Обновление в разделе Молитвословия: Каноны празднику Успения Пресвятой Богородицы с толкованием

Каноны празднику Успения Пресвятой Богородицы с толкованием священноинока Симеона (Дурасова) изданы по благословению митрополита Московского и всея Руси Корнилия в в 2006 году.

Текст для удобства читателей размещен в формате *doc (466.43 Kb), при этом сохранилось его исходное форматирование. Скачать текст можно по ссылке, данной выше. Предлагаем вашему вниманию отзыв на это издание культуролога, преподавателя из Санкт-Петербурга Л.О.Свиридовой, а также предисловие к изданию священноинока Симеона.

Ряд событий и публикаций последнего времени свидетельствуют о возросшем интересе к старообрядческой традиции. Этот интерес говорит о том, что есть люди, которые, если и не готовы вполне, то уже хотят услышать весомое слово староверов о их уповании.

Каким будет это слово? Безусловно, оно должно быть о самом существенном, о Боге. Следовательно, оно должно быть богословием. И, прежде всего, богословием литургическим. Ведь именно древнее литургическое слово было осознано хранителями благочестия в его иконной красоте, а потому и в канонической незыблемости. Эта незыблемость отнюдь не означает косной неподвижности в отношении к слову, но требует благоговейного и внимательного к нему отношения. Такое отношение неизменно воспитывается и сохраняется в старообрядческих общинах всех согласий. Но достаточно ли этого? Ведь богословие древних отцов подобно солнечной заре просвещало всю вселенную, а не только сплачивало верных. Что в сегодняшнем старообрядческом мире свидетельствует во вне о красоте литургического слова? Такое свидетельство как нам представляется есть.

Передо мной две небольших по формату брошюры – издание канонов Праздникам Успения* и Пятидесятницы с переводом и комментариями священноинока Симеона. Первые абзацы предисловия повествуют о том, что это издание было задумано как пособие для изучающих церковно-славянских язык, такому впечатлению способствует и формат издания. Однако после обращения к тексту комментариев становится понятно, что работа, проделанная автором перевода, много более значительна, чем составление учебного пособия. Богатый ассоциациями из патристических сочинений и других памятников восточнохристианской письменности комментарий представляет собой реконструкцию того контекста, в котором творение византийских гимнографов обретает кристальную ясность.

Автор не выводит на первый план задачу апологии древних славянских переводов, но убедительно показывает на многих примерах творческую свободу их создателей. Этому способствует и привлечение греческого оригинала текста канонов, сопоставление его с различными славянскими изданиями XVI в. Вместе с тем, в отдельных наиболее сложных случаях читателю предлагается авторская реконструкция и интерпретация гимнографического текста. Способность автора трепетно и чутко всматриваться в поэтический текст гимнов передается и читателю, призывая его к сотворчеству в восприятии литургического слова.

Хочется выразить надежду, что итогом начатой работы будет фундаментальное исследование, содержащее комментарий к канонам всех двунадесятых праздников.

Как часто в нашей истории возникали разговоры о том, что Церковь должна что-то явить, сказать русскому обществу. Как часто эти разговоры звучали в тот самый момент, когда неосознанным и неуслышанным оставалось самое ценное в церковной жизни...

Л.О.Свиридова, преп. кафедры теории и истории культуры СПбГУКИ, кандидат культурологии

КАНОНЫ ПРАЗДНИКУ УСПЕНИЯ ПРЕСВЯТОЙ ВЛАДЫЧИЦЫ

НАШЕЙ БОГОРОДИЦЫ И ПРИСНОДЕВЫ МАРИИ

Творение преподобных и богоносных отцов наших Козмы епископа маюмского и Иоанна Дамаскина, инока и презвитера Лавры Саввы освященного. Церковно-славянский текст с переводом и комментарием священноинока Симеона – Балашиха, 2006

Предисловие

Вниманию читателя предлагается второй выпуск из серии комментированных изданий канонов на двунадесятые праздники. Первым выпуском в 2004 году были напечатаны текст и комментированный перевод канонов праздника Пятидесятницы. Идея такого издания зародилась в 1997 – 1999 годах, когда мне довелось преподавать в Духовном училище при Старообрядческой Митрополии Московской и всея Руси. Именно таким образом, как я пытаюсь это делать теперь в брошюрах, объяснял я тогда сложные тексты праздничных канонов. Это были занятия по церковно-славянскому языку. Но от чисто языкового перевода мы постоянно обращались к истолкованию текстов Священного Писания, к начаткам богословия, к истории Церкви. Попутно с изучением языка шло усвоение многообразных знаний, нужных грамотному и увлеченному церковному труженику.

