Успенский собор Кремля – свидетель святости

Храм святителей

Собор Успения – смысловой центр Московии. Первоначально деревянный, он был выстроен в белом камне при великом князе Иване I , прозванным Калитой (т. е. кошелем с деньгами). Именно со времени правления Калиты можно говорить о начале объединения русских земель вокруг Москвы. Случается это не благодаря военным успехам московского князя, хорошим отношениям Ивана с золотоордынскими ханами или количеству денег в его калите, а по другой причине. В 1320-х годах в Москву переезжает митрополит Владимирский Петр. Москва еще и поэтому подобна Риму, что основатель римской христианской общины апостол Петр – небесный покровитель московского иерарха. Митрополит вместе с Иваном Калитой закладывают собор. Святитель Петр не дожил до окончания строительства, он завещал похоронить себя под восточной стеной еще незавершенного храма. В его словах завещания и наставления Ивану Калите звучит предвестие будущего величия Москвы: "Аще мне, сыну, послушаеши и храм Пречистыя Богородицы воздвижеши во своем граде, и сам прославишися паче иных князей и сынове и внуцы твои в роды и роды. И град прославлен будет во всех градех Руских, и святители поживут в нем, и взыдут руки его на плеща враг его, и прославится Бог в нем; еще же мои кости в нем положени будут" (цитируется по книге Рустама Рахматуллина "Две Москвы или метафизика столицы"). Петр в переводе с греческого – камень, тело умершего архипастыря стало камнем в основании собора, теперь получившего статус кафедрального. Первый московский митрополит заложил традицию хоронить последующих московских святителей в соборном храме Кремля.

Три трона

В интерьере Успенского собора все полно воспоминаниями. Напротив алтаря у северо-восточного столпа – моленное место цариц. По русской традиции женщины в храме молились по левую руку, мужчины – по правую. Нынешнее деревянное резное место царицыных молений перенес в собор царь Алексей Михайлович в середине XVII века для своей первой супруги Ирины Милославской. В Успенском соборе традиционно проходили венчания московских князей, а с конца XV века и венчания на царство. У юго-восточного столпа – каменное патриаршее, а до XVII века митрополичье место. Здесь восседал глава Русской Церкви. Очевидно, само митрополичье моленное место было воздвигнуто одновременно с постройкой собора.

Южнее митрополичьего, напротив Димитриевского придела – царское место, легендарный Мономахов трон. Он вырезан из липы и ореха в 1551-м по заказу недавно поставленного на царство Ивана IV . Юный царь был вдохновлен царством, им дышит архитектура трона, на верхней его части надпись: "Рече Господь: аз избрах тя царя". Рельефы трона изображают известную тогда легенду о походе князя Владимира Всеволодовича, внука византийского императора Константина Мономаха на область Фракию. Поход был успешен, император спешит поздравить своего племянника с победой и принести ему в дар венец со своей головы, барму (ту самую шапку Мономаха, которая сейчас хранится в Оружейной палате), золотую цепь и сердоликовую чашу. Русский князь, приняв дар, был наречен Мономахом. Царица, митрополит, царь, народ в лице молящихся – вот место государственного единства. Таким единством проникнута первая половина правления четвертого Ивана. На царицыном месте видится его первая супруга Анастасия Романовна, на святительском – митрополит Макарий. Но единому суждено было разделиться.

Кромешные времена

В 1565 году указом Ивана Грозного вся страна делится на опричнину и земщину (опричь – буквально "кроме"). В опричнине управляет царь со своей, кромешной армией и боярской думой. Он волен казнить и миловать бояр без совета с думой земской.

В опричнину царь избрал лучшие территории. Земли, ушедшие под власть царя, изымались у их владельцев – им даровались новые, в земщине. При этом опричники отнимали все имущество, родовитые князья, бояре, дворяне пешком добирались до новых мест обитания, прося милостыни по дороге. После введения опричнины начались кровавые репрессии многих известных московских аристократических фамилий. Иван IV отдал приказ убить своего двоюродного брата Владимира Андреевича Старицкого и всех его родственников, включая малолетних детей, мать Владимира Андреевича княгиня Ефросиния была насильно пострижена в Горицком монастыре на Шексне и позднее там же убита. Опричники записывали всех убитых поименно в особые синодики со зловещей припиской "отделали". Например: "Отделали: Ивана Петровича Федорова" (цитируется по книге Руслана Скрынникова "Государство и Церковь на Руси XIV – XVI вв."). Если убитые были незнатного происхождения, то писали общее количество без называния имен.

При дворе первые места заняли представители бедных, безродных дворянских фамилий (Скуратовы, Грязновы, Басмановы), готовые за очередные царские пожалования и милости на преступления. Вокруг царя множилось доносительство и взяточничество. Поистине тьма кромешная объяла Московию.

Противостояние

В 1566 году царь Иван предлагает игумену Соловецкого монастыря Филиппу (Колычеву) занять митрополичью кафедру. Филипп ставит условием своего посвящения в митрополиты отмену опричнины. Царь ответил, что опричнина – это его личное и семейное дело, однако позволил митрополиту "советоваться" с государем. Таким образом, царь возрождал отмененную при учреждении опричнины традицию "печалования" митрополитов за опальных и гонимых. После очередного витка репрессий святитель Филипп попытался воспользоваться этим правом и начал вести беседы наедине с царем, убеждал прекратить кровопролитие. Но безуспешно...

