В этом году Новодевичий монастырь будет полностью передан РПЦ. Об этом премьер Путин заявил на встрече с Патриархом Московским и всея Руси Кириллом. Передача в госказну закрепленного за Государственным историческим музеем ансамбля Новодевичьего произошла еще в декабре. А на прошлой неделе состоялось совещание на тему раздела монастырского имущества. Чего ждут выселяемые музейные работники? Как распорядится Церковь вновь обретенным богатством? А главное – останется ли "второй Кремль", возведенный почти 500 лет назад, прежним Новодевичьим, который всегда кишмя кишел туристами? Обозреватель "Недели" Наталья Давыдова отправилась в монастырь.
От деревни с курами до наследия ЮНЕСКО
– 15 последних лет в этих стенах существует монастырь, и мы всячески старались идти навстречу друг другу, – рассказывает Марина Шведова, директор филиала ГИМа "Новодевичий монастырь". – Кроме обители, здесь расположены управление Московской епархии и резиденция владыки Ювеналия (это единственный в Москве монастырь, подчиняющийся не непосредственно Патриарху, а митрополиту Крутицкому и Коломенскому. – "Неделя"). Богослужения совершаются в трех церквях. Большой корпус, где поселились монахини, небольшие палаты, отдельные башни давно переданы церкви и монастырю. Музей перманентно освобождал свои площади, вывозя фонды и переводя в другие места реставрационный отдел, частично закрывая выставочные помещения.
На территорию Новодевичьего Исторический музей "пришел" в 1934 году. И обнаружил в его стенах настоящую деревню – с сараями, забитыми людьми подвалами, курами и бельевыми веревками во дворах. И примерно с тысячей человек населения. Не насельниц монастыря – от них советская власть избавилась, а простых советских граждан, которых еще долго пришлось расселять. Никаких богослужений в здешних храмах тогда не совершали – службы возобновились в Успенском соборе только в разгар войны, в 1943-м, когда "отец народов" вдруг проникся верой.
75 лет ГИМ пытался вернуть монастырю его прежний облик. Тратил на это огромные деньги, содержал реставраторов, архитекторов, каменщиков. И добился, чтобы мир и вправду признал его "вторым Кремлем", – в 2004-м Новодевичий обрел статус памятника мирового культурного наследия ЮНЕСКО. Сегодня дирекция ГИМа предлагает: почему бы монастырю не заключить договор с музейными работниками, чтобы они, как и прежде, готовили выставки и принимали посетителей?
– Такой культурно-просветительский контракт был бы всем хорош, – говорит Шведова. – Главное – на уровне государства создать специальный совет по решению всех спорных вопросов. В нем должно быть представлено профессиональное сообщество – именно оно просветило мир, что такое русская икона, чем она замечательна. Первые выставки русской иконы стали проходить только в 60-е годы. А без этого Россия и не ведала бы, что это такое.
– А фрески нашего Смоленского собора? – вспоминает она о храме, который сравнивают с Успенским собором Кремля. – Это ХVI век, редкость для России. Их надо реставрировать, о них надо постоянно заботиться. Положим, директором нового музея станет настоятельница монастыря. Значит, ей придется собирать комиссии, осматривать росписи, как это делали все ее предшественники.
Божья Матерь под бронированным стеклом
– Всяким делом должны заниматься профессионалы, никто же не доверит свое здоровье безграмотному доктору, – заочно соглашается с директором Шведовой настоятельница монастыря, игуменья Маргарита (Феоктистова). В прошлой, мирской жизни она была врачом, последние годы в медцентре Управления делами президента занималась генетикой и ДНК-диагностикой инфекционных заболеваний. – Если часть сотрудников музея захочет остаться, будем рады, у них опыт десятилетий работы именно с этими экспонатами. И экспозиции, Бог даст, останутся в прежних корпусах.
В Ирининских палатах не первый год размещается постоянная экспозиция: иконы, ткани, старопечатные книги. В Софьиных палатах при Напрудной башне, где когда-то держали взаперти царевну Софью, работает уникальная временная выставка "Торжество православия".
– Здесь есть все необходимое для выставок: оборудование, охранная сигнализация, видеонаблюдение. Не заберет же это все музей. А то потратят большие деньги, чтобы все размонтировать и увезти имущество музея, а потом государство опять будет тратиться и устанавливать новые системы, – беспокоится настоятельница.
Пока компромисс удавалось находить. Матушка вспоминает, как три раза музей передавал им Иверскую икону Божьей Матери – самый древний список с той иконы, что хранится на святой горе Афон. Первый раз икону передали на 40 дней. Тогда для нее изготовили специальный металлический киот с бронированным стеклом и датчиками компьютерного наблюдения за влажностью и температурой. Потом икону вернули в музей, и специалисты вынесли свой вердикт: ее и впредь можно передавать верующим для поклонения.
