Про уродов и людей

Об этом я узнала из блога Светланы Сорокиной на сайте "Эха Москвы". Пост назывался "Про уродов и людей" и рассказывал про невероятное – заметку некоего Никонова, который предлагает больных детей отбраковывать при рождении; причем родители должны иметь право не только отказаться от ребенка-инвалида, но и принять решение о его умерщвлении.

Провокатор? Псих? Недотыкомка, взыскующий известности с любым знаком? И какое издательство окончательно рехнулось, публикуя подобное?

Я полезла в Интернет. Статья, напечатанная газетой "Спид-инфо", называлась "Добей, чтоб не мучился!" и начиналась так: "Рождение в семье дебила – трагедия. А граждане рожают себе детей для удовольствия, а не для мучений. Поэтому абсолютное большинство нормальных людей сдает бракованных детей государству".

Сразу на ум пришел Алешка. Он отлично рисует, учится в институте на дизайнера. И рассекает на байке по Поклонной горе, и вечно тусуется – у него уйма приятелей. Но в тот момент, когда мои друзья, молодые продвинутые ребята (правда, верующие) усыновили его, он находился в инвалидной коляске. С рождения до шести лет мальчик прожил в больнице: у него были не только волчья пасть и заячья губа, но и сросшиеся ноги. Их, конечно, разделили, но ходить он не мог. Когда ребята приняли решение взять Алешу, я все допытывалась – они представляют себе количество и стоимость операций, требующихся такому ребенку?.. "С Божьей помощью" – был ответ. Операций оказалось счетом около 40. И парень сейчас хоть куда. Какое счастье, что не Никонов решал его судьбу!

Я подумала, что определенно знаю, как поступают нормальные люди. А о нравственном инвалиде, авторе "Спид-инфо", стоит поскорее забыть.

Забыть не получилось: не дал канал НТВ. В понедельник темой выпуска стал вопрос "Бракованные дети – усыплять или нет?", а героями студии – мама ребенка-инвалида, омбудсмен по правам ребенка Павел Астахов и... журналист Александр Никонов.

К человеку с лицом, будто набросанным карикатуристом, явно пришел звездный час. "Статья моя действительно острая, хлесткая, я взял общество за шкирку и ткнул его в ..." – с ходу с напором заявил он. То, что набуровил в сомнительном издании, он называет свободой слова, уверяя, что каждый пятый в стране думает, как он, и не надо тут размазывать розовые сопли. "Роды – технологический процесс, должна быть отбраковка". Никонов договорился до того, что готов и мать свою убить, если потребуется. А на замечание ведущего, что у нас и от здоровых детей отказываются, – уверил, что делает это генетический мусор, который должен быть подвергнут стерилизации.

Господа, что это, как не обыкновенный фашизм?

Признаться, я не поклонница Павла Астахова. Публичными рассказами о жизни своей семьи в Ницце (и родами жены именно в той клинике и той палате, в которой рожала Анжелина Джоли) он меня, мягко говоря, раздражает. Но в данном случае Астахов меня просто покорил своим великолепным презрением в общении с журналистом Никоновым. Весь мир давно осудил эти фашистские идеи, сказал он. Инвалидность – это одно из явлений жизни. Это просто особые дети, с ними надо общаться, социализировать их. Поразительно, добавил, на федеральном канале в прайм-тайме делать пиар такому!..

Стоп. Пиар ли? Состоялся важный социальный разговор. Зрители узнали много полезного – например, что при Минздраве существует фонд помощи детям, попавшим в трудное положение. Что далеко не все генетические заболевания диагностируются на ранней стадии беременности – многие обнаруживаются у 2–4-летних детей, и что тогда?.. И, смею надеяться, поняли, что надо говорить не об эфтаназии, а о причинах возникновения патологий и мерах борьбы с этими причинами. Порадовал (если можно так выразиться в данной ситуации) главный реабилитолог страны, приведший следующую статистику: в России миллион больных детей, но в интернатах находятся лишь тысячи. И даже ведущий Сергей Минаев какими-то правильными словами подвел итог передачи. Типа того, что мы – общество посторонних, готовых сопереживать, но не участвовать.

Удивительное дело, но, кажется, НТВ понемногу обращается к социальной тематике. В прошлую субботу выпуск программы энтэвэшники назвали "Старикам здесь не место", тогда тоже состоялся болевой и конкретный разговор. Кто должен помогать пенсионерам – государство или родня? А брошенным и одиноким – кто? Показали страшные кадры из государственного дома престарелых, показали волшебные кадры из коммерческого (4 тыс. долл. в месяц за проживающего). Энтэвэшник Антон Хреков допытывался у специальных гостей студии, Сергея Миронова и губернатора Ткачева, – неужели помощь у нас возможна только на общественных началах, неужели только волонтеров и журналистов волнует судьба стариков? Энтэвэшник Глеб Пьяных потрясал газетой перед начальником управления Пенсионного фонда господином Никольским: "Тут написано, как украли из Пенсионного фонда один миллиард рублей – вы выяснили, кто это сделал?"

В студии присутствовал старейший токарь планеты, занесенный в Книгу рекордов Гиннесса (плюс вся грудь в орденах). Ему исполнилось 100 лет, но он продолжает работать на родном заводе. Государство за 80 (!) лет стажа выплачивает ему пенсию в целых шесть тысяч рублей. А еще зрителям был представлен длинноволосый юноша-бизнесмен при костюме, галстуке – и апломбе, который сообщил нам, что стариков поддерживать нерентабельно, логичнее инвестировать в молодых. Вот у него, владельца развлекательного бизнеса, за день в кармане столько, сколько у пенсионера за год. Ему не помогали старики, когда он начинал дело. Ежели что, своим родителям он поможет, чужим – нет.

...Я никогда не видела таких больших глаз у артиста Михаила Полицеймако. И такого экзистенциального ужаса на лице у сценариста Виктора Мережко. Здравствуй, племя младое, незнакомое.

Спрашивается, кто принес – приносит – больше пользы обществу – старый токарь или молодой бизнесмен? И кого из этих двоих логичнее поддерживать – молодого или старого?

Что я хочу сказать. Если канал, имеющий славу трэшевого, нашел возможным через день показать две дискуссионные передачи о самых беззащитных категориях населения (что там говорить, на практике – просто отверженных), – с ним еще не все потеряно. Во всяком случае, хочется так думать.