С игуменом Агафангелом (Белых), настоятелем храма во имя Спаса Нерукотворного пос. Тикси в Якутии, преподавателем миссиологии Белгородской духовной семинарии беседует ответственный редактор портала "Православие и Мир" Виктор Судариков.
"Мы хотим, чтобы таинство воспринималось осознанно"
– Отец Агафангел, для начала расскажите о вашем приходе. Наверное, это один из самых северных православных приходов в России?
– Да, по-моему, это самый северный из приходов Русской Православной Церкви, расположенных на материковой части нашей страны. Находимся мы на 72-й широте. Певек или, скажем, Североморск расположены южнее, а на побережьях Таймыра и Ямала постоянно действующих приходских храмов вроде как нет.
Наш храм был поставлен в 2006 году (до этого исторически православного храма в Тикси никогда не было), это был подарок Пеледуйского судоремонтного завода Якутской и Ленской епархии. Посёлок Пеледуй находится у истоков реки Лены, а поселок Тикси – около устья Лены, при впадении её в море Лаптевых. Вообще-то, Тикси – это сразу два посёлка: порт с гражданским посёлком "Тикси-1″ (там живет около четырех тысяч человек) и военный гарнизон, который называется "Тикси-3″.
У тогдашней поселковой администрации Тикси-1 возникли непреодолимые проблемы с установкой храма, и ситуацию просто спас командир части – полковник Игорь Владиславович Кудряшов. По его инициативе храм был установлен в гарнизоне – рядом со штабом и казармой. В том же году, в августе, он был освящён владыкой Зосимой, епископом Якутским и Ленским, во имя Спаса Нерукотворного. Это связано с тем, что в старинном селе Булун (ныне Кюсюр) – центре нашего улуса (района), в 1893 году была основана именно Спасская церковь.
Расстояние между поселком и гарнизоном семь километров, и в пургу, когда заметает дорогу, сообщение между ними прекращается на неделю-другую.
– То есть жителям посёлка с трудом приходиться добираться до храма?
– Жители посёлка туда, кроме больших праздников, практически не ездят, потому что у нас в Тикси-1 есть домовый храм. В пятницу вечером мы там обычно служим акафист перед иконой "Неупиваемая Чаша" или иное богослужение, какое подобает дню, а в субботу совершаем литургию. В воскресные дни и в праздники служим, конечно, в нашем основном храме.
Еще по пятницам мы проводим собеседования с теми, кто готовится к крещению. Всего у нас покрестилось пока немного человек... к счастью. Мы хотим, чтобы таинство воспринималось осознанно, чтобы оно становилось началом изменения жизни человека. И чтобы крестившийся оставался в нашем приходе. Так что пока крещение приняло около десяти человек.
– За какое время?
– За четыре месяца. Наши "оглашенные" старались быть на богослужениях. Для них проводились беседы о Евангелии, Символе веры, о молитве. Мы вместе смотрели "Веру святых" – весьма удачный миссионерский сериал, авторский проект режиссёра Евгения Крылова. Это небольшие 10-11 минутные фильмы по различным текстам катехизического плана. Очень красивый видеоряд; каждый фильм посвящён одной теме: Символ веры, Св.Писание и Предание, Литургия, Таинства, Соборы, – всего вышло тридцать с небольшим серий. А посмотрев фильм, можно его обсудить, побеседовать.
– Ваши прихожане – это в большей степени насельники гарнизона?
– Это и военнослужащие авиабазы, и жители посёлка. А еще у нас сейчас есть договорённость с вертолётчиками о том, чтобы полетать с оказией по отдалённым посёлкам нашего Булунского улуса. Будем рассчитывать побыть подольше в каждом посёлке, чтобы можно было познакомиться с людьми поближе и совершить богослужения для тех, кто уже крещён, и провести собеседования для тех, кто готовится к крещению. А потом один раз в два-три месяца будем стараться навещать эти поселки. Ведь, зачастую, в тех селах, что расположены не на берегу Лены, где ежегодно проходит миссионерский теплоход, а стоят глубоко в тундре, православного священника не было около ста лет. Зато неправославные исправно посещают их.
Хорошо, если в большинстве посёлков появится хоть какое-то помещение с иконами, где можно будет помолиться, поставить свечи, взять почитать книги духовной тематики.
– А что с литературой? Все-таки если люди приняли крещение, значит, есть потребность в духовной литературе.
– У нас сейчас две локальные цели: первая – собрать к учебному году комплекты книжек в подарок для трёх средних школ (одна в гарнизоне и две в посёлке). Хотим подписаться на серию детских книжек "Фомы" и просто подобрать комплект хороших умных книг для людей, которые действительно хотели бы узнать побольше о христианстве. Сюда же входят и видеозаписи, фильмы, музыка, аудиолекции.
И вторая цель – сформировать нашу приходскую библиотеку. Там тоже будут и фильмы, и аудиозаписи, и, разумеется, книги. В притворе храма есть уголок, где сейчас лежат свечи (которые нельзя купить, но можно взять за добровольное пожертвование, как и поминальные записки) – там разместим и шкаф с книгами, которые можно будет спокойно и не спрашивая брать, а потом возвращать обратно.
