Понятие "современное искусство" состоит, как это видно невооруженному глазу, из двух понятий – "искусство" и "современное". Трудно спорить с тем, что искусство должно быть современным. Оно, как ни крути, таким и является в каждую эпоху. Но прежде, чем быть "современным", ему надо быть "искусством".
Тату и пирсинг – явления более чем современные, плюс, претендующие на имя искусства. Кто-то им это имя с радостью присвоит, и по нашим временам гнилой вседозволенности никто рта этим "присвоителям" не закроет. Нет, не кулаком. Боже сохрани. Логичной и серьезной аргументацией. Не закроет хотя бы потому, что адепты подобного "искусства" очень часто не вменяемы для серьезной аргументации. Их аргумент – "мне так хочется", "вы мне не запретите" ну и "козырная карта" – "это прикольно". Спорить бесполезно.
Итак, современность – не критерий принадлежности к искусству. Граффити на стенах рисовали еще в Помпеях, вплоть до самого рокового извержения Везувия. Эти граффити можно и нужно изучать, но не как искусство, а как проявления бытового сознания, нанесенные углем или гвоздем на стену. Это вам не быки на стене пещеры, которые до сиз пор словно бегут, хотя и нарисованы в незапамятные времена. Это по форме – граффити, а по сути – искусство. Нынче же искусство скатывается до уровня граффити, удерживая по инерции старое название.
Нельзя безнаказанно расширять поле искусства, включая в него все подряд, вплоть до матерных частушек и зэковских наколок. Только смерч или торнадо всасывают в себя все без разбора. Отличительная черта искусства – избирательность.
Бедный Малевич родил свой нелепый квадрат черного цвета, как вершину мыслительной деятельности; как радикальный отказ от художественной формы; как символ смерти и угасания, если угодно. Эпоха ли повлияла, или душа "созрела" до полной слепоты – вопрос. И этой своей подчеркнутой безыскусственностью Малевич изрядно навредил тщеславным бездарям. Те возомнили, что можно вот так же легко войти в число "концептуалистов", не умея нарисовать ни муху на яблоке, ни лошадку на водопое.
Я помню, как-то в Минске беседу нескольких владык. Один из них рассказывал собеседникам о переводческих Библейских трудах. Главной проблемой он называл то, что "концептуалистов" так много, как пираний в реке Амазонке. Все лезут с мировоззренческими и методологическими советами. Но при этом, знатоков в еврейском и греческом языках нужно искать днем с огнем. И не найдешь. Ибо их мало и свойство их, как редких специалистов, не орать, а работать незаметно и тихо. Зато на каждом шагу знатоки Талмуда, ветхозаветной психологии, археологи и просто наблюдатели за исполнением пророчеств. Кажется, подобная ситуация – в любой сфере жизни. Педагоги горько шутят: "Не умеешь учить детей, учи педагогов". Факт. Самые невозможные собеседники на темы воспитания, самые дубовые и не понимающие элементарных вещей персонажи обретаются в среде академиков педагогических наук. Сам видел и никогда не забуду. Теоретику легче скрыть практическую бездарность. Это – подарок времени. Тот, кто не умет забить гвоздь, носом чует, как стать директором заводика по производству скобяных изделий.
Имею смелость предположить, что изрядная доля "крикливых концептуалистов" в искусстве руководствуются не поиском истины и выражением ее при помощи художественных средств. Имею смелость предположить, что источник их активности расположен в другой области, а названное выше никогда не ночевало в их голове. Искусство нынче даже не претендует на поиск истины и на ее выражение средствами художественной деятельности. Релятивизм одолел. Скажи о том, что истина есть, а ты ей пытаешься служить, с тобой друзья по цеху здороваться перестанут. Не надо, дескать, ничего искать, поскольку искать нечего. Нужно отображать, интерпретировать, лепить из кусочков реальности фантастическое новое целое. Ну и так далее. Это – мейнстрим. Полейте это алкоголем и успокойтесь. Перед вами – современное творчество.
Наше время, как никакое прежде, дает возможность бездарности стать известной и изобразить из себя гения. Можно петь, не имея голоса, защищать диссертации, ни бельмеса не понимая даже в ее названии. Можно все. Бездарностям уютно в современности так, как уютно в лесу шайке разбойников. В сосисках нет мяса, в кефире нет молока. Так к чему вам искусство в искусстве? