Юрий Николаев был крещен дважды – в детстве и уже будучи взрослым человеком. Почему так получилось? Что привело его к решению креститься в сознательном возрасте и как это решение отразилось на его дальнейшей жизни? Что такое, по его мнению, хорошее детское телевидение и от чего сегодня нужно оберегать молодое поколение? Об этом – наш разговор с Юрием Александровичем.
Юрий Николаев родился в 1948 году в Кишиневе.
В 1970 году окончил Государственный институт театрального искусства по специальности "актер театра и кино". С 1973 года работает на телевидении. С 1975 по 1991 год был ведущим музыкальной программы "Утренняя почта" (в 1997 году программа возобновлена).
В 1991 году его продюсерская фирма "ЮНИКС" выпускает в эфир программу "Утренняя звезда". В 1996 году по инициативе Юрия Александровича учреждена национальная премия детского творчества "Призвание".
Народный артист Российской Федерации, лауреат премии Союза журналистов Российской Федерации.
Между атеизмом и возрождением
– Юрий Александрович, нередко мы получаем отказ, когда обращаемся к известным людям с просьбой дать интервью об их опыте веры, церковной жизни. Многим такие вопросы кажутся очень личными. Вы же, наоборот, с радостью согласились поговорить с нами на эту тему...
– Я не понимаю, почему сегодня нужно стесняться говорить о своей вере. Времена "перестроечной веры" прошли. В храмах уже нет тех людей-"подсвечников", которые не знают, зачем в церковь пришли, что читает священник и о чем поет хор. Мне кажется, то возрождение Православия, которое мы наблюдаем в России сейчас, – это очень хороший посыл, и посыл не только ко внутреннему состоянию каждого из нас, но и ко всей стране в целом. Я до сих пор вспоминаю Пасхальную службу в этом году. В храме было очень много детишек, и эти радостные возгласы: "Христос Воскресе! Воистину Воскресе!", и эти абсолютно искренние звонкие детские голоса... В такие моменты понимаешь: вот где наши корни, наша история. Представить Россию неверующей, бездуховной – сегодня это просто невозможно. Россия и Православие настолько неразрывно связаны! Ведь во все смутные времена единственное, что удерживало народ вместе, – это храм, вера в Бога.
– И тем не менее, не всегда публичные люди готовы открыто заявлять о своей вере вне дома, вне храма...
– Я не понимаю – почему. Когда меня спрашивают: "Верующий?" – я отвечаю: "Да, верующий!" И говорю это с гордостью, с радостью, с благодарностью Вседержителю за каждый день, который Он даровал мне, и за все, что Он сделал в моей жизни, за то, что помогал мне и спасал меня. Как же не говорить об этом?
– Я знаю, что Вы были крещены два раза. Отчего так получилось?
– Действительно, сразу после рождения мои бабушки крестили меня, но в семье об этом долгое время умалчивалось. Только когда в 1982 году я крестился сознательно и сказал об этом маме, она ответила, что я уже был крещен в детстве.
– Почему же родители не говорили о Вашем крещении?
– Я рос в военной семье, а, как Вы знаете, военнослужащие обязательно должны были быть партийными. Мама была капитаном КГБ, а папа – полковником в Министерстве внутренних дел. Конечно, у них были причины не афишировать факт моего крещения... Тем не менее, православные традиции так или иначе проявлялись в нашем доме. Мы справляли Пасху, красили яйца и делали куличи, бабушка готовила кутью. С бабулями я ходил и в храм, но, конечно, понимания того, куда и зачем я хожу, не было.
– А когда Вы решили креститься осознанно?
– Я долгое время ходил в храм, не зная, что я крещеный. И как-то в церкви я перекрестился, а стоявшая рядом женщина спросила меня – крещен ли я? Я говорю, что нет. "Тогда Вам нельзя совершать крестное знамение", – сказала она. Тогда я задумался и понял, что не хочу себя чувствовать в храме инородным телом, некрещеным человеком, который иногда приходит в церковь, чтобы пообщаться
с Всевышним, сказать Ему за что-то спасибо. Я осознал, что мне нужно воссоздать гармонию
в себе, которая постоянно нарушалась мыслями о том, что я невоцерковленный христианин. Мое решение исходило даже не от разума, а от некой внутренней потребности... Понимаете, не было какого-то конкретного события – трагического или радостного, которое подтолкнуло меня к Крещению. Просто с детства я ощущал раздвоенность в нашей семейной жизни. С одной стороны – мои бабушки, для которых вера, молитва, походы в храм были столь естественны. С другой стороны – родители. Да, они были крещеными, все свое детство и юношество они провели в храме, но потом ведь они действительно поверили в коммунистическую идеологию. И вот от такой двойственности, мне кажется, я все детство недопонимал чего-то, пытался найти пути к преодолению этой дисгармонии... И кстати, о моих родителях: уже к концу жизни, когда ни отца, ни мать уже не связывали погоны и партийные билеты, я видел, как оба они молились. То есть ясно было, что вера была заложена в них, была в их естестве.
