На севере Красноярского края среди таежных деревень християн часовенного согласия затерялся небольшой островок с заимками староверов-титовцев.
Многочисленная братия часовенных имеет свою родословную "Краткое описание о бегстве православного християнского благочестивого священства, влекущего благословение от патриарха Иосифа, друг другопредатне аки жребий предающее. Веруем, яки сие и до нас последних дойде". В Родословии прослежена цепь верных священников, которая как будто не порвалась и до нынешних времен, только лишь "зело оскудела", как и положено в последнее время, и которая представлена здесь в лице старцев "часовенного" монастыря.
У титовцев, в отличие от часовенных, Родословия, передающегося из поколения в поколения нет, но хранятся в семьях сымских староверов выписки Тита Тарасовича Выгвинцева – "основателя и обоснователя" согласия, названного именем наставника, из множества божественных книг и размышления по разным вопросам древлеправославного християнского вероисповедания.
Устное родословное предание титовцев повествует о следующем: Тит Тарасович Выгвинцев был волостным писарем, челочеловеком исключительного таланта, памяти, честности. В 20 лет призвали его во флот, где он прослужил 25 лет, был мичманом, штурманом, имел звания и награды за выслугу лет. Как пишет Н.Л. "И как только отслужился, пришел он к моему дедушке Гурьяну Фроловичу, дедушка тогда служил десятником, собирал налоги с людей. И вот они как старые друзья разговорились насчет божественных книг. И Тит Тарасович прочел их и понял, что зря влез в "часовенную" веру, и начал от "часовни" уходить. А в то время кругом были "часовенные" да "никониане", Титу Тарасовичу было очень трудно искать свидетелей на крещение. Но все же, он вылез из этой глубокой ямы", как он говорил после крещения.
Как-то съехались старики на съезд, стали вести разговоры о правоте веры, книги Св. Писания читали, после долгих размышлений старики решили: "Нам почти делить ничего не надо: одно крещение и у поморских, и у титовцев, только титовцы завиняли паспорта /отказались от паспортов/, а поморские не завиняли".
Автор пишет: "Тит Тарасович с прочими людьми с Божьей помощью не начали, а нашли эту веру – истинную апостольскую, грековосточного древлеправославного исповедания, бывшую утерену среди соблазнов антихристовых, но не окончательно, так как милостивый Господь пожалел свое создание – открыл ум разуметь Писание, ищущим его всей душой и чистым сердцем".
Наставником Тит Тарасович был избран за исключительную память, талант, сообразительность, справедливость. "Он помнил не только то, в какой книге, но и на котором листу что написано. Поэтому когда съезжались старообрядцы разных согласий для беседы о вере (книг тогда было еще много: привозили на беседы даже возами), он мог один доказать многим от Писания, против чего хотя и годами искали в книгах – найти никто не мог. И переходило тогда множество людей из разных согласий к братству Тита Тарасовича" [Н.Л.].
Тит Тарасович со своей братией переехал из Пермской губернии в Томскую область, и поселились по левую сторону Оби, на одном из ее притоков. Сначала жили одной большой дружной деревней. Но в те времена староверы из разных согласий, особенно из часовенного, переходили в братство Тита Тарасыча – на каждую Пасху стояли на правиле ко крещению до сорока человек. И постепенно размножившись, расселились по притокам, впадавшим в Парабель, Чаю и Чулым, которые впадают в Обь, и жили отдаленными даже до сотни верст деревнями, своими силами осваивали те места: корчевали сухой лес, строили жилье, разрабатывали землю под посевы ржи, гороха, репы, картофеля. И дети рождались у многих и часто, и их надо было срочно крестить, потому что умирали из-за всяких эпидемий. Потому-то крестителей было много. Братство Тита Тарасовича, осваивая новые места, разрастаясь, подалось к Енисею.
В наши дни последователей Тита Тарасовича называют титовцами (или китовцами). И сохранили они древние предания, старинное благочестие, сохранили традиции отцов и дедов.
Сымские староверы почти все низкорослы, в большинстве своем узкоплечи, очень трудоспособи выносливы. Женщин отличает венец кос вокруг головы (венец супружества, девочки и девушки заплетают одну косу). И девочки, и замужние женщины покрывают голову платком в знак смирения и покорности отцу, мужу, Богу. Молодые женщины завязывают его под затылком, старушки – под подбородком. Не пользуются ни косметикой, ни украшениями.
Сохранен патриархальный уклад жизни в хорошем смысле слова, ведь "сила староверов – в их крепкой большой семье с глубокими родословными корнями, памятью о предках, в обычаях и традициях этой семьи, обусловленных пониманием божественной сути земного" [Н.Л.].
Основа жизни – вера в Бога и трудолюбие, помнят староверы слова Иоанна Златоустого "вера без дел мертва, равно как и дела без веры мертвы есть". Все, что ты делаешь после крещения, записывается в книжечку "ковчежец". В нем пишется в основном милостыня, и християнину положено десятую часть имения отдавать в мило милостыню.