Уже пришли от наших друзей с большой земли первые посылки с книгами и дисками, так что все наши планы постепенно воплощаются в жизнь.
– Есть ли среди прихожан северных приходов представители коренных народов?
– Конечно, есть – и якуты, и эвены. Отношение коренных жителей этих мест к православию разное. В 1990-е годы небольшой частью якутской вузовской интеллигенции была придумана такая синтетическая религия – "движение Сюр-Кут", "истинная" вера якутов была названа "тенгрианством", сейчас ее пытаются кое-где, преимущественно в городах, возродить искусственно. А так люди в глухих наслегах (так в Якутии называются посёлки) в массе своей позитивно относятся к православию, конечно, в основном, на уровне обычного бытового магизма, но, по крайней мере, есть с чего начать разговор – а это самое главное.
А несколько раз спонтанные уличные беседы начинались с того, что подходил какой-нибудь человек и с гордостью заявлял, что он ни во что не верит. Выяснялось, в итоге, что верит в барабашку, судьбу, гороскопы и сглаз, а о христианстве не имеет никакого понятия. Приходилось объяснять какие-то азы прямо на месте.
– Возможен ли переход от бытового магизма к более серьёзному восприятию?
– Разумеется. Через нашу работу, долгую, может быть невидную, не сиюминутно эффективную – просто кропотливую, постоянную работу миссионера, через построение тех же общин, которые могли бы являть людям опытную зримую модель христианства. Разумеется, для этого должен быть верный внутренний настрой – не гнаться за тем, чтобы завтра уже всё получилось, и можно было бы трубить о сиюминутном сомнительном успехе, а стараться просто делать правильно то, что нужно делать, и быть уверенным, что ты работаешь для Бога, работаешь на будущее.
"Человек ценен тем, что он дает ближним"
– Отец Агафангел, Вы служили в нескольких отдаленных епархиях. В чем отличия именно в Тикси? Есть ли что-то особенное?
– Здесь большую помощь оказывают офицеры и солдаты воинской части. Это дружественные, сильные люди, которые действительно радеют о храме, и не потому, что это политически выгодно или спущено сверху, а просто это их личное желание, так они участвуют в жизни Церкви – как умеют, как могут; они стараются и проявляют инициативу.
Это касается, например, доставки каких-то необходимых для прихода вещей попутными грузовыми самолётами. Был случай, когда рубероид для ремонта кровли мы закупали за пять тысяч километров, потому что просто была оказия оттуда, а гвозди для него привезли тоже за несколько тысяч километров, но с противоположной стороны. Даже солдаты-срочники подходят, спрашивают – чем можно помочь, что сделать. Я знаю, что мне всегда есть к кому обратиться за помощью, и я буду услышан.
– То есть формируется община?
– Да, пытаемся, хотя нам пока очень далеко до этого. Важно постоянно, в любое время суток, быть готовым к общению с людьми, встречаться, беседовать, быть со всеми приветливым, нужно напоминать, что мы вместе и отвечаем друг за друга, молиться друг за друга, создавать общие проекты, общие дела.
Важно объяснить, что человек ценен, прежде всего, не тем, что он "взял от жизни", а тем, что он даёт ближним. Поэтому, так как моя командировка все-таки временная и после Пасхи 2010 года я, скорее всего, уеду и даже неизвестно, будет ли сразу назначен другой священник, я считаю своей задачей принять участие в созидании общины. Пусть небольшой, пусть это будет несколько человек, которые будут стараться жить по-христиански, по-евангельски, собираться вместе и молиться, даже без священника, "мирянским чином". Тогда приход будет жить своей нормальной жизнью.
– Оставить такой кусочек или островочек?
– Точнее, зёрнышко, которое потом может вырасти, а может и нет, но наше дело – сеять. И еще наше дело – ждать и молиться, чтобы Господь возрастил.
– В России сейчас вполне обычна ситуация, когда считается, что сначала нужно построить храм, назначить священника, а община потом образуется сама. Есть священник, есть храм, а люди... есть они – хорошо, нет – значит, сами придут. А может быть и не придут? Святейший Патриарх Кирилл говорит, что успокаиваться тем, что приходские храмы в городах по воскресеньям наполняются народом, нельзя...
– Да, будучи делегатом Поместного собора, я слышал, как Святейший Патриарх говорил о развитии приходской жизни, о том, что необходимо храмы наполнять людьми. Приход – не просто административная единица, которая существуют для отчёта в епархию, а живая часть самой Церкви, которая являет себя в евхаристическом общении. Я думаю, что всему своё время и сейчас потихонечку настает время активизации приходской мирянской жизни, то есть не "профессионального христианства" – духовенства – а именно всеобщего христианства, когда священник воспринимается не как некий гуру или маг, а как предстоятель, который выполняет свою задачу, возложенную на него Богом – пастырскую и тайносовершительную. Но при этом он соработник со всеми членами общины.