– Мы уже заказали киот с климатконтролем, чтобы держать икону не в фондах, а в храме, – сообщает игуменья. – Правда, он очень недешевый.
Экскурсоводами, говорит она, вполне могли бы быть и насельницы монастыря – это не противоречит монастырскому уставу. 15 лет сестры водили по Новодевичьему паломнические группы, в том числе зарубежные. Правда, им показывали только то, что принадлежало обители. Некоторые сестры владеют несколькими иностранными языками, примерно у половины – дипломы о высшем образовании, некоторые закончили МГУ.
Есть же в мире такая красота
Матушка Маргарита и сама с удовольствием проводит для нас экскурсию по монастырским владениям. Они невелики. Жилой корпус пока только один – бывшие певческие палаты, где расположены покои игуменьи и обитают около 40 насельниц: послушницы, инокини, монахини и одна совсем старенькая схимница, больше других приблизившаяся к ангельскому образу и занятая только молитвами. Когда в монастырь пришли первые обитательницы, в сестринском крыле в некоторых местах не было даже свода. Помогли добрые люди, все восстановили, как было в древности, шла настоящая научная реставрация, а не приспособление. Вот только вместо прежних печей, кототрые были уничтожены задолго до возрождения обители, – современные батареи отопления: изразцовые раритеты сохранились лишь в резиденции владыки Ювеналия, где в 40-е размещалась семинария, а до конца 70-х – общежитие богословской академии.
– Вы не поверите тому, что сейчас увидите, – радостно провозглашает матушка Маргарита, заходя в переполненный по случаю выходных Успенский храм и открывая дверь в его южный придел. За ней великолепная белая палата с высокими сводами – старинная монастырская трапезная. В советское время в ней устроили антресольный этаж и нагородили комнатушек-клетушек.
– Когда я два года назад впервые увидела эти лабиринты, испугалась, – вспоминает матушка Маргарита. – Но Господь так управил, что прежний вид палате вернули за 8 месяцев.
Палату, где теперь выпекают знаменитые здешние просфоры (самые вкусные в Москве – из пяти сортов муки), вообще пришлось откапывать – в почти метровом культурном слое внутри палаты обнаружились даже надгробные памятники, которые по описи были переданы в музей. Удивляться нечему – когда-то в Новодевичьем был некрополь в три тысячи захоронений. После революции по ним прошлись трактором, сровняв с землей, так что уцелели не больше 200.
Холодно. От выставок к храмам посетители передвигаются перебежками. Матушка в легком одеянии, но не торопится. Стоим и вместе любуемся Смоленским собором. Дwо чего хорош!
– Когда вечером подъезжаю к монастырю, каждый раз удивляюсь: есть же в мире такая красота, – читает мысли матушка Маргарита. И неожиданно признается: – У меня внутри трепет. Очень большой трепет. И народ волнуется. Я вижу, что у людей очень много вопросов.
– Опасается народ: вдруг Новодевичий закроется для посещений?
– Москва, ХХI век, монастырь – памятник ЮНЕСКО. И он закроется для людей? – переспрашивает настоятельница. – Господь с вами.
От первого лица
Митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий:
Новодевичий – последняя из московских обителей, до сих пор не возвращенная Церкви. Буду молиться о том, чтобы те, кто неоднозначно воспринял известие о возвращении обители, поняли истинное значение этого события. Монастырь – уникальный архитектурный комплекс. Всем тем, кто сомневается в способности Церкви хранить свое историческое достояние, могу сказать, что за минувшие два десятилетия в Московской епархии из руин восстановлено 24 монастыря и более пяти с половиной сотен храмов.
Священник Владимир Вигилянский, руководитель пресс-службы Московской патриархии: Количество икон в запасниках музеев поражает воображение
– Говорят, что церкви отдают ценности, место которым – в музее. Но церковь даже более древний, чем музеи, хранитель. Монастыри были культурными центрами, в них создавались лучшие в России библиотеки, скапливались огромные ценности, и церковь никогда их не продавала, не закладывала, не обменивала. Для нас это не материальные, а духовные ценности, предметы, связанные с сакральной жизнью церкви. Евхаристические чаши имеют и материальную ценность, но для религиозного сознания – в них тело и кровь Христа. Драгоценными материалами, камнями их украшали не для того, чтобы продемонстрировать публике произведение искусства, а потому, что это вместилище самого Бога, самого Христа. Поэтому у церкви к ним особое отношение: существуют как минимум три канона, подтвержденных Вселенскими соборами, согласно которым те, кто изымает и хранит эти чаши, отлучаются от церкви. В музейных фондах их тысячи. Думаю, эти чаши нужно возвращать. Им не место в музеях. Если они представляют особую ценность, церковь вместе с музеем может их выставлять, как это делается в Греции или на Кипре. Или чудотворные иконы. В церковном календаре, который выпускается издательством Московской патриархии, перечислены чудотворные иконы Божьей Матери. Их несколько сотен, но большая часть утеряна. Где они – вывезены за границу в 1920-е годы, когда их распродавали чуть ли не на вес? Лежат в музеях? Церковь даже не знает, что утеряно, что сохранилось. В середине 1990-х мне довелось побывать в запасниках Третьяковки, и мне показали стеллажи с раздвижными дверцами: "А вот тут у нас чудотворные иконы". Они никогда не выставляются, часто вообще скрывается, что они существуют. Количество икон, которые хранятся в запасниках Исторического музея и Третьяковки, просто поражает воображение. В России до революции было 77 тысяч храмов, сейчас – только 30 тысяч, из них треть построены заново. То есть больше 50 тысяч храмов разрушены и погибли, а в каждом из них были иконостасы, десятки икон. Изъятые иконы свозили в музеи – художественные, краеведческие, хотя многие из них не представляют музейной или искусствоведческой ценности, они для церкви ценны. Их нужно отдавать.
