"Можно ли православным христианам носить шорты?", "А читать Мастера и Маргариту?", "А кушать суши?", "А загорать на море?" – такого типа вопросы часто присылают на православные сайты. Что можно взять с собой из "прошлой" жизни, а что надо оставить? Такое впечатление, что христиане – это очень боязливые люди, которые первым делом хотят уяснить список "религиозных запретов". Зачем вообще нужны такие запреты и как не свести к ним свою жизнь в Церкви, отвечает протоиерей Аркадий ШАТОВ, настоятель храма Святого благоверного царевича Димитрия при Первой градской больнице города Москвы.
– Человек приходит в Церковь и обнаруживает, что здесь многое совсем не так, как он привык. Многое "нельзя", и он начитает бояться сделать что-то не так. Действительно ли христианина на каждом шагу подстерегают опасности?
– Обычно такое отношение – ничего нельзя и все страшно – бывает у неофитов, у тех, кто только принял христианство. Когда человек приходит в Церковь, для него вся жизнь меняется. При приближении к Богу все преображается, приобретает другой смысл. Многие новички задают очень много вопросов – и правильно делают, потому что действительно им все нужно переосмыслить. Потом человек "подрастает" и перестает так много спрашивать. Тому, кто уже имеет какой-то опыт христианской жизни, конечно, проще, он уже чувствует, понимает, что можно, а чего нельзя.
Христианство – не религия запретов, христианство – это религия пасхальной радости, полноты бытия. Но чтобы сохранить эту полноту, эту радость, приходится быть очень осторожным, избегать тех соблазнов, искушений, которых так много в мире. Апостол Петр говорит христианам: "Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить" (1 Пет. 5: 8). Так что надо, конечно, жить со страхом Божиим и бояться искушений. Осторожность и страх должны сопутствовать жизни христианина.
– Но что же хорошего в страхе?
– Святой Василий Великий говорит, что у человека есть три ступени служения Богу. Первая – ступень раба, когда человек боится наказания. Вторая – ступень наемника, когда человек трудится ради награды. И третья – ступень сына, когда человек делает все из любви к Богу. Авва Дорофей говорит, что можно только перейти со ступени на ступень, нельзя сразу запрыгнуть на ступень сыновней любви. Надо пройти эти предварительные ступени. И если эти чувства – страха наказания или желания награды – есть в душе человека, это не так плохо. Значит, доброе начало положено.
В Церкви часто говорится о страхе. В храм, например, надо входить со страхом Божиим. Страх перед Богом не уничтожает любви.
А вот бояться дьявола больше чем Бога – неправильно. Праведный Алексий (Мечев), например, пренебрежительно называл дьявола окаяшкой, он говорил: "У нас два врага: яшка (то есть самолюбие, самомнение) и окаяшка" – такое пренебрежительное наименование того, кого победил Христос. Бояться искушений, быть осторожным, конечно, нужно, но все должно быть в разумной степени.
– Как понять, где страх обоснованный, а где надуманный? Не бывает ли так, что страх просто парализует человека, и он, вместо того чтобы хоть что-то делать, ничего не делает, боясь сделать "не так"?
– Дьявол протягивает человеку две руки. В одной – возможность быть безгранично распущенным, развязанным, поступать произвольно. Во второй – быть закомплексованным, шарахаться от каждого куста. Надо выбирать средний, царский путь. Классифицировать страхи трудно. Каждый случай индивидуален.
– Где же найти авторитет, к которому можно обратиться с вопросом? Кто поможет сориентироваться в ситуации?
– Мне кажется, для человека авторитетом должно быть мнение его духовника. Каждый человек должен выбрать себе такого старшего товарища, а лучше – отца, и стараться его слушаться. Христианство – это не просто система правильных умозаключений. Наш падший ум может говорить, что мы все делаем правильно, в то время как мы совершаем поступки, противоречащие воле Божией. Поэтому человеку необходим наставник.
– Но ведь не спрашивать духовника о всяких мелочах!
– Обо всем, что вызывает сомнение, можно спрашивать. Если вопрос вызван подлинным доверием духовнику, подлинным желанием поступить по воле Божией, тогда любой вопрос возможен. Как дитя приходит к маме и задает иногда самые глупые вопросы, а мама – отвечает. Невозможно составить список вопросов, которые можно и нельзя задавать.
Если духовник считает, что его спрашивают о чем-то незначительном, он может так и сказать: "Знаешь, это не важно, обрати внимание на более существенные вещи". Так тоже бывает.
Хочу еще добавить, что "вопросы по мелочам" смущают людей, которые смотрят со стороны, не зная, что у спрашивающего внутри. Вот они и смущаются – как же так, все время можно-нельзя, можно-нельзя. А чем человек живет? Он, конечно, живет не этими вопросами. Эти вопросы внешние, охранительные.
– А как же самостоятельность? Сегодня можно часто услышать призывы к христианам быть более самостоятельными.
– В Евангелии Господь говорит: "...без Меня не можете делать ничего" (Ин. 15: 5). Так что мы люди несамостоятельные. Если у человека есть связь с Богом, то он, конечно, может обходиться без помощи наставников. Но обычно чем выше степень духовного совершенства человека, тем больше он приобретает смирения и слушается советов. Мы знаем, как святые отцы проверяли намерение преподобного Симеона Столпника подвизаться на столпе. Они послали к нему сказать: "Сойди со столпа". Как только Симеон услышал это повеление, он начал спускаться. А посланные были научены поступить так: если Симеон не послушается, силой заставить его сойти со столпа; если же послушает, то оставить его стоять. Он самостоятельный или нет? Я видел святых людей. Они были самостоятельными, но удивительно смиренными.
– Как все-таки понять, что можно, а чего нельзя?
– Один православный западный святой говорил: "Люби Бога и поступай как хочешь". Если человек любит Бога, то он уже не может сделать ничего плохого, ему не хочется делать плохое. Когда человек любит Бога и все его чувства, мысли, желания обращены к Богу, плохое не имеет над ним власти.
Но, наверное, никто из нас не может сказать, что он настолько любит Бога, что получил уже совершенную свободу. И поскольку мы любим Его несовершенной любовью, а в какие-то моменты, можно сказать, совсем предаем Его, любим что-то другое, для нас нужны правила. Они помогают нам избегать соблазнов, распознавать зло, стремящееся поработить нас. Ветхозаветные заповеди начинались с отрицания: не убий, не укради, не лжесвидетельствуй. Многое из того, что сейчас в неверующем мире считается нормальным, на самом делать нельзя – блудить, смотреть непристойные фильмы, жить для себя, а не для других, праздно проводить время...
Но, конечно, неправы те люди, которые озабочены только вопросом, чего делать нельзя. Такое "ограничительное" Православие теряет смысл. Жизнь должна быть основана на положительном делании. А это любовь к Богу, любовь к ближнему, стремление делать добро. Нельзя сосредоточить свою жизнь только на том, чтобы не делать зла. Отказываясь от чего-то плохого, необходимо наполнять свою жизнь чем-то положительным. В душе не может и не должно быть пустого места.
Конечно, внешнее влияет на внутреннее. Но другое дело, что для кого-то сейчас менять стиль одежды не время, сперва надо перестать изменять своему мужу. Наркоману важно перестать употреблять наркотики, а бросить курить, наверное, он сможет потом. Создать четкую систему каких-то внешних регламентаций невозможно, потому что люди, приходя в Церковь, должны ориентироваться не на эти внешние запреты, а на правильное внутреннее положительное делание.
Беседовала Ирина РЕДЬКО
Источник: Православие и мир