Надо подчеркнуть, что молодые люди – участники тогдашних занятий – имели разную степень общеобразовательной подготовки. Тем более радостно было видеть, как оживленный интерес к предмету передавался от одних к другим. Неоднократно слышанные в церкви, священные, но непонятные слова – оживали, наполнялись таинственным глубоким смыслом, всё больше влекли к себе. Перед юными клириками приоткрывался внутренний мир тех, чьи лики они видели на иконах; казалось бы, столь далекие от нас древние святые становились ближе, входили в нашу нынешнюю жизнь.

Последующие годы далеко раскидали наших учеников. После выхода из стен училища далеко не всем удалось продолжить и углубить свое духовное образование. Благодарение Богу, если кто-то из них когда-то сможет просто и понятно объяснить другому христианину пророческий смысл псалма, глубокое богословское содержание тропаря или стихеры. О, если бы в их памяти осталось, по крайней мере, то, что пространные тексты, составляющие наши многочасовые храмовые службы, писались не только для пения, чтения и слушания, но для восприятия умом и сердцем! Если ученик хотя бы на всю жизнь усвоит, что правильно, нормально, естественно – стремиться понимать богослужение, внутренне переживать его, а не просто исполнять положенный устав, – и тогда труд учителя можно считать не напрасным...

Но все-таки плоды могли бы быть обильнее и ценнее. С течением лет я еще более убеждаюсь в том, что изучение содержания богослужения есть самая правильная основа православного образования. Образование же, оторванное от этой твердой почвы, не способно нести в себе святоотеческий дух, бессильно передать то целостное восприятие веры, мира и жизни, которое было свойственно подвижникам и учителям Церкви. Но обучение, о котором мы говорим, должно происходить в живой и неразрывной связи с церковной молитвой. Только так можно воспитать хорошего священника, чтеца, певца – и просто христианина, сознательно и преданно любящего свою мать – Святую Церковь. И тогда этот христианин будет в состоянии дать обоснованный, принципиальный ответ в защиту древнего литургического предания Церкви тем, кто обвиняет Православие в консервации якобы "ветхого", "отжившего", "никому не понятного и не нужного".

Теперь – о самой брошюре и изложенном в ней материале. Мне думается, что наиболее эффективно было бы использование ее в качестве пособия для специальных семинарских занятий. Но может она пригодиться и учителю воскресной школы для взрослых, желающих понимать смысл того, что поется или читается в храме, но при этом не имеющих времени "забираться в глубину". Каждый опытный преподаватель знает: чтобы основательно сказать даже малое, надо знать гораздо больше того, что говоришь. Поэтому постоянные отсылки к греческому оригиналу, которые могут показаться загромождающими текст брошюры, – отнюдь не излишни. Всегда можно сократить и упростить материал, в соответствии с задачами, которые ставишь. Зато, если возникнут вопросы по отдельным деталям перевода, у преподавателя будет, на чем основывать свое объяснение.

Как и при изучении канонов Пятидесятницы, так и на этот раз, я постоянно пользовался серией очерков Михаила Скабаллановича "Христианские праздники. Всестороннее освещение каждого из великих праздников со всем его богослужением", 6-я книга которой посвящена празднику Успения Пресвятой Богородицы (Киев, 1916; репринт: Св.-Троицкая Сергиева лавра, 1995). Но я ставил перед собою иную цель, нежели этот известный историк-литургист прошлого века. Моей целью было максимально раскрыть догматическое и художественное содержание самого текста канонов и показать стиль творческой работы их авторов. Мне хотелось также показать, как более древний славянский перевод канонов, который содержится в дораскольных богослужебных книгах, во многих случаях может быть использован для восстановления первоначального греческого текста. Но изучать само содержание праздника, историю его установления, его литургическое развитие – надо, несомненно, по пособию Скабаллановича. Недавно киевским Православным братством св. Льва Великого предпринято новое издание серии его очерков "Христианские праздники".