В Церкви
– Изменилось ли что-то после сознательного крещения в Вас, в Вашей жизни?
– Мне трудно ответить определенно. Я стараюсь измениться в своих поступках, в своих взаимоотношениях с людьми, в своей повседневной жизни. Я не знаю, изменился ли я, но я очень надеюсь, что изменился. Есть фраза: "Если у человека цель без Бога – она бессмысленна", поэтому все свои дела, свои мысли я стараюсь соизмерять со своей верой.
Знаете, в конце 1980-х мне довелось побывать на Святой Земле. У меня были съемки в Тель-Авиве. Собственно работы было мало, и я попросил свозить меня в Иерусалим. Там нас – нескольких паломников из Советского Союза – познакомили с русской монахиней, которая провела нас по всему Крестному пути Христа. Что-то удивительное произошло тогда внутри меня. Вот все мы думаем о евангельских событиях, что это было когда-то очень давно. Но когда ты своими глазами видишь те места, видишь конкретные вещи, то время сразу сжимается. Ты понимаешь, что это не просто какая-то легенда, что это было на самом деле, на этом самом месте – было недавно! Тогда я впервые подумал, что мы неправильно относимся к времени в своем сознании, в своей повседневной жизни... Я не могу забыть эти дни – настолько они личные, настолько "не экскурсионные". То паломничество действительно изменило меня...
Я благодарен Богу, что в Церкви встретил много людей, без которых, наверное, не был бы таким, какой я сейчас есть. И это, прежде всего, владыка Питирим*. Близко мы познакомились с ним в 1994 году. Я делал передачу о переходе Суворова через Альпы и попросил владыку поехать с нами в Лихтенштейн на съемки. На Чертовом мосту, в тех местах, где гибли русские солдаты, мы установили мемориальную доску и вместе помолились. Помню, что когда владыка совершал молебен, то помянул и меня – раба Божия Георгия. Мне было так радостно от этого!.. С тех пор мы начали часто общаться. Меня всегда очень поражала образованность митрополита Питирима. Не образование, а именно образованность, то есть нечто намного более широкое. Я не могу ответить на вопрос, что конкретно изменило во мне общение с владыкой. Но абсолютно точно скажу: что-то осталось во мне и, уверен, многое еще проявится.
– А были ли у Вас в жизни такие моменты, когда Вы понимали, что именно вера спасла или уберегла от чего-то?
– Да, после того, как мне поставили страшный диагноз, я почти три года находился в каком-то пограничном состоянии. Но я не хотел бы говорить об этом. То, что писали о моей болезни в интернете и в "желтых" газетах... все это мне очень неприятно и больно вспоминать. Единственное, что могу сказать: я очень много молился, и когда везли в больницу, и уже в операционной. Знаю, что многие близкие мне люди молились за меня. До сих пор у меня хранятся записки от отца Тихона (Шевкунова), в которых он пишет, что молится о моем выздоровлении. Это было так важно в те дни... Не сомневаюсь, что только благодаря помощи Господа и молитвам любящих меня людей я смог преодолеть этот непростой момент в моей жизни.
"Утренняя звезда"
– Юрий Александрович, программа "Утренняя звезда" становилась для многих ребят стартовой площадкой" в мир шоу-бизнеса. Чувствовали ли Вы свою ответственность за то, что могло случиться с детьми в этом не очень чистом и приятном мире?
– Сразу Вас поправлю – наша программа не была рассчитана на то, чтобы пробить ребенку дорогу на экран или в шоу-бизнес. Мы хотели только одного: чтобы талантливых детей даже из глухой провинции заметили, чтобы потом они у себя дома получили внимание и поддержку. И еще один важный момент. Представьте, что какой-нибудь мальчик в далеком городе посмотрел "Утреннюю звезду" и понял: раз мой друг Володька со двора поехал туда и выступает на сцене, значит, и я могу, все возможно! С помощью программы я отрывал детей от улицы, отрывал от алкоголя, от сигарет, от подворотни. А ведь при этом "Утренняя звезда" была невероятно популярна!
