Иван Охлобыстин: "Если дети решат составить мою биографию, в ней будет всего одно слово: "брехня"

В новом сериале ТНТ "Интерны" актер, режиссер, священник и многодетный отец Иван Охлобыстин играет врача. О том, почему ушел из церкви в кино, Иван рассказал "Труду".

– В "Интернах", не желая того, вы становитесь руководителем практики и говорите, что вам подсунули команду имбецилов. В жизни делаете что-то против воли?

– Я однажды исследовал меру своих обязанностей по отношению к миру и выяснил, что по большому счету никому ничем не обязан: ни обществу, ни искусству, ни государству. Я честный налогоплательщик, если я проказничал, то был за это адекватно наказан, я служил в армии, переводил бабушку через дорогу. Единственное, кому я обязан, и эта обязанность осязаема, – детям. Я должен содержать их, воспитывать. И если любая обязанность должна вызывать раздражение, то эта – сладкое чувство. Есть все-таки у меня якорь, который привязывает к реальной жизни.

– В каких больницах вы сами лечитесь и лечите детей?

– Я – многодетный отец и поэтому постоянный клиент травмопункта. Когда привожу окровавленное чадо, улыбкой встречают независимо от диагноза. Недавно Савва выдал: то ли проглотил, то ли не проглотил заколку. Три года ему, ничего толком не добьешься. Проверили: оказалось, не глотал. Подарили доктору тортик и уехали.

– Ваш отец был врачом. Почему не продолжили династию?

– Отец говорил, что из меня получится хороший хирург. Научил многому: я сам могу рваные раны зашивать, плечо вправлять... Но беда в том, что еще в школе я решил стать режиссером.

– Каким-то медицинским премудростям научились за время съемок?

– Ну, мы-то в 90-е сформированы, чего-чего, а шприцами нас не надо учить пользоваться. Я же медбрат, у меня и справка есть. Сумею даже трахею ручкой вскрыть, если потребуется.

– Как вам семь лет жилось без кино? Почему вы снова начали сниматься?

– Я думаю, можно быть частью киномира и не испачкаться грязью, которая в нем есть. Кинобизнес априори не является грязным. Если бы это был столп нечистот, можно было бы, конечно, облететь вокруг него, поморщиться и полететь дальше. Но это общественный механизм, большая конструкция, в которой есть и хорошее, и плохое. Что считать негативом?

– Вы вернетесь в церковь? Спрашиваю, не будучи уверенной в том, что вы действительно от нее отлучены.

– Я люблю религиозный институт. И поскольку я являюсь источником возможной критики, через меня могут критиковать церковь в целом. На роль в фильме "Царь" меня благословил покойный патриарх Алексий II. Де-юре все в порядке – съемки были одобрены церковью. Но "Царь" все равно вызвал критику. Причем со стороны священников, которых я безгранично уважаю. И когда поднялся этот шум вокруг фильма, я задумался: да, если отбросить все лишнее, интриги, PR, рассуждать сухо, получается, что какая-то часть публики все же искушается, а значит, критика оправдана. Что делать? Я написал патриарху письмо, где объяснил, что мой эксперимент по части совмещения зарабатывания денег и священнослужения не удался.

И поэтому, чтобы избежать критики церкви, меня надо дистанцировать. Пока я снимаюсь, я не имею права венчать, исповедовать и так далее. Это печально, но справедливо. Я пока связан с кино контрактами – "Интерны", "Чапаев", еще кое-что есть. Как только освобожусь от этих обязательств, снова буду отпевать, крестить и исповедовать.

– Для вас важно, чтобы ваш ближний пришел в церковь?

– Мне жаль, что сейчас не пришло еще время массовой миссионерской деятельности. Ведь есть вещи, о которых люди даже не догадываются. А ортодоксия – она красива, как бриллиант. Я просто человек любознательный. В церковь пришел по сердцу, но мозг все равно не перестал работать. Пытался разобраться, что же мне так нравится в церкви. Понял. Перевел для себя на язык удобоваримый.

– Одна из заповедей Божиих – если тебя ударили по одной щеке, подставь другую – вызывает больше всего противоречий. Вы так воспитываете своих детей?

– Дома меня топчут – они же в большинстве своем женщины. А я перед женщинами бессилен. В школе у них своя жизнь, я в нее не лезу. Школа у нас церковно-приходская, но сдают они экзамены за среднюю школу, как все. В плане личной безопасности как это происходит: мы идем по городу, гуляем. Я говорю: кто-то вас преследует. Видите, между двумя "ракушками" вы пролезете, он – нет. Если преследуют, сдаваться надо органам правопорядка. Но делать это нужно рядом с магазином, с банком, где видеокамеры, чтобы был документ. При этом хорошо бы стекло разбить, чтобы был второй факт, по которому пишется акт.

– Я читала, что в первый же день знакомства со своей женой вы решили, что у вас будет не менее семи детей. Пока их у вас шестеро...

– Я представлял, что буду многодетным отцом и буду хорошо зарабатывать. Но поскольку я был разумный малыш, то не строил планов, как в точности достигну этого. Фактор случайности не дает возможности все систематизировать. Я логичен, но до какого-то предела. Есть глобальное исключение из правил – все, что касается любви. Преступно пытаться управлять этим процессом. Это как падающая звезда.

– Про вас столько всего понаписано, как про нескольких человек, друг на друга не похожих. Неправду пишут или это вы такой: многоликий?

– Если когда-нибудь мои дети решат составить биографию своего предка, в ней будет всего одно слово: "брехня".