Многим, наверное, известны рассказы о старообрядцах – нелюдимых сектантах, которые запирались ставнями, замыкались в молельнях, навешивали на колодцы замки каленого железа. Даже в начале XXI века староверы представляются "кержаками" и "кулугурами", угрюмыми фанатиками, сошедшими со страниц исторических романов.
Старообрядцы всегда были осторожны в общении с иноверцами, не только с новообрядцами, но и со староверами других согласий. При этом они руководствовались учением апостола Иуды, писавшем об общении с еретиками: "К одним будьте милостивы с рассмотрением, а других страхом спасайте, исторгая из огня, обличайте же со страхом, гнушаясь даже одеждою, которая осквернена плотью" (Иуд. 22-23). Но представители разных согласий по-разному понимали это учение. Если поповцы основной упор делали на слова "будьте милостивы", то беспоповцы гнушались "даже одеждою" еретиков.
Ограничения в общении с иноверцами для поповцев сводилось преимущественно к немолению "со отлученными", что запрещено церковными канонами, например, 10-м и 65-м апостольскими правилами. В остальном поповцы поступали по совету преподобного Иоанна Лествичника (VI в.): "Неверных или еретиков, которые охотно спорят с нами для того, чтобы защитить свое нечестие, после первого и второго увещания должны мы оставлять. Напротив того, желающих научиться истине не поленимся благодетельствовать в этом до конца нашей жизни".
Беспоповцы создали особое учение о мирщении – осквернении через внешний мир. Верующий мог замирщиться не только через совместную молитву, но и через общую трапезу или простое общение с "еретиками". Поэтому беспоповцы старались "блюсти чашку" – не есть из одной посуды с иноверцами; отмаливали "торжищно брашно" – продукты, купленные на торгу; прятали иконы, чтобы "еретики" не оскверняли их даже взглядом. Наибольшей строгостью в общении с миром отличались старообрядцы Федосеевского, Филипповского и Бегунского согласий.
Подметив за беспоповцами замкнутость и скрытность, люди, не разбирающиеся в многообразии старообрядчества, перенесли эти черты на всех староверов. Расхожее мнение о старообрядцах озвучил в рассказе "Дом над кручею" Юрий Козаков. Паренек из провинциального городка рассказывает студенту-москвичу, прибывшему на практику в их захолустье: "Ставнями запираются. Как чуть стемнеет, так и запираются. Народ! У каждого свой колодец – кулугуры, черти! У стариков в сараях гробы да кресты стоят – это они после смерти опоганиться боятся, в своих хотят в могилу лечь и под своим крестом".
Хотя со времени написания этого рассказа прошло 50 лет, в умах людей мало что изменилось. А открытие в 1978 году в Сибири "таежного тупика" семьи Лыковых еще более укрепило огульное мнение о нелюдимых старообрядцах, живущих в лесной глуши и в одиночку ходящих с рогатиною на медведя.
И телевидение, и журналы, и газеты продолжают штамповать привычный образ ханжи и изувера, ненавидящего весь мир и избегающего всех благ цивилизации. В рассказах некоторых журналистов старообрядчество представляется замкнутою сектою с бесчеловечно строгим уставом, изнурительными постами и всенощными бдениями. Часто можно услышать, что староверы не пользуются паспортами и компьютерами, не смотрят телевизоры, не летают на самолетах и не ездят на поездах, полагая, как герои пьес Александра Островского, что в них "огненного змия стали запрягать; всё, видишь, для-ради скорости".
Между тем староверы никогда не чурались внешнего мира и прогресса. Старообрядческие промышленники использовали на своих фабриках новейшие станки. В 1904 году, на заре эры отечественного самолетостроения старовер Дмитрий Рябушинский, ученик "отца русской авиации" Николая Жуковского, построил на свои деньги гидродинамическую и аэродинамическую лаборатории с самою большою в Европе аэродинамическою трубою. А в 1916 году семья Рябушинских начала строительство автомобильного завода Акционерного московского общества (АМО, ныне – ЗИЛ).
Митрополит Московский и всея Руси Андриан (Четвергов, 1951-2005), возглавивший в начале 2004 года, после кончины Митрополита Алимпия (Гусева), Русскую Православную Старообрядческую Церковь, видел в дореволюционном староверии, активном, энергичном, деловом, образец для подражания. В интервью газете "НГ-Религии" он говорил: "Нам ежедневно приходится искать некое сочетание непреходящих ценностей с теми задачами, которые ставит перед нами каждый новый день. Поэтому, безусловно, дореволюционное старообрядчество являет нам много знаменательных примеров духовного дерзновения и активного церковного строительства, а его история поучительна и полезна".