Ни с кем из участников мы не подписывали никаких договоров, я просто говорил: "У вас есть единственная возможность, постарайтесь же улыбнуться и спеть так, как вы можете, все это реально!" Я не шел по пути организации каких-то элитарных школ и академий танцев. Мне было совершенно все равно, как ребенок учился петь: с бабушкой или с преподавателем вокала. Главное – чтобы получился интересный номер. Ведь прелесть передачи и была в ее демократичности, доступности.
– А Ваши взгляды совпадали со взглядами родителей ребят?
– Не всегда. С родителями приходилось бороться чуть ли не на каждой съемке. Они подходили к детям и словно вбивали им в голову слова: ты должен победить, ты обязан это сделать! После этого ребята выходили на сцену испуганные, с автоматическими движениями, с деланой улыбкой исполняли песню. Я не мог быть спокоен, потому что мне не нужен был "уголок Дурова", не нужна дрессура.
Мне хочется, чтобы на сцене дети были такими же, какие они в жизни. В этом и интерес для меня как для продюсера, в этом и удовольствие для детей, которые чувствуют, как на них смотрят и как их принимают.
– И все же, если говорить о детях на телевидении, мы знаем немало примеров, когда они не выдерживали испытания славой...
– Да, такие примеры есть. Но дети здесь совершенно ни при чем. Я думаю, что внутренний нравственный стержень формируется у ребенка родителями с самого малого возраста. Если с ранних лет в человека заложены определенные понятия о том, что такое хорошо, а что такое плохо, – то потом сломать эти понятия будет очень нелегко. Разумеется, это не отменяет необходимости постоянного внимания к своим чадам по мере их взросления. Тут есть очень хороший пример – семья Газмановых. В какое-то время Родион стал почти неуправляемым. И его можно понять – с малых лет он вращался в кругу знаменитостей: Пугачевой, Леонтьева и так далее, всегда был окружен роскошью этого мира, а другого мира он просто не знал. Но Олег очень вовремя заметил, что сына стало кренить не в ту сторону, и сделал все, чтобы остановить это. И сейчас Родион изменился, он прекрасный парень, нормальный, без, как говорится, "закидонов".
– То есть дети чаще всего просто становятся жертвами обстоятельств?
– Они жертвы – либо родительских амбиций, либо амбиций тех, кто хочет сделать на них карьеру или деньги.
Общее дело
– Что такое, по-Вашему, детское телевидение?
– Знаете, когда я начинал делать программу "Утренняя звезда", то часто слышал от других, что это детская программа. Я не соглашался, потому что это, конечно, программа с участием детей, но она предназначена и для взрослых. Ведь так и получалось – родители смотрели ее вместе с детьми. В идеале, как мне кажется, детский канал должен быть интересен и маленьким, и взрослым – только тогда все "срастется". Потому что не может быть так, чтобы дети узнавали одно, а родители другое – таких "ножниц" нужно избегать.
– А какого проекта не хватает сегодня на детском телевидении?
– Разных детских шоу много, но чего-то схожего по масштабу и по идее с "Утренней звездой" явно не хватает. Потому что именно некоммерческий характер нашей программы, большие творческие возможности, которые она давала, – все это позволяло реально отвлечь от ребят от улиц и подворотни. Я стараюсь быть в курсе судеб участников: многие стали действительно достойными людьми, многие до сих пор общаются и переписываются с другими участниками, у них прекрасные семьи, прекрасные дети.
– То есть Вы считаете, что и сегодня главная угроза для молодого поколения исходит от улицы?
– Понимаете, мы много говорим о том, что молодые люди должны отказаться от алкоголя, от наркотиков. Сейчас мы реализуем проект "Общее дело", выступаем за строительство спортивных площадок. Однако ведь зачастую эти нововозведенные спортплощадки простаивают. Проблема здесь вот в чем: призывая молодежь отказаться от чего-либо, мы должны предложить ей что-то взамен. Я много езжу по стране, и мне больно смотреть на заброшенные деревни: стоят остатки домов, живет одна старушка, все уехали в город. А справиться с городом молодому человеку сегодня очень и очень трудно. Мы должны как-то помочь молодежи. Как именно? Это вопрос сложный, и потребуется немало времени для поиска ответа на него. Но не замечать проблемы просто нельзя – от ее решения зависит наше будущее.
*Владыка Питирим (Нечаев) (1926 – 2003) – митрополит Волоколамский и Юрьевский.
С 1963 по 1994 год возглавлял Издательский отдел Московской Патриархии. – Ред.
Источник: Фома
