Зарубежный Синод не имел намерений прославлять генерала Власова

Дискуссия вокруг исторической роли генерала Андрея Власова, развернувшаяся после отзыва Архиерейского Синода РПЦЗ на книгу протоиерея Георгия Митрофанова "Трагедия России. "Запретные" темы истории ХХ века", продолжается на портале "Интерфакс-Религия" – в беседе с одним из самых известных зарубежных архиереев, активным участником процесса воссоединения Русской православной церкви, архиепископом Берлинско-Германским и Великобританским Марком.

– Ваше Высокопреосвященство, решение Синода Русской зарубежной церкви по поводу личности генерала Власова вызвало в России по большей части критическое отношение. Причем не в каких-то коммунистических группах, а в среде, условно говоря, "белопатриотически" ориентированной православной общественности, которая считает ложной альтернативу "Сталин – Власов" и хотела бы видеть более приемлемые и однозначные фигуры в качестве символов православного сопротивления безбожной власти и патриотического служения национальной России. Как, по-Вашему, теперь будет развиваться диалог зарубежной части Русской церкви с российским обществом, где уважение к победе 1945 года очень высоко?

– Определение Зарубежного Синода не имело целью прославить Власова и представить его как единственную альтернативу тому, что было. Это совершенно не имелось в виду. Синод имел в виду, может быть, задачу помочь открыть дискуссию о том, что на самом деле происходило. Потому что такой дискуссии, насколько нам известно, в России никогда не было. Поводом послужила книга отца Георгия Митрофанова, которого после ее опубликования резко критиковали. И мы как зарубежные архиереи только лишь хотели высказать свое мнение по поводу того, что ложное представление о Власове требует исправления. А также объективного анализа, которого до сих пор не могло быть. Правда, уже много лет назад Солженицын написал свой "Архипелаг ГУЛАГ", и там он очень четко пишет и о Власове. Но это как-то не было принято к сведению.

Мы выступаем против того, чтобы автоматически любой человек, который не был на стороне Сталина, этим самым клеймился бы как предатель. Выступаем за открытую дискуссию, зиждущуюся на фактах, а не на какой-то идеологии.

– Возможно, заявление Синода РПЦЗ было так обостренно воспринято еще и потому, что, как известно, нынешняя антироссийски настроенная власть Украины проводит системную политику реабилитации пособников нацизма. В частности, Академия службы безопасности Украины переименовывается в честь офицера спецслужб "третьего рейха" Романа Шухевича. Как мы помним, ОУН-УПА убивала православных митрополитов, например, митрополита Алексия (Громадского), выступавшего за единство Русской церкви и против автокефалии УПЦ. И многие люди просто боятся, что документ последнего Синода Русской зарубежной церкви позволит вот этим защитникам нацистских пособников сказать: раз, мол, вы реабилитируете Власова, почему же нам нельзя реабилитировать Шухевича? Что можно ответить этим людям, которые будут вот так вот обобщать?

– Можно снова сослаться на Солженицына, который совершенно ясно пишет, что различные украинские течения такого рода были совсем другого калибра и направления. Здесь же, когда мы говорим о Власове, речь идет о мечте какой-то части русского народа освободиться от коммунистического ига, а там, на Украине, – о совершенно другом. Поэтому сравнивать эти два движения совершенно незаконно.

Мы должны учитывать, что в рядах Русской освободительной армии Власова были люди самых разных национальностей, в том числе украинцы. Это не было исключительно, скажем, великоросское движение, а скорее российское – движение тех людей, которые стонали под игом коммунистической власти. Не случайно к Власову присоединились люди из лагерей, на которых не было произведено никакого давления. Они добровольно шли за ним тысячами. Такого вообще не было в истории человечества, чтобы такая масса народу пошла против своей власти. Потому что в истории еще не было такой власти, которая уничтожала своих собственных людей. И, скажем, Солженицын приводит цифры: в одном лагере, где было около десяти тысяч человек, девять с лишним тысяч пошло за ним. В лагере, где было пять тысяч, – четыре тысячи пошли за ним. Никто их не заставлял, наоборот – народ созрел для этого, приветствовал оккупантов не потому, что они оккупировали территорию, а потому, что они открыли церкви и дали народу возможность жить, чего не было после 1917 года.

– Владыка, а в чем принципиальная разница, по-Вашему, между власовцами и бандеровским движением?

– Власовское движение было направлено исключительно на освобождение от безбожной власти, в то время как всякие украинские движения были направлены к тому, чтобы оторвать Малороссию от Великороссии.

– Владыка, последний украинский Синод выступил с заявлением по поводу захватов храмов в самых разных областях Украины, от Тернопольской до Сумской. Как такое возможно? Казалось бы, в Европе в XXI веке захватываются православные храмы, осуществляются гонения на каноническую Церковь...

– Ну, я не знаю, насколько эту часть мира можно назвать Европой, если под Европой подразумевать демократические государства. Думаю, если говорить про Украину, это государство далеко от демократических устоев. И мы видим, что здесь поддерживается какая-то горстка людей, которая действует с целью оторвать Украину от России. Это, на наш взгляд, неестественное явление. Мы, конечно, признаем каждый народ, признаем за ним какие-то границы и право на какие-то действия на своей территории. Однако здесь идет речь не о человеческих, приемлемых действиях, но о захвате одной группой людей имущества другой группы. Надо это решить мирным путем, но ни в коем случае не захватом и физической борьбой.