На Освященном Соборе Старообрядческой Церкви 2004 года Митрополит Андриан обратился к христианам с призывом быть открытыми к диалогу с внешним миром, проповедовать старую веру новой России. "Для того, чтобы вести миссионерскую деятельность, сегодня вовсе не требуется пускаться в дальние путешествия, пробираться в глухие места, где живут люди, непросвещенные Евангелием. Таких людей сегодня в избытке вокруг нас... Необходимо отметить важность нашей внешней активности. Старообрядцы пока еще не привыкли проявлять свою духовную активность во внешнем мире, удовлетворяясь тем, что государство, наконец-то, оставило их в покое и предоставило возможность заниматься своими проблемами. Однако очевидно, что такие настроения ведут к самоизоляции, ослаблению и вырождению. Это положение нужно решительно менять".
Желая быть примером активности для паствы, Митрополит, посещая в 2004 году старообрядческие приходы, объехал почти всю Россию, побывал на Украине и в Молдавии. Во время этих поездок владыка Андриан неоднократно встречался с епископами Русской Православной Церкви (РПЦ). На Освященном Соборе 2004 года он докладывал: "В ряде регионов также состоялись встречи с архиереями Московской Патриархии, которые, как мне представляется, способствовали снижению уровня предвзятости и установлению более доброжелательного отношения к старообрядчеству в целом и к местным общинам в частности. Эти встречи убеждают меня, что, не отступая от отеческого благочестия, не изменяя духу дораскольной Церкви, мы сегодня можем обсуждать с Московскою Патриархиею решения спорных имущественных вопросов, формы совместного противодействия духовному экстремизму, сектантству и прочим болезням нашего общества".
Но готовность поддерживать добрососедские отношения и совместно решать спорные вопросы не означает, что Старообрядческая Церковь собирается соединяться с РПЦ или какою-либо другою Церковью. Диалог, начатый Митрополитом Андрианом, был многими неверно истолкован, как начало объединительного процесса. Некоторым представителям Московской Патриархии это дало необоснованный повод говорить о возможном объединении двух Церквей.
Например, митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл (Гундяев), выступая на Архиерейском Соборе РПЦ 2004 года, заявлял: "Настало время вновь обратить внимание соборного разума Церкви к труднейшей и многовековой общецерковной задаче – уврачеванию последствий русского церковного раскола XVII века... Нельзя признать собирание Русской Церкви завершенным, пока мы не объединимся во взаимном прощении и братском общении во Христе с исконною ветвью русского православия".
Подобные заявления встревожили староверов, поэтому Митрополиту Андриану пришлось на Соборе успокаивать свою паству: "Появившиеся опасения о неоправданном сближении и, тем более, объединении с РПЦ совершенно безосновательны и неуместны. Ни объединение, ни даже разговоры о нем не входили и не могут входить в наши планы".
Объединение Старообрядческой Церкви и РПЦ совершенно невозможно. Между староверием и прочими конфессиями "утверждена великая пропасть" (Лк. 16, 26). Ее так определил Митрополит Кирилл: "Между нами лежит тяжкий исторический груз жестоких преследований старообрядчества, между нами – память о пролитой крови, невинной и напрасной".
Но различие между Церквами не сводится к исторической памяти или злопамятству. Непреодолимое препятствие – староверческая экклесиология (учение о Церкви). Христиане, составляющие Православную Старообрядческую Церковь, считают только свое общество единственною Святою, Соборною и Апостольскою Церковью, о которой говорится в Символе веры. "Никониан" и староверов других согласий они признают еретиками. Поэтому единственно приемлемый для Старообрядческой Церкви вид соединения с РПЦ – возвращение заблудших овец-"никониан" в стадо Христово.
Условия этого возвращения оговорил еще в середине XIX века староверческий начетчик Семен Семенович в диспуте с архимандритом Павлом (Ледневым) из Синодальной Церкви. "Пусть Церковь сначала признает, что предки наши и мы неизменно соблюли древнее благочестие и раздорниками не были, как она думает, и что она несправедливо и незаконно изнесла на нас клятвы... Пусть греческие и российские архиереи попрощаются у наших (белокриницких – Д.У.) за свои на старые обряды дерзости... Когда получат от наших архиереев разрешение, тогда и будем с ними воедино".
В 1917 году в Нижнем Новгороде проходил единоверческий съезд, выразивший в послании к староверам стремление к объединению двух Церквей. На это обращение старообрядческие епископы ответили, что единство "неосуществимо и даже вредно для чистоты древнего благочестия". Как и Семен Семенович, они указали на условия объединения: "Необходимо, чтобы последователи реформ Никона при участии восточных патриархов соборно отвергли и осудили клятвы и злохуления, произнесенные на святоотеческие предания и обычаи, и на православных христиан, содержащих оные. Обязаны раскаяться и испросить прощение, как за эти клятвы и злохуления, так и за все бесчеловечные мучения и гонения, каким подвергали они и их предки держателей святоотеческих преданий... Без всего же этого, при настоящем антиканоническом положении и расстройстве Церкви господствующей... говорить о единстве нас с вами и с господствующею Церковью нам кажется преждевременным и бесполезным". Но вряд ли священноначалие Московской Патриархии готово просить прощения у старообрядческих епископов. Тем более, что РПЦ не признает законность и истинность Белокриницкой иерархии...
