Перед принятием законопроекта о религиозном имуществе нужно навести порядок в уже существующих законах

В обществе не утихает дискуссия вокруг законопроекта о передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения. Корреспондент "Интерфакс-Религия" Алексей Соседов связался с директором Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева Геннадием Поповым, который поделился с ним своим видением проблемы.

– Геннадий Викторович, Вы один из авторов недавнего обращения к патриарху Кириллу, в котором выражалась обеспокоенность по поводу законопроекта о передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения. Что Вас подтолкнуло к тому, чтобы поставить свою подпись под обращением?

– Пока я вижу в этом законопроекте нежелание государства отвечать за то, что осталось, стремление и удружить, и избавиться от лишнего. Проблема в том, что у нас нет устойчивого отношения к собственной истории и к собственному наследию. Я не вижу повода для этого законопроекта. Да, здания надо потихоньку передавать, но ведь законодательной базы для охраны передаваемых объектов нет, каждый может делать все, что он хочет. Кто будет контролировать, как контролировать, кто будет отвечать – ничего этого нет. Поэтому сначала нужно навести порядок в тех законах, которые уже существуют. Ведь, помимо музейного, библиотечного, архивного фондов, существует еще не отмеченный ни одним законом фонд росписей. Их много. Значит, нужно собираться и говорить, что в каких-то храмах можно служить всегда, в каких-то очень аккуратно, в каких-то – только два-три раза в году. Другая проблема – воровство в храмах.

– Как Вы относитесь к идее временного принесения икон из музеев в храмы для поклонения?

– Все-таки никто не понимает толком уровня собственной беспощадности к своему прошлому. Вот сохранилась, и слава тебе Господи, сдувай с нее пылинки. Нет, давайте пустим в дело. Бывает, что люди падают в обмороки во время, скажем, пасхальных ночных богослужений. А что с иконами? Выдержат? Я спрашиваю, потому что тогда следует помещать каждую икону в сейф-киот. У нас есть для этого деньги? Нет. Как правило, в запасниках иконы достаточно больны, они требуют укрепления, многие из них – расчистки, а это просто не переварить музейному и реставрационному миру. Это очень длительный и трудный процесс. Просто так пришел, потер, и все засияло, стало подлинным и красивым – такого не бывает. На некоторые произведения уходит несколько лет. Здесь есть еще момент нескромности общества, общество претендует на то, что ему, если угодно, не совсем по чину. Все эти древности и святыни, извините меня, нужно заслужить.

– В Русской церкви подозревают в корысти руководителей музеев, которые выступают против передачи религиозного имущества. Там заявили, что "при нищенской зарплате музейных работников руководство музеев живет очень и очень неплохо, пользуясь возможностью организовывать торговлю в этих посещаемых людьми местах, сдавать помещения в аренду и субаренду, устраивать пирушки". Что бы Вы могли на это ответить?

– Что касается зданий, которые сдаются в аренду, – ну, у меня таковых нет. Если не говорить о самых-самых имперских центральных музеях, где другие финансовые возможности, то все остальное – это периферийные музеи. Вся эта полуподпольная коммерческая деятельность – там гроши отчисляются им всем. Я бы не обвинял их. Во всей этой кутерьме я вижу мечту увидеть какой-то скандальный аспект.

Надо думать о том, как сохранить и одновременно дать возможность Церкви и музеям развиваться в дальнейшем. У нас же каждый раз движение за счет уничтожения предшествующего. У нас строят гидроэлектростанции, заливая тысячи гектаров плодородных земель. Мы хотим обустраивать церкви, но за счет ликвидации музеев.

– Недавно состоялась Ваша встреча с патриархом Кириллом. О чем Вы говорили?

– Помимо приятных слов о вкладе музея в дело сохранения культурного наследия, было подтверждено, что законопроект не будет распространяться на музейный, библиотечный, архивный фонды. Очень важно, что эти фонды тронуты не будут. Наша главная общая задача, и об этом на встрече с патриархом тоже говорилось, это сохранить то, что возможно.

В этом году исполняется 650 лет с момента основания Спасо-Андроникова монастыря и со дня рождения Андрея Рублева (17 июля), а также 50 лет со дня открытия для широкой публики экспозиции музея имени Андрея Рублева. Патриарх откликнулся, он готов совершить молебен в обители по случаю 650-летия со дня рождения великого иконописца и принять участие в открытии выставки и конференции, посвященных Рублеву. Это будет совместный проект нашего музея с Третьяковской галереей.

– Кстати, раз мы коснулись Андрея Рублева... Напомните, пожалуйста, сколько до нас дошло его икон?

– Совершенно безусловно рублевские – "Троица", это исторически зафиксировано, но, что бы о каких-то там утратах ни говорилось, там в основном вся живопись цела. Она кое-где дополнена, но все эти домыслы о том, что якобы до нас не дошло ни одной иконы кисти Рублева, неправомерны, их никто всерьез не воспринимает. Далее Звенигородский (деисусный) чин ("Спас", "Архангел Михаил", "Апостол Павел"). Эти иконы сильно утрачены, но та живопись, которая фрагментарно уцелела, она просто как стеклышко, что называется. Далее идут сложности: в мае 1408 года Андрей Рублев и Даниил Черный приступили к работе над росписью Успенского собора во Владимире. Летом 1410 года Владимир был разграблен татарами, и собор горел. Вероятно, после этого были написаны иконы для иконостаса. Точно усмотреть там присутствие Рублева сложно – что-то там есть, а что-то можно оспаривать, поскольку сохранность неровная.

– Музей находится на территории недействующего Спасо-Андроникова монастыря, где был похоронен Андрей Рублев. Как складываются взаимоотношения музея с общиной?

– Мне повезло, потому что настоятель Спасского собора монастыря протоиерей Вячеслав Савиных – художник по образованию. У нас дивные отношения, мы почти не ссоримся. Встречаемся, перезваниваемся, обмениваемся книгами. В храме проводятся регулярные богослужения. Кстати, там от Рублева сохранились только фрагменты орнамента на откосах алтарных окон, все остальное было утрачено в результате многочисленных пожаров.

– Ответственность за собор несет музей или Церковь?

– Конечно, музей. Есть попытки отдельных групп найти там новые мощи, расписать собор в стиле Андрея Рублева. Слава Богу, отец Вячеслав аккуратен и робок.

– Как протекает сотрудничество Вашего музея с Церковью?

– Мы делаем каталоги для церковных музеев, в частности, для церковно-археологического кабинета Московской духовной академии, описываем иконы на выставках из разных церквей, участвуем в совместных конференциях, наши специалисты преподают в Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете, участвуют в советах реставрационных мастерских. Так что я не знаю, как еще лучше сотрудничать, – ну, если только постричься. Кстати, мне предлагали – в Троице-Сергиеву лавру.

Между музеями и Церковью противоречий нет, нужно только подтянуть законодательную базу и опираться на нее в повседневности.