И, наконец, несколько мыслей о празднике Успения. Историки и мыслители не раз отмечали, что этот праздник изначально имел у нас на Руси особенное значение. Существовал стойкий многовековый обычай посвящать этому празднику кафедральные соборы. Софийские храмы в Киеве и Новгороде имели своим престольным праздником Успение Пречистой. По уже сложившейся традиции, Успенскими впоследствии были соборы во Владимире и в Москве, в Рязани, Ростове, Ярославле, Вологде, Великом Устюге – и это далеко не полный список. Успенский Киево-Печерский монастырь был первым центром и рассадником иноческого жития и духовного просвещения. Достаточно уже вспомнить то, что митрополиты, а затем патриархи Московские и всея Руси в наиболее торжественной форме назывались "правящими престол святыя великия соборныя и апостольския Церкве, пречистыя Владычицы нашея Богородицы, честнаго и славнаго Ея Успения".

Знакомство со списками храмов Москвы XIX века показывает, что среди них преобладали церкви, посвященные Покрову Пресвятой Богородицы, но и Успенские продолжали занимать одно из первых мест, числом уступая, кажется, только Никольским. Между тем, Успение и Покров – два праздника, наиболее полно выражающие одну общую идею: всемирного, непрестанного и непобедимого заступничества Богоматери за христианский род.

Характерно, что изображение на иконах обоих празднуемых событий – Успения Владычицы и Ее явления во Влахернском храме, которое вспоминается в праздник Покрова, – имеет принципиальное сходство. В обеих иконных композициях Богородица представляется Центром, вокруг которого собрана вся Церковь – земная, в лице апостолов и других святых, и небесная, в лице ангелов. По своему смыслу, и сам праздник Покрова, учрежденный молодой Русской Церковью в XIX веке, может рассматриваться как "продолжение в вечности" праздника Успения. Молитвенно взирая на икону "Покрова", нельзя не вспомнить один из замечательных стихов успенского канона преподобного Козмы Маюмского:

Яко да воздевши руце, исходиши, Всенепорочная, –

руце, имиже Бога носила еси плотию, –

с дерзновением, яко Мати, рече к Рожденному:

яже Ми дал еси, во веки сохрани...

Именовать Успение "Богородичной Пасхой" или "второй Пасхой" в русской духовной книжности стали относительно недавно, не раньше конца XII века, под влиянием традиций Палестины и Афона. Но мы уже знаем, что праздник Успения и связанный с ним праздник Покрова – изначально стали для Русской Церкви глубоко символичными. Было бы, наверное, слишком просто видеть в этом только выражение веры в то, что Русь есть "удел Богородицы" и находится под Ее особым покровительством. Конечно, такое убеждение не могло не перейти к нам от Византии, вместе с ее церковным строем, с ее гимнами, в которых Божию Матерь величали:

Радуйся, Церкви непоколебимый столпе,

Радуйся, Царству нерушимая стено...

а себя, обращаясь к Небесной Царице, называли: "достояние Твое", "град Твой", "людие Твои". Но не содержится ли в выборе нашими предками именно Успения и Покрова – еще какое-то знамение? Не скрыт ли здесь окончательный смысл истории Руси, ее Церкви и Царства, который в полноте проявится в ее грядущих судьбах?

Дай, Господи, нам, служителям Твоим на Русской земле, познание Твоей воли, – как о нас самих, так и о всем нашего Отечестве, – дай нам разум истинный, чтобы разуметь "знамения времен" (Мф. 16, 3) и не оказаться во "время посещения" (Лк. 19, 44) недостойными и неготовыми. Ища, всегда и повсюду, прежде всего, "Царства Божия и правды Его" (Мф. 6, 33), будем непрестанно утверждать и просвещать свои души благочестием, по сказанному Апостолом: "Слово Христово да вселяется в вас обильно, со всякою премудростью; научайте и вразумляйте друг друга псалмами, славословиями и песнями духовными, во благодати воспевая в сердцах ваших Господу" (Кол. 3, 16). А Пресвятую Владычицу нашу Богородицу и Ее верных служителей, наших учителей, – святых песнотворцев, обогативших Церковь запечатленными в гимнах возвышенными созерцаниями, – будем просить не оставлять нас, недостойных, своею молитвою.

Выражаю глубокую благодарность инокине Нине (Ларионовой) за важные и ценные замечания, а Сергею Леонидовичу Лещеву и Антону Викторовичу Хрусталеву – за прекрасное художественное оформление этой работы.