Директор Государственного исторического музея Александр Шкурко: Часть передаваемых ценностей – золотовалютные резервы страны
– Раздел музейных коллекций и фондов, о котором упомянул на встрече с премьером министр культуры, – вопрос, который волнует нас больше всего. Мы стоим на такой позиции: иконостасы, а в церквях Новодевичьего их пять – неотъемлемая часть интерьера любого храма, тем более исторических, созданных в ХVI-ХVII вв. Это ансамбли, разрушать которые нельзя. Но иконостасы – не сами конструкции, а иконы – тоже ведь часть коллекции ГИМа. Каждая имеет свой инвентарный номер и является единицей хранения. В пяти храмах Новодевичьего у нас хранится в иконостасах 261 икона. Так вот, повторяю, эта часть нашего музейного фонда должна быть передана монастырю, видимо, в долговременное пользование.
Правда, тут есть одна тонкость. Оклады у части этих икон из драгоценных металлов, со вставками из драгоценных камней, и они независимо от их художественной и исторической ценности относятся к золотовалютным резервам страны. Отдать экспонаты из музейного фонда по закону нельзя. Их можно через Минкульт передать в пользование РПЦ. Но участь особых предметов, видимо, должен решать еще и Минфин. Одно дело, когда они находятся в госучреждениях, и другое – в ведении Церкви. Сейчас они у нас на спецучете, мы каждый год даем отчет о количестве предметов, и отдельно – по весу (каратности) камней, и за этот отчет отвечаем. Если речь идет о выдаче музейных предметов на ограниченный срок, то все это можно проверить. Но если они передаются чуть ли не навечно, то проверять становится сложнее. Ведь можно подменить камень. Я не собираюсь бросать тень на священнослужителей, но режим в действующем храме совершенно другой, чем в музейном хранилище. У нас эти вещи принимают на ответственное хранение отдельных хранителей – они принимают их по описям, составленным пробирерами. Что же, теперь музею придется каждый год приглашать пробирера из Государственной пробирной палаты и вместе с ним выезжать на место, чтобы определить, к примеру, подлинный рубин на окладе или замена? Это меня волнует. Судя по всему, Министерство культуры проводит сегодня более широкую политику по передаче РПЦ бывшего церковного имущества. Новодевичий – частный случай, есть еще и Рязань, и Соловки, и Старочеркасск. Так что надо найти какое-то общее решение. Скажем, все постройки Новодевичьего, являющиеся федеральной собственностью, Исторический музей по актам передаст в госказну, которая и станет решать, на каких условиях их передавать Церкви. И здесь тоже должно появиться какое-то промежуточное звено, некий фонд таких ценностей, чтобы сами музеи были освобождены от огромной ответственности и сложнейшей процедуры проверки. Это не политический, а чисто технический вопрос, но для музеев очень важный.
Кремль в миниатюре
Новодевичий монастырь был основан в 1524 году царем Василием Третьим. Главный Смоленский собор, в котором нарекли царем Бориса Годунова, возведен в 1524-1525 годах. При Годунове здесь появились каменные стены, образующие неправильный пятиугольник, и украшенные зубцами башни наподобие кремлевских. С воцарением Романовых он превратился в царское богомолье. Петр I сделал его местом заточения и царевны Софьи, и своей первой жены Евдокии Лопухиной – кстати, в те времена здесь жили 300 насельниц. Войска Наполеона чуть не взорвали святыню – спасли ее самоотверженные монахини, загасившие фитили на бочках с порохом. В некрополе Новодевичьего похоронены женщины царских кровей, ученые, писатели, знатные люди. Первой настоятельницей обители после ее возрождения стала игуменья Серафима (в миру Варвара Черная, внучка митрополита Серафима Чичагова), до монашества – ученый-химик с мировым именем, создававшая скафандр Юрия Гагарина.
Источник: Известия
