Общественность продолжает обсуждать законопроект "О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в федеральной и муниципальной собственности", а тем временем в конце марта правительство передало Русской православной церкви Новодевичий монастырь – последнюю столичную обитель, которая оставалась вне ведения Московского патриархата. Сотрудники и реставраторы Государственного исторического музея, чей филиал расположен на территории монастыря, уже начали освобождать помещения и переезжать на Измайловский остров, в корпуса Николаевской военной богадельни. Директор Московского государственного объединенного музея-заповедника "Коломенское – Измайлово – Лефортово – Люблино" Людмила Колесникова рассказала корреспонденту "Интерфакс-Религия" Елене Веревкиной о возможных сложностях переезда и высказала свое мнение о законопроекте.
– Людмила Петровна, сформулируйте, пожалуйста, свое отношение к законопроекту о передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения. Насколько, по Вашему мнению, целесообразно передавать Церкви редкие памятники культуры, иконы? Хватит ли у Церкви возможностей, чтобы обеспечить их сохранность?
– Возможно, закон и нужен. Давно пора четко расставить все точки над i. Однако я считаю, что к таким вопросам, как передача в Церковь движимых памятников искусства, икон, особенно древних, надо каждый раз подходить очень и очень осторожно. Я еще раз напомню, что в свое время культурные ценности нашей страны были спасены именно благодаря музеям. И это не просто церковные предметы – это наше русское искусство. Я считаю, что если иконы XV-XVI веков будут переданы в Церковь, где нет особых условий хранения, нет специальной охраны, можно очень много потерять. Все надо делать постепенно и ни в коем случае не делать в такой горячке, в которой иногда у нас пытаются решить некоторые наболевшие вопросы. Верующий человек придет к иконе и в музее и может остаться один на один с религиозным произведением. Я считаю, что можно рассматривать вопрос передачи ценностей Церкви, но лучше, когда особо ценные произведения искусства останутся в музеях, что даст возможность обеспечить их сохранность на многие столетия. Ничего нельзя делать сгоряча, тем более что очень многие храмы пока находятся не в очень хорошем состоянии, они не отреставрированы и не отремонтированы, нужно совершенствовать систему их охраны, так что всему должно быть свое время.
Такой законопроект нужен, но он должен быть очень взвешенным, очень осторожным. Обязательно должен быть диалог между религиозной властью и светской, музейщиками, теми которые хранили и берегут эти ценности. Приведу пример Греции: там наиболее известные, ценные иконы передаются в музеи. А ведь христианство пришло к нам оттуда, из Византии. Иконы доступны, и у них есть полная гарантия сохранности на многие столетия.
– Какие основные требования Вы предъявляете к законопроекту? Каким образом должен быть прописан вопрос об ответственности за переданные ценности?
– Я могу сказать о некоторых нерешенных проблемах на примере нашего музея. У нас на территории есть четыре действующих храма, мы мирно сосуществуем. Однако в Казанском храме у нас находится 184 единицы хранения – 184 иконы, с 1943 года они записаны в наш основной фонд. Церковь Казанской иконы Божьей Матери была построена еще царем Алексеем Михайловичем и там сохранились иконы XVI-XVII веков, записаннные в наш фонд, а мы до сих пор не можем подписать с приходом договор о том, что они берут на себя ответственность за их сохранность. У нас нормальные взаимоотношения, наши хранители и реставраторы приходят проверять состояние икон, но опять-таки, закон есть закон. Я прошу, чтобы были договорные отношения, в которых будет четко прописана ответственность каждой стороны. Сегодня существует две проблемы – ответственность за сохранность музейного фонда и ответственность за состояние архитектурных памятников. Если фондовые предметы находятся в Церкви, значит, полную ответственность нужно возлагать обязательно на церковную общину или на ее старосту. Это должно быть очень четко юридически прописано. На протяжении двадцати лет я никак не могу подписать договор с приходом, можете себе представить? Казалось бы, мелочь, но почему так происходит – сама понять не могу.
– В Измайлово переезжает музей, ранее находившийся в Новодевичьем монастыре. На какой стадии находится переезд?
– Он только начался, это огромная работа. Помещения, в которые их перевозят, в жутком состоянии, а реставраторы должны работать в приспособленных реставрационных мастерских. Сейчас там делают текущий ремонт, чтобы там хоть чисто было, но приспособить помещение – это длительный процесс, на это могут уйти годы, я это знаю по нашему музею. Нам пришлось потратить десятилетия на все проектные работы и их утверждение, и только потом, в последние годы, стало видно, как прекрасно Коломенское. На это ушли годы незаметной скрупулезной работы.
Большие трудности придется преодолевать. Но мы, чем нужно, своим коллегам поможем.
