Исключение

Сегодня день памяти святителя и исповедника Луки (Войно-Ясенецкого), архиепископа Симферопольского и Крымского. Всю свою жизнь он посвятил исполнению двух главных заповедей Евангелия: о любви к Богу и о любви к человеку. Будучи архиепископом – врачевателем человеческих душ, он до конца дней оставался и целителем недугов телесных, стремясь восстановить в человеке утраченную радость и полноту богодарованной жизни.

Для меня всегда бывает даже не приятной неожиданностью, а каким-то особенным, редким подарком встреча с человеком, который лично знал, или даже просто видел святителя Луку. Эти простые, бесхитростные рассказы, с их живыми деталями, чёрточками не заменишь ведь ничем – никакими монументальными трудами, очерками и статьями.

Вот и сегодня подошла... хотел написать "старушка", но как-то не вяжется к этой, пусть даже и сильно пожилой женщине наименование "старушка". Она невысокого роста, сутуловатая, но какая-то необыкновенно энергичная, живая, экспансивная даже...

– Я, – говорит, – батюшка, крымчачка. Это такой народ, очень малочисленный теперь, можно сказать совсем исчезающий... Так вот, представьте себе, мои предки с самой глубокой древности живут в Крыму. С раннего средневековья даже... ну, так получилось – живут себе, живут, и вот – дожились... до меня, грешной. И я всегда знала, что мы – потомки готов, только под влиянием хазар принявшие в 8 веке иудаизм. А мой род позже смешался ещё и с итальянцами. Вот откуда у меня такое странное для крымчаков имя – Анджело, ну и фамилия ему под стать – Ламбрози.

Детство у меня было тяжёлое, беспросветное, папа пил страшно, маму поколачивал, а она, бедная лямку тянула из последних сил. Нищета, голод... что и говорить – хлебнули мы сполна... Ну, не мы одни, конечно, время такое было... Вообще моя семья чудом в живых осталась. Просто мы перед самой войной поехали в Ленинград, да там и застряли, а всех наших родственников, кто в Крыму остался, – всех до единого, – немцы расстреляли.

И вот, когда вернулись, соседка наша – украинка, баба Ганна слепая, – высокая такая, прямая, – попросила, чтобы я время от времени водила её в церковь. Ну, мне то что: привела – увела и всё. Дело не хитрое.

А я не то, что не крещённая была, а вообще, можно сказать, никакого отношения к вере не имела... причём ни к какой. Но поскольку нас – крымчаков – за веру иудейскую считали евреями, то и отношение у меня ко всем было настороженное, если не сказать враждебное. Вообще я дикарка была, даже озлобленная, пожалуй, на всех: за жизнь убогую, за нищету, за беспросветность...

И вот как-то раз привела я бабу Ганну... а в центре храма после службы поставили такое специальное кресло, сидя в котором проповедовал, а потом давал прихожанам крест для целования святитель Лука.

Проповедь закончилась, я Ганну подвела, она к кресту приложилась и вот владыка мне тоже крест даёт, а я так, знаете, по-детски насупилась и не хочу целовать.

– Ты почему крест не целуешь? – спрашивает святитель.

А я ещё больше заартачилась и молчу, только слышу – бабки шипят, ядовито так: "Да она, наверное, еврейка"...

Но святитель точно не слышит, спрашивает спокойно так, мирно:

– Как тебя зовут?

Я отвечаю:

– Анджело.

Владыка говорит:

– Ну-ка, наклонись ко мне ближе и громче скажи, по слогам.

– Ан-же-ло.

– Окончание?

– Ло... Анже-ло.

– И тут святитель как-то так торжественно, радостно даже, как будто, что-то необыкновенное узнал, говорит:

– Так целуй же крест!!!

Ну, я и поцеловала.

А потом смотрю на владыку... А он такой необыкновенный, красивый, ну, знаете, величественный, с бородой седой... а тут ещё и облачение архиерейское, митра, панагия.... А я что в жизни видела? – нищая грязная хата, пьяный батяня, рваньё, обноски, сопли, мамка несчастная...

И вот я святителю говорю:

– А ты кто такой?

Он отвечает:

– Я священник.

Понимаете... не владыка, не "архи" там какой-нибудь, а просто – священник.

Потом помолчал, берёт меня за руку и говорит:

– А ты ещё придёшь в Церковь... Потом.

Представляете? Так прямо и сказал, а ведь я ничего ему не рассказывала: ни то, что не крещённая, ни то, что родители у меня иудеи, ни то, что сама ни во что не верю – ничего, но он всё понял.

А потом я уже с Ганой отхожу и вот, у самого выхода чувствую, владыка нам в след смотрит, так... ну, как будто что-то сказать хочет. Я обернулась, и точно – встретила его взгляд – глубокий такой, мудрый, но мы уже далеко были, и он ничего не сказал. Только мысль вдруг так отчётливо пронеслась в голове, не детская совсем... ну, про нас с бабой Ганой слепой, мол, – это кто кого ещё водит?

Вот так... время прошло, много я начудесила в жизни, но и жизнь меня смирила скорбями... я окрестилась, приняла православие... Теперь, вот, в храм хожу, исповедуюсь, причащаюсь... а ведь для крымчаков это большая редкость.. можно даже сказать, исключение.