Диакон Кураев – фигура противоречивая: одни считают его достойным миссионером православной церкви, другие убеждены в том, что диакон православию только вредит.
В конце мая отец Андрей приехал в Таллинн буквально "десять лет спустя" после того, как выступал тут в последний раз. В Малом зале Центра русской культуры яблоку было негде упасть, добрая треть пришедших послушать Кураева вынуждены были три часа стоять – стульев на всех, разумеется, не хватило. Диакон говорил о Символе веры, точнее, о первых его словах ("Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя..."), подробно расшифровывая каждое.
Сложно спорить с тем, что Кураев – крупная фигура в православной церкви Московского патриархата. Лучше всего диакона характеризуют слова "ревнитель православия" в значении "ярый защитник", причем от защиты он часто переходит к нападению. Кажется, что под рясой отца Андрея скрывается меч, которым он готов разить неприятелей церкви: то диакон говорит о любви к ближнему, цитирует Честертона и Льюиса, то упирает на то, что в Евангелии нет ни слова о толерантности к гомосексуалистам, то сожалеет, что в России нет православного терроризма. Когда сопредседатель Совета муфтиев России Нафигулла Аширов предложил убрать из герба РФ крест, диакон предложил провести чистку в рядах исламского духовенства под лозунгом "На фига нам такой Нафигулла?" При этом отец Андрей ведет электронный дневник, выступает с проповедями на рок-концертах "Алисы" и "ДДТ" и призывает поклонников Дж.Р.Р. Толкина проникнуться христианским смыслом "Властелина Колец"...
Рок-опера как повод
– Вопрос к вам как к миссионеру: "Jesus Christ Superstar" – это проповедь христианства? А фильм "Остров"? А концерт группы "Алиса"?
– Не думаю, что авторы "Jesus Christ Superstar" ставили задачу способствовать христианской проповеди. Но в СССР для многих, в том числе для меня рок-опера стала поводом... не скажу – обратиться в христианство, скорее – обратиться в ту сторону, снять шоры. Концерты Кинчева и фильм "Остров" – это сознательно христианские проекты. Для Кинчева христианская тематика поначалу была лишь одной из тем, но с годами она стала главным стержнем его творчества и жизни.
– Юрий Шевчук в интервью "ДД" сказал, что группа "Алиса" – злая и чересчур патриотичная. Выживает ли посыл религии любви там, где есть злость?
– Христианин не обязан быть кастратом. Не нужно быть всегда сладеньким. Гнев, ярость, ненависть – это Божьи дары человеку, важно, на что они расходуются, как и дар любви. Вопрос в объекте гнева, в форме выражения этого гнева – и в соблюдении правила Екклезиаста: "Время для войны и время для мира".
– В одном интервью вы сказали: "Это плохо, что в России нет православного терроризма..." Слова, не слишком совместимые с любовью Нового Завета – нет?
– Для меня это серьезный вопрос: насколько жизнеспособен русский народ сегодня? Отсутствие любых попыток самоорганизации и самозащиты – ужасает. Одна из форм самоорганизации – протестная, когда люди дружат против чего-то, и это выливается не в перепалки в Интернете, а в какие-то действия, в том числе и насильственного характера. С точки зрения христианства такое действие предосудительно, но с исторической точки зрения оно может свидетельствовать о том, что у этноса есть желание стать творцом своей истории. Хотелось бы перестать восхвалять толерантность и разрешить себе обсуждать, например, проблему совместимости христиан и мусульман в современном обществе...
– А они совместимы?
– Да, если христианство и ислам – достаточно светские. Для христианства это не проблема, у нас есть слова Христа: "Богу – Богово, кесарю – кесарево". В исламе религия не отделена от государства, и всегда найдутся мусульманские богословы, которые скажут, что этот общепризнанный для Европы принцип, дескать, противоречит Корану. Их тактика понятна: пока они в меньшинстве, они говорят о светскости и о равенстве, но как только мусульман станет больше половины, они потребуют тотального контроля.
Каждый двенадцатый
– Сегодня православная церковь часто ассоциируется главным образом с "мерседесами", на которых ездит духовенство. Хорошо ли это? Иисус сказал: "Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богачу попасть в Царствие Небесное..."
– Попы в "мерседесах" – это сказки. Попов в "мерседесах" не бывает, бывают епископы. Это представительские машины, и они, если честно, необходимы... Мне рассказывал один епископ, что к нему пришел богатый спонсор, и епископ попросил спонсора купить ему дорогую машину. Этот епископ – очень праведный монах. Свою просьбу он объяснил так: если подъехать к областной администрации на "запорожце", отношение будет соответствующее, а если на дорогой машине – на тебя посмотрят как на человека, умеющего вести дела... Так-то ему всё равно, на чем ездить. Когда мы видим священника на дорогой машине, надо разобраться: за церковные деньги он ее купил или нет. Бывает, что священник где-то работает, получает большую зарплату, из храма не берет ни копейки. Скажем, моя зарплата в храме – символическая, около 100 долларов, а живу я за счет гонораров за книги и статьи.
– Но, наверное, есть и другие священники?
– Есть люди с профессионально атрофировавшимся чувством совести. У нормального священника – высокая профессиональная самооценка, он убежден в том, что служение литургии есть величайшее дело на земле. Это служение не партии, не корпорации, а Богу, и ты видишь, что людям оно нужно, что они меняются. Возникает соблазн эту самооценку сделать личностной и отождествить всю свою жизнь с тем высоким, что в ней есть. Вот и получается: вы меня покормили в ресторане – вы Христу послужили. Вы мне подарили "мерседес" – вы его церкви подарили. Я беру из церковной кассы на постройку дачи – так ведь и на даче я молюсь о своих прихожанах... Человек сам не замечает, как магнитные полюса меняются местами, и он начинает служить не Богу, а самому себе. Таких священников – довольно много. Утешает то, что с евангельских времен их процент стабилен. Каждый двенадцатый – Иуда.
Куда Христос послал фарисеев
– Когда ваш знакомый епископ просил купить ему "мерседес", он хотел подать определенный сигнал власти. Но прихожанам при этом подается другой сигнал – неевангельский...
– Да, и нейтрализовать его священник может только, если его глаза и объем талии подают противоположный сигнал. В том случае так оно и было.
– Вам не кажется, что люди церкви подают очень мало сигналов, которые ассоциировались бы с Нагорной проповедью, с одной из главных заповедей христианства – "возлюби ближнего твоего, как самого себя"? Когда вы говорите о любви, это один сигнал, когда посылаете на фиг Нафигуллу Аширова – другой, в чем-то противоположный первому.
– Я думаю, это проблема информационного шума. Евангельские сигналы идут на одной частоте, и они одни и те же, поэтому люди зачастую теряют восприимчивость к ним. Евангелие – очень небольшая книжка, Нагорная проповедь – еще меньше. Заметьте, вчера на лекции не было ни одного вопроса по Евангелию, люди спрашивают о каких-то периферийных вещах... Надо сказать еще, что есть вещь, которую Бог оставил на нашу ответственность: как святые банальности Евангелия проецировать на пеструю ткань современной жизни. Конечно, я стараюсь соотносить то, что я говорю и делаю, с Евангелием. Но Евангелие более сложно, чем толстовство. У Христа в руках мы видим меч, и апостолы носили мечи, и фарисеев Христос послал дальше, чем я – Нафигуллу.
– А зачем вы так с Нафигуллой? Понятно, что сказанное нашло отклик в сердцах...
– Более того, у меня был потрясающий случай: года два назад в Перми на одной конференции меня окружила группа людей в исламских одеждах, оказалось, что это верховные муфтии разных регионов России, и они мне сказали: "Мы с вами, а не с Нафигуллой Ашировым".
– Современные подростки чаще идут не в церковь, а в субкультуру, становятся толкинистами и анимешниками. Что нужно делать, чтобы их привлекло православие?
– Православие как таковое вряд ли их привлечет, а вот люди православия – могут. Очевидно, например, что толкинистам нужно показывать глубочайшие христианские мотивации автора "Властелина Колец". Моя задача – сделать толкинистов еще больше толкинистами, я им говорю: ребята, вы серьезно к Профессору отнеситесь!
Источник: День за днем