В Успенском соборе произошло событие, ставшее решающим в конфликте царя и предстоятеля Церкви. 22 марта 1568 года на литургии при большом стечении народа святитель произнес яркую речь против опричнины. Ее почти одинаково воспроизводят и автор жития митрополита Филиппа, и немцы-опричники Таубе и Крузе, бежавшие от царя и написавшие позже записки о своих московских похождениях. В митрополичьей речи есть и такие слова: "До каких пор будешь ты проливать без вины кровь твоих верных людей и христиан?.. Подумай о том, что хотя Бог поднял тебя в мире, но все же ты смертный человек, и он взыщет с тебя за невинную кровь, пролитую твоими рукам... Татары, и язычники, и весь свет может сказать, что у всех народов есть закон и право, только в России их нет" (цитируется по книге Руслана Скрынникова "Государство и Церковь на Руси XIV – XVI вв."). То было первое открытое выступление Церкви против неправедной власти в лице опричного царя. Царь держал ответ, но был посрамлен – Филипп после троекратного обращения царя не благословил. В ярости Грозный уходит из храма со словами: "Я был слишком мягок к тебе, митрополит, твоим сообщникам и моей стране, но теперь вы у меня взвоете!"

Иван IV собрал Боярскую думу и незаконно (судить и лишить сана митрополита может лишь церковный собор) судил святителя. 4 ноября, по свидетельству Андрея Курбского, в Успенском соборе собрался соборный суд на главу Русской Церкви, названный современниками "скверным соборищем". Но лишать сана сразу по окончании суда митрополита не стали, это случилось несколькими днями позже, 8 ноября, на литургии в день Архистратига Михаила. Едва народ заполнил собор, в храм ворвались опричники во главе с Малютой Скуратовым и Алексеем Басмановым. Прервав богослужение, они объявили царский указ о низложении Филиппа, сорвали с него архиерейские одежды и, посадив на вола, бичевали его, возя по городу, а после заточили в Богоявленском монастыре в Китай-городе, в "злосмрадной хлевине". Согласно житию святого, руки его заточили в оковы, ноги в колодки, на шею наложили вериги тяжкие, но через несколько дней он чудесным образом освободился. Об этом узнал царь. Тогда по приказу самодержца в темницу к низложенному архипастырю впустили "зверя лютого" – медведя, дав косолапому перед этим поголодать. Наутро государь явился посмотреть на мертвого иерарха и застал свт. Филиппа невредимым : зверь его не тронул.

По законам того времени святителя должны были сжечь, но по просьбе духовенства царь казнь заменил заточением в тверской Отрочь монастырь. Там через год, 28 декабря 1569 года, Малюта Скуратов задушил святителя "подглавием" – подушкой.

Возвращение

И все-таки в конце концов власть покаялась за свои прегрешения. Случилось это в середине XVII столетия, точнее в 1652 году, по инициативе архиепископа Новгородского Никона, будущего Патриарха Московского и всея Руси. Именно владыка Никон настаивал перед царем Алексеем Михайловичем на перенесении мощей митрополита Филиппа из Соловецкого монастыря, куда они были перевезены после смерти Ивана Грозного, в Москву, на нынешнее место в Успенском соборе. Архиепископ Никон сам отправился за мощами митрополита на Соловки. Там он пред ракой святителя зачитал покаянную грамоту царя.

После длительного крестного хода с Соловков у Москвы процессию встретили горожане. На месте встречи был заложен храм митрополита Филиппа, сохраняющийся и поныне, позже в его названии появилась приставка "в Мещанской слободе".

В московском Успенском соборе царь Алексей Михайлович на коленях просил прощения у рак святителей за поступки своих предшественников и родственников. Интересен текст "царского покаяния": "Ничто столько не печалит души моей, пресвятый владыко, как то, что ты не находишься в нашем богохранимом царствующем граде Москве, во святей соборной церкви Успения Пресвятой Богородицы, вместе с бывшими до тебя и по тебе святителями, чтобы ради ваших совокупных молитв, всегда неподвижно пребывала святая соборная и апостольская Церковь и вера Христова... Преклоняю пред тобою сан мой царский за согрешившего против тебя... и преклоняю честь моего царства пред твоими святыми мощами, повергаю на умоление тебя всю свою власть..." (цитата дается по книге Антона Карташева "Очерки по истории Русской Церкви"). Впервые власть, в лице царя, каялась за собственные проступки. Правда существовало значительное "но" – новая царствующая династия Романовых просила прощения за грехи представителей предыдущих династий. Тем не менее прецедент состоялся.

Мощи митрополита Филиппа ныне покоятся в Успенском соборе Московского Кремля – усыпальнице московских митрополитов и патриархов. Символично, что рака с мощами святого помещена на солее, рядом с иконостасом, перед Мономаховым троном. Она как бы напоминает властям о событиях опричнины, предостерегая от опасного пути разделения государства.