице при дороге в Иерусалим, которая не принесла Господу плодов и была Им проклята. В ней толкователи обычно видели образ Израиля, вполне в духе пророческой традиции. Но о чем эта смоковница заставляет задуматься нас?

Проклятьем Господь уничтожил смоковницу-пустоцвет.

Плоды не успели созреть? Попробуй, срок оттяни...

Уже две тысячи лет, как этой смоковницы нет.

А ты все лежишь,

укрывшись от Солнца Правды, в ее тени.