– Как проходят реставрационные работы в Коломенском? С какими трудностями Вы сталкиваетесь при организации рабочего процесса?
– Коломенскому повезло. Для него настала вторая или третья молодость. В свое время мы разработали план реставрации и утвердили долгосрочную программу развития Коломенского, и сейчас я могу гордиться: у нас закончены все реставрационные работы. Отреставрирована Церковь Вознесения 1532 года, памятник ЮНЕСКО. Но вот опять, смотрите: церковь Казанской иконы Божьей Матери находится на Государевом дворе, это неотъемлемая часть всего комплекса "Коломенское". Неотъемлемая часть, ее нельзя оторвать, но поскольку она находится у общины, то общине и поручено вести все реставрационные работы. Это памятник XVIIвека, у общины нет средств его реставрировать. И вот мне как уколом стоит эта чудесная церковь дивной красоты, где хранится наша последняя чудотворная Державная икона Божьей Матери. Мы не можем ее отреставрировать – опять-таки юридические казусы, потому что получается, что церковь находится не в ведении музея, она не является частью нашего комплекса, и Правительство Москвы не имеет права тратить средства на ее реставрацию. Как разделить полномочия? С одной стороны, эта церковь – неотъемлемая часть всего нашего архитектурного комплекса музея, а с другой – мы не можем ничего сделать. У прихода нет средств на такую большую, комплексную реставрацию, а мы не имеем на нее юридического права. Это моя боль. Осталась у нас не приведенной в порядок одна только церковь Казанской иконы Божьей Матери.
Все остальное мы в Коломенском отреставрировали, из руин восстановили, причем шла очень четкая научная реставрация, созывались расширенные методические советы. Нам никто не сможет сказать, что мы что-то нарушили. Да, работа была многолетней. Почти двадцать лет мы занимаемся восстановлением Коломенского, восстанавливаем не только сами памятники – восстанавливаем ландшафт, потому что Коломенское – это и памятник природы. И сейчас я могу гордиться, что у нас закончены все работы.
– Ранее со стороны Русской церкви высказывалась просьба построить в Коломенском храм-памятник участникам Полтавской битвы. Эта инициатива находит отклик?
– Да, такая инициатива была высказана, и мы ее поддержали. У нас сейчас воссоздан дворец Алексея Михайловича – восьмое чудо света. Он воссоздан не на историческом месте, а в другой части Коломенского, в Дьяково, потому что в сам Государев двор этот дворец уже невозможно было вписать. Это могло привести к непоправимым потерям, пришлось бы вырубить много деревьев. Было решено поставить этот дворец в другом месте, но по тем же сторонам света – так же, как было при Алексее Михайловиче. Вот этот дворец соединялся переходом с церковью Казанской иконы Божьей Матери (это был домовый храм), и Алексей Михайлович и его супруга ходили по этому переходу на службу. Дворец весь воссоздали, воссоздали переход и оставили большую площадку, на которой стояла Казанская церковь. Поэтому если будет общее решение государственной и духовной власти, что там нужно восстановить храм, тогда получится просто великолепный, законченный комплекс. Причем этот памятник действительно должен быть построен в честь победы в Полтавской битве, ибо именно в этом дворце Петр праздновал эту победу. Инициатива была, но пока развития не получила.
– В Коломенском царит особый дух. Это ощущение разделяют очень многие. Некоторые даже склонны связывать с этим местом разного рода мистические явления. Есть люди, которые говорят об образовавшемся там "временом разломе", якобы позволяющем переноситься во времени. Как Вы к этому относитесь? Имеет ли место научно доказанная аномалия?
– Да, я думаю, что есть тут какая-то особая энергетика, в Коломенском существует даже какой-то особый микроклимат. Я двадцать первый год работаю в Коломенском и иногда поражаюсь: город рядом, а у нас в Коломенском какой-то другой, мягкий климат. Посмотрите, какие великолепные сады здесь, сейчас все цветет, и действительно есть какая-то удивительная аура – аура древнего намоленного места, где сосредотачивались духовные силы человека в моменты испытаний. Дмитрий Донской уходил отсюда на Куликовскую битву, Иван Грозный получил в Коломенском весть о взятии Астрахани, потом Петр Первый узнал здесь о победе под Полтавой. Этот сгусток эмоций как-то аккумулировался здесь, в Коломенском, в добрую, удивительно светлую энергию. Пока это научно никак не доказано, но отрицать этого нельзя. Может быть, через столетия люди узнают что-то новое об этой энергетике, но то, что она присутствует у нас в Коломенском, это факт. Люди чувствуют это, они идут сюда просто гулять, просто сидеть на лавочке под дубом или под липой, и они заряжаются этой энергией. Как это объяснить, я не знаю.
Источник: Интерфакс-Религия