Экклесиология не единственное препятствие на пути к единству. У Старообрядческой Церкви существует целый перечень спорных имущественных вопросов к РПЦ, которые препятствуют нормальному диалогу. Этот перечень открывает Никольский храм на Рогожском кладбище, вместе со всем убранством (иконы, книги, облачения) отобранный у староверов еще в 1854 году. Важное место в этом перечне занимает трехтонный колокол, снятый в 1930 году с мемориального Воскресенского храма-колокольни на Рогожском кладбище и переданный в один из столичных театров.
Колокол давно уже стал символом непростых отношений старообрядчества и РПЦ. Когда на Красной площади завершилось воссоздание Казанского собора, московские власти подарили этот колокол в храм-новостройку. Власти и представителей РПЦ не смутила ни надпись на колоколе, указывающая истинного владельца, ни его размеры, несоответствующие соборной колокольне. Все попытки руководства Старообрядческой Церкви убедить Патриарха Алексия II в недостойности столь явного присвоения чужого имущества результата не имели. Для того, чтобы подвесить колокол, пришлось частично разбирать свежую кладку колокольни...
В провинции процесс передачи епархиям РПЦ имущества, исторически принадлежащего Старообрядческой Церкви, принял необратимый и неконтролируемый характер. Достаточно упомянуть два случая, наиболее болезненно переживаемые староверами.
В городе Иваново, который в XIX веке был староверческим на 70 %, существовали два храма приверженцев "древляго благочестия". Один – в центре города, многоглавый, каменный. Второй – на окраине, деревянный. Оба храма были освящены во имя Казанской иконы Божией Матери. Первый храм был отнят у верующих в 1930 году советскою властью, второй – в 1991 году Московскою Патриархиею при следующих обстоятельствах.
Уставщик этой церкви, Лаврентий Селен, сын известного старообрядческого протоиерея Петра Селина, не добившись священнического сана в своей Церкви, перешел в РПЦ, где был рукоположен архиепископом Ивановским и Кинешемским Амвросием (Щуровым). Затем, завладев печатью и документами прихода, Селин незаконно зарегистрировал в Казанском храме общину Московской Патриархии. Недовольные были изгнаны и архиепископ Амвросий принял новый приход, "не поморщившись".
А в 1993 году власти Иваново передали РПЦ каменную Казанскую церковь в центре города. Хотя законные хозяева, староверы, оставались без крыши над головою, архиепископ принял и этот храм, ибо уже привык жать, где не сеял, и собирать, где не рассыпал (Мф. 25,24). Обращения старообрядческой Митрополии к ивановским властям и Патриарху остались без должного ответа.
Другая история произошла в Самаре, во время празднования в 2004 году Дней славянской письменности и культуры. При участии глава города Григория Лиманского и архиепископа Самарского и Сызранского Сергия (Полеткина) были водружены кресты на бывшую церковь во имя Казанской иконы Божией Матери. При этом архиепископ утверждал, что некогда этот храм принадлежал Синодальной Церкви.
Однако Казанский храм, построенный в 1914-м и закрытый в 1929 году, принадлежал староверам, приемлющим священство Белокриницкой иерархии. Жители Самары помнили об этом и провести их не удалось. Благодаря вмешательству старообрядческой Митрополии и поддержке местных и центральных газет самарские староверы начали борьбу за церковь. Но городские власти, имея возможность восстановить историческую справедливость и возвратить Старообрядческой Церкви старообрядческий же храм, стали незаконно требовать согласия архиепископа Сергия на возвращение храма. Поэтому Митрополит Андриан вынужден был обсуждать этот вопрос с Сергеем Кириенко, полномочным представителем президента в Приволжском федеральном округе. Но, к сожалению, владыка так и не дожил до того дня, когда самарским староверам разрешат молиться в храме, а не на улице.
Митрополит Андриан скоропостижно скончался 10 августа 2005 года во время Великорецкого крестного хода в Кировской области. Освященный Собор, состоявшийся в Москве 18-21 октября, избрал главою Церкви епископа Казанского и Вятского Корнилия (Титова).
Сразу же после избрания корреспондент "Газеты.Ru" задал владыке Корнилию вопрос, волнующих всех староверов: "Может ли в ваше правление Старообрядческой Церковью пойти на сближение с РПЦ? Если да, то на каких условиях?".
Митрополит ответил: "У старообрядцев уже триста лет условия сближения не меняются. Я думаю, в Московской Патриархии о них знают. Это возвращение к дораскольному строю Церкви, о чем сегодня, разумеется, говорить не приходится. Среди ближайших и реальных задач, которые стоят перед нами, мы видим продолжение строительства добрососедских отношений, которые позволили бы приступить к изучению и решению спорных вопросов. При этом, как уже неоднократно говорил Митрополит Андриан, мы не вели и не ведем никаких переговоров с РПЦ о каком-либо соединении или близком сотрудничестве".
Урушев Дмитрий Александрович – историк, член Союза журналистов России