Не впасть в "технологизм"
– Отец Агафангел, Вы преподаете в семинарии. Что значит для священника подготовка к организации общины?
– Мне кажется, этому сложно научить, здесь есть большая опасность впасть в некий "технологизм", то есть убеждение, что если мы старательно совершим какие-то действия в правильной последовательности, то у нас сразу всё получится.
На самом деле, так не бывает. Важно стараться жить так, как сказано в Евангелии: "так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного" (Мф.5:16). Без этого можно сколько угодно улыбаться всем направо и налево и созывать прихожан на чаепития, а толку не будет.
Мы не можем на лекциях научить студентов жить общинной жизнью, но можем обозначить приоритет в созидании общинной жизни и переориентировать будущих пастырей с храмоздательства на направление, которое будет созидать саму Церковь – ту самую группу людей, которые "едиными усты и единым сердцем" будут славить Имя Божие. И еще это вопрос, конечно, к нашим архиереям, потому что от иерархов зависит то, к чему будет стремиться батюшка.
– Вы говорите о критериях оценки по отношении к священнику и приходу со стороны архипастыря?
– Да, конечно. К сожалению, очень часто под словом "церковь" имеется в виду именно здание, а также клир и причт храма. В этом году исполнилось 150 лет со дня совершения первой литургии на якутском языке. Я искал в связи с этим юбилеем якутский текст Литургии и обратил внимание на то, что там в Символе Веры понятие "Святая Соборная и Апостольская Церковь" передается выражением, означающим "строение", то есть не "Дом Божий" (что можно было бы сказать и в переносном смысле), а именно здание храма, что, конечно, неверно. Но это является своеобразным маркером устоявшегося отношения.
Наши иерархи должны, прежде всего, ориентировать духовенство не на золотые купола и внешний лоск храмов. Как показывает история, всё это бесследно уничтожается в мгновение ока. Главным должно быть устроение той Церкви, которую не одолевают врата адовы. Если это будет, то и стены вокруг созиждутся, и купола засияют.
– О.Агафангел, как вы считаете, что новое и важное Церковь может сказать людям, живущим на крайнем Севере? Что их может привести к вере, что может помочь создать там такое духовное зёрнышко, которое потом будет способно прорасти и жить?
– Нам следует поучиться у северян жизнерадостности и способности спокойно переносить всякие форс-мажорные обстоятельства, хотя сейчас многим людям на Крайнем Севере живется нелегко. Это связано не только с дороговизной продуктов и с тяжёлыми климатическими условиями, но ещё больше с осознанием заброшенности, оторванности от того, что называется цивилизацией, ощущением ненужности и оставленности. Так как Север всегда был дотационным регионом, то в советское время сюда направлялись огромные потоки товаров, денег (все помнят знаменитые "северные надбавки") да и просто – человеческого внимания. Работа на севере романтизировалось в газетах, на радио, в песнях, кино и многие тогда приехали именно за туманом и за запахом тайги.
Всё это уже в прошлом. Русские, которые там живут, питаются в основном надеждой, что когда-нибудь улетят оттуда в тёплое место. Коренные народы не имеют и этой надежды. Поэтому первое, что мы можем – сказать этим людям, что не самое главное то, что сейчас происходит, что есть иные ценности, иная жизнь, и явить эту жизнь на деле. Сказать, что мы вместе, мы в одной Церкви, и если мы и оставлены государством – то не оставлены Богом.
Но мы не можем пройти мимо насущных проблем. Например, я считаю, что категорически необходимо участие в любой миссионерской поездке в те места специалистов по освобождению от алкогольной зависимости. Мне приходилось видеть, как успешно в этом отношении работают пятидесятники.
Пьющий человек обычно понимает свою ущербность, своё бессилие побороть страсть, но он хочет бросить. Я не встречал ещё ни одного человека, который бы радовался своему пьянству. У меня здесь просто не было такой недели, чтобы ко мне никто не подошёл на улице с просьбой: "Отец, помоги бросить пить!" Поэтому мы должны давать людям ещё и эту надежду – освобождение от зависимости. Вот в этот свой приезд на большую землю я искал везде такие методики.
– Да, в Москве и Подмосковье есть храмы, которые занимаются по разработанным программам, об этом можно узнать и в Свято-Даниловом монастыре.
– Вообще, надо бы ввести новый термин для этого региона: "Территории особой миссионерской ответственности". Там малонаселённые места, и даже что-то спросить, узнать бывает крайне трудно. Интернет там не всем доступен. Из газет – только то, что называется желтой прессой. И при этом многие люди живут в состоянии постоянной беды, внешнего дискомфорта, сохраняя при этом удивительную волю к жизни.
Мы не вправе забывать их. Этим летом наши белгородские миссионерские группы улетели в длительные командировки на Камчатку и на Чукотку. Так что кое-что делаем, конечно, но хотелось бы делать больше...
Источник: Православие и мир