"Главное отличие верующего старообрядца от верующего "никониана-новообрядца" состоит в том, что для старовера его религия – это образ жизни, сама жизнь, все его существование проходит под знаком спасения для будущей жизни в раю. Для "новообрядца" религиозность есть только одно из его душевных проявлений" [H.JI.].
Сибирское старообрядчество очень замкнуто и самодовлеюще, что, однако, не умаляет нравственных достоинств старовера, не упраздняет пользы его примера терпения и неприхотливости. Сие есть тихая спасительная заводь для всех, терпящих крушение в море мирской суеты. Продолжателями древнего благочестия считают себя старообрядцы, стремясь во всем уподобиться древнему христианину: в одежде, в образе жизни, в отношениях между собой и детьми, в тесной связи с природой.
По Писанию в последнее время (в антихристово царство) верная церковь побежит в пустыню, старовер говорит: "Хорошо бы в пустыню уйти. Там близка дорога к спасению. Нежели здесь, в миру – на каждый день насобирываш грехов, и ненависть разная вплоть до матьков больших летит, и злоба сатанинская, и чего только нету". Молитва – этот главный християнский обряд у староверов отличается от церковного "никонианского". Прежде всего, внешний вид молящихся. Женщины на моленье пристегивают белый платок под подбородком так, чтобы два угла покрывали плечи, одевают темное глухое платье без карманов с поясом и поверх белый узкий длинный передник, пристегнутый к груди, для битья земных поклонов. У мужчин для этого имеется яркий лоскутный подрушник. Они одевают на моленье темные кафтаны. При отсчете молитв и поклонов пользуются самошитой преимущественно бисерной лестовкой. Свечами пользуются только восковыми или сальными, ведь раньше парафина не было, свечи делают сами. Существуют особые спички и щипчики с баночкой для снятия нагара. Богослужебные книги: Псалтырь, Канонник, Устав кладут перед иконами на аналой или стол с конторкой, предварительно застлав их салфеткой. Вот, пожалуй, и весь служебный инвентарь. Иконы все умещены в небольшой "иконостав", расположенный на восточной стене. Гвоздями иконы прибивать нельзя, только ставить или врезать. Трепетно относятся верующие к святыням, "чистят иконы, их благоговейно отмачивают в уксусе, или натирают сырой картошкой, обтирают чистой тряпочкой и запирают обратно в иконостав, все это делают с молитвами. "Иконостав" всегда или застеклен или имеются шторки, чтобы закрывать иконы, когда в помещении делается нечистая работа: обезжириваются белки, соболя, сушатся шкурки и т.п.".
Не сходятся часовенные и титовцы в вопросе об антихристе. Смотря по тому, как староверы судят о времени царствования антихриста, они делятся на "чувственников" и "духовников". К "чувственникам" относятся по преимуществу часовенные, к "духовникам" – титовцы. Часовенные считают, что антихрист, человек, сатану в себе носящий, придет (или уже пришел во времена не столь отдаленные) под конец времен. Титовцы считают, что антихрист царствует не в одном лице, а во многих. Еще одно отличие есть у титовцев и часовенных: часовенные принимают распятие с изображением голубя, тогда как у титовцев его нет. Последние считают, что раз голубь, Дух Святой, не страдал со Христом, то и не следует его изображать, ведь ни на старинных иконах, ни в Писании нет голубя на распятии.
Из семи церковных таинств у староверов на Сыму остались только крещение, бракосочетание, исповедание. В них нет красивой церковной помпезности, но есть задушевность. Староверы стараются выбирать себе единоверных супругов. За неимением единоверных титовцы могут взять себе в пару человека из другой веры или некрещеного, только обязательно перед бракосочетанием окрестить неверного в свою веру, сжечь все документы. Очень придирчиво староверы выверяют степень сродства между вступающими в брак. Причем учитывается не только кровное родство, но и духовное (по крестным). Положено вспоминать родню жениха и невесты до седьмого колена: если в рамках "седьмого колена" нет общих сродников, то можно вступать в законную связь.
Два раза в год титовцы исповедаются, покаяние имеет очистительную силу только тогда, когда подкрепится выполнением епитимьи-наказания. Как одежда, долго не стиранная, застаревает в грязи и не отмывается, так и душа без покаяния чернеет, наращивает грехи и бесчувствие к ним.
В свободное от молитвы, сна, трапезы и работы по хозяйству время староверы заняты чтением божественных книг. Детей учат сразу и "русской грамоте", и чтению по-церковно-славянски. Перед чтением обязательно надо трижды перекреститься, так же, как и по закрытии книги. Вначале просят вразумить на чтение, а в конце благодарят за общение (считается, что чтение – это общение с Господом). В семьях староверов сохранилась такая забытая, благодатная традиция, как чтение вслух в кругу семьи по праздникам.
Публикация подготовлена Г. Толстовой по рукописи Н. Л. "Заповедная вера (Книга жития и страданий сымских старообрядцев)"
"Старообрядецъ", 2007, № 38
По материалам источников: Самарское Староверие