– Владыка, позвольте задать Вам более историософский вопрос, касающийся уже другой эпохи. Делегация Русской зарубежной церкви, которая привезла в Россию чудотворную Курскую-Коренную икону Божией Матери, посетит и Новоиерусалимский монастырь, где похоронен патриарх Никон. Как известно, основатель Русской зарубежной церкви митрополит Антоний Храповицкий был сторонником патриарха Никона, считал его выдающимся архиереем и историческим деятелем России, воссоединившим Малороссию и Великороссию, мечтавшим реализовать проект России как лидера православного мира, но, однако, оклеветанным. И одновременно митрополит Антоний был одним из великих восстановителей единоверия, воссоединения старообрядцев с Русской церковью. И делегация Русской зарубежной церкви после Нового Иерусалима намерена посетить единоверческий центр в Михайловой слободе. Расскажите, пожалуйста, о том, как владыке Антонию удавалось быть сторонником Никона и одновременно успешно присоединять старообрядцев к Православной церкви, и как это может быть реализовано сейчас?

– Церковь всегда имеет, можно сказать, широкие объятия. И мы, Церковь, принципиально – не "исключительное", а "включительное" общество. Другими словами, мы, естественно, принимаем любого человека, который приходит с чистым и открытым сердцем и готов учиться у опыта Церкви. Опыт Церкви разнообразен. Мы все понимаем, что события, которые разыгрывались в связи с возникновением так называемого старого обряда, или отделения какой-то части от Русской церкви, до сих пор достаточно не подлежали изучению и нуждаются в некотором прояснении. Много уже сделано, слава Богу, и в том числе в XIX веке при сильном влиянии митрополита Филарета (Дроздова) было создано единоверческое движение. Это признание Православной церковью каких-то обрядовых особенностей, и то, что люди от этого не погибают, если они будут придерживаться таких особенностей, ибо важнее их спасение внутри Церкви. Поэтому была дана возможность присоединения бывших старообрядцев к Православной церкви. Это одна из попыток, и, на мой взгляд, очень удачных, привести церковное стадо, которое сохранило очень много ценного, обратно в церковную ограду. Мы имеем на Западе один такой приход, в американском городе Ири, где практикуется единоверческая форма благочестия. Я знаю этот приход, я там служил. Это очень ценные люди, которые совершенно стали американцами, по-славянски служить они уже не могут, но придерживаются старых обрядов. Поэтому мы должны не отгораживаться, но всегда стараться включать тех, кто приходит с доброй волей и открытым сердцем.

– После восстановления единства Русской церкви появилось очень много проектов взаимодействия епархий Русской зарубежной церкви и Московского патриархата в Германии и Великобритании, где сильно увеличилась русская диаспора. Многие коренные жители, выступающие против вырождения некоторых конфессий, связанного с так называемым женским и гомосексуальным священством, обращаются к православию. Как сейчас развивается это взаимодействие, и каковы перспективы присоединить к православию, допустим, правых англикан, недовольных подобными процессами в своих конфессиях, и других христианских консерваторов?

– Насколько я могу наблюдать, переход таких людей из других конфессий в православие, скорее всего, не будет иметь массового характера. Это всегда будет прежде всего индивидуальное явление – отдельные люди, готовые встретиться с другой культурой, с той верой, которая была сохранена среди нынешних православных народов и которая, однако, в настоящее время очень сильно связана с национальным элементом. В диаспоре, там, где мы действуем среди иных народов, мы, естественно, должны считаться с особенностями тех наций, среди которых мы действуем, однако у нас богослужебный язык, прежде всего, церковнославянский. Только мы по-разному подходим к тому, как включить местный элемент в нашу богослужебную практику. Это уже ставит определенный барьер для желающих познакомиться в православием. Конечно, в отдельные дни мы служим и на местном языке – или только на нем, или внося в наше богослужение элементы местного языка. Но это все же не прямое миссионерство. Прежде всего наши приходы и священники обслуживают народ, который вышел из своей Родины, со своим языком и обычаями. И мы понимаем, естественно, что среди этих людей уже в следующем поколении многие могут только частично понимать то, о чем мы говорим. Поэтому мы должны приспосабливаться – с одной стороны, не теряя свое унаследованное богатство, с другой – открывая свои двери или сердца к тем людям, которые с интересом приходят к нам. Это очень сложный процесс, который требует большой гибкости от наших священнослужителей и мирян и который в разных местах проходит по-разному.

– Что для Вас значит принесение в Россию Курской-Коренной иконы Божией Матери? Что бы Вы хотели пожелать тем людям, которые придут прикоснуться к этой святыне, в контексте единства Русской церкви?

– Мы понимаем, что Курская-Коренная была вывезена из России в самое, можно сказать, страшное время внутренних переживаний и событий в России. Скорее всего, она была этим спасена – почти несомненно, останься она здесь, она была бы уничтожена. И по сей день этот образ представляет собой самую главную святыню русского рассеяния. В течение всех десятилетий своего пребывания за рубежом икона регулярно доставляется в епархии и приходы. Поэтому принесение этой святыни на место ее первоначального обретения – естественное желание людей, которые живут там и из которых уже никто не помнит, как преклонялись перед этой иконой, но которые знают, хотя бы по учебникам истории, что под этой иконой был исцелен святой Серафим Саровский, что многие и многие чудеса совершались, которые связаны с историей России.

Так что ее принесение сюда – это органическое следствие нашего новообретенного церковного единства. И мы, естественно, желаем, чтобы жители Курска и других областей России имели такую же возможность прикладываться к этой святыне, какую имеют верующие за границей. Сегодня это уже не только курская, и даже не только всероссийская святыня, – можно сказать, что она стала святыней всемирной. Она бывает во всех самых отдаленных пунктах русского рассеяния и этим, можно сказать, способствует многим сохранять верность Русской церкви и осознать, кто они такие, а также привлекает очень много людей других вероисповеданий, которые именно при соприкосновении с этой святыней нередко принимают православие.