Светлана Солодовник: "Присутствие религиозного экстремизма ощущается повсюду"

Светлана Александровна Солодовник. Закончила факультет журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова. Работала в журнале "Современная художественная литература за рубежом", затем в журнале "Итоги". С 1996 года работает в "Еженедельном журнале". Редактор отдела политики.

Есть ли у "Еженедельного журнала" специфический подход в освещении религиозной темы?

Какого-то разработанного теоретического подхода или концепции в этом вопросе у "Еженедельного журнала" нет. Журнал вполне признает, что религия занимает в нашем обществе важное место и что религиозные события надо освещать. В то же время, когда возникает альтернатива: осветить религиозное или какое-то общеполитическое событие, – то выбирают, как правило, второе. В журнале считают, что общественно-политические события привлекают интерес всего общества, а религиозные – лишь его части, что они интересны не всем.

Какие темы, связанные с религией, являются для "Еженедельного журнала" приоритетными?

Значимые общецерковные события, отношения церкви и государства, какие-то общественные дискуссии, например, о преподавании Основ православной культуры – все это мы пытаемся отслеживать и периодически об этом пишем. Больше, наверное, все-таки интересуют взаимоотношения государства и Церкви, вопрос о месте церкви в политике. Ведь Церковь сейчас оказывает реальное воздействие на политические процессы в обществе. Кроме того, как известно, религиозная карта довольно часто разыгрывается на выборах, используется наиболее важный ресурс Церкви – ее авторитет в обществе. Или наоборот: играют на каких-то не самых благородных чувствах и страстях верующих, но это бывает реже.

Как, на Ваш взгляд, будут развиваться отношения государства и Церкви?

В нашем обществе принципы отношения к религии пока только формируются, поэтому сложно сказать, какими они будут, но у меня складывается ощущение, что государство в очередной раз испытывает некоторую растерянность и не очень понимает, за что ему ухватиться. Я не исключаю, что религия войдет в набор тех вещей, за которые "ухватится" государство.

Вам не кажется, что сегодня в СМИ термин "религиозный экстремизм" употребляется слишком часто? Существует ли он в принципе?

Да, существует. Но я бы, скорее, говорила о религиозном экстремизме не как об общественном движении, а как общественных настроениях.

Часть верующих действительно настроена достаточно агрессивно (я имею в виду православных верующих), но надо сказать, что некоторая часть неверующих, в свою очередь, тоже настроена столь же агрессивно. Существует взаимонепонимание между этими частями общества, потому что на верующего человека средний неверующий до сих пор смотрит как на аномалию. Неверующие пока еще органически не способны понять, что верующий человек – это норма. Есть две крайности: некоторые приписывают верующим какую-то заоблачную высоту, другие же – чуть ли не умственную отсталость. И верующие в ответ порой ведут себя неадекватно. В них слишком силен прозелитический запал, который находит выражение в действиях откровенно насильственных – ведь по-другому действовать мы, с нашим большевистским прошлым, попросту не умеем, не научились еще. Присутствие такого религиозного экстремизма я ощущаю. На мой взгляд, религиозный экстремизм как некое общественное настроение может быть гораздо опаснее формализованного религиозного экстремизма (например, того, который называют исламским), потому что в обществе создается вполне реальное напряжение.

В вашем журнале довольно много публикаций о жизни православных приходов. Насколько полно в светском издании может быть представлена такая "православная жизнь"? И возможна ли в "ЕЖ" проповедь?

Проповедь вряд ли возможна, потому что в светском издании она воспринимается как нечто инородное. Но жизнь православного сообщества можно и нужно освещать гораздо шире, в этом я убеждена. Нужно писать о каждодневной жизни православного сообщества, в котором возникают самые разные проблемы: нравственные, духовные, бытовые, социальные. СМИ хватаются за острые политические ситуации, это естественно для прессы. Но мне кажется, что отчасти это и сознательная установка. Считается, что о повседневной церковной жизни должны писать конфессиональные издания.

Единственное, что широко обсуждали светские СМИ, – проблема православного образования в школе. Это острая тема, и пресса вот уже год, даже больше, мусолит ее, хотя ничего нового сказать не может. Очень редко, и в основном в профессиональных изданиях (на вашем сайте "Религия и СМИ" или в "НГ–Религии"), появляются статьи, которые вносят в обсуждение какие-то новые нюансы. Общество разделилось на два лагеря: поддерживающих ОПК и протестующих, – и их диалог напоминает разговор слепого с глухим. Конечно, хотелось бы, чтобы церковная жизнь освещалась более широко, но, с другой стороны, невозможно заставить людей писать о том, о чем они писать не хотят.

Многие издания пишут о взаимоотношениях РПЦ и Ватикана. Как вы освещаете эту проблему?

Когда конфликт только начинался, мы много о нем писали. В какой-то степени эта проблема создана искусственно. В прессе было много шума вокруг того, что католики создали в России свои епархии; но епархии существуют, а ничего не изменилось: ни католиков не стало больше, ни отношение к ним не изменилось, я, во всяком случае, этого не чувствую. Конечно, у Православной Церкви были опасения, что раз статус административного подразделения католиков в России повышается, значит, будет вкладываться больше денег, и, следовательно, вырастет католическое влияние. Церковь боится конкуренции, хотя это глупо, по-моему. С другой стороны, католики неудачно выбрали момент для этого шага. Я помню, отношения только начали налаживаться – и тут на тебе. Наверное, нужно было либо раньше с этим затеваться, либо переждать и предпринимать что-то, когда отношения станут более стабильными.

Как вы оцениваете позицию Путина, который говорит, что без согласования с РПЦ не может пригласить папу в Россию?

Я думаю, это правильно. Он не хочет портить отношения с Церковью.

Может ли он выступить посредником между РПЦ и Ватиканом?

А РПЦ этого хочет?

Как по-вашему: патриарх в большей степени фигура религиозная или политическая?

Любой крупный церковный деятель в какой-то степени фигура политическая, вне зависимости от личной религиозности. Даже если на его месте будет святой, то все равно он в силу положения будет политической фигурой, это неизбежно, просто так устроена жизнь.

Почему в "ЕЖ" нет отдела по религиозным вопросам и специального сотрудника?

Религиозной темой в журнале, в основном, занимаюсь я. Считается, что в общем потоке работы это не занимает настолько значительного места, чтобы создавать целый отдел или ставку. Должна вам сказать, что с тем объемом, который у нас есть сейчас, мы действительно вполне справляемся и без специализированного отдела. Религиозных материалов не очень много.

К какой тематической рубрике журнала тяготеет религиозная тема?

Религиозные темы бывают разными. Если тема политическая, то материал идет в политику, если общественная – в общество.

Вы пишете на религиозные темы. Не складываете ли у вас впечатление, что СМИ, когда пишут о религии, отсекают какие-то смыслы?

Конечно, это так. Иногда приходится что-то чрезмерно подробно объяснять тем, кто находится вне этой темы, и все-таки для неверующего человека, который никогда не думал над этим, многие церковные и религиозные вопросы остаются непонятными. Чтобы действительно прочувствовать и до конца понять какие-то вещи, нужно столкнуться с ними внутри себя. Но все равно каждый раз пытаешься писать так, чтобы было максимально понятно, где здесь нерв и в чем, собственно, состоит проблема.

14 ноября 2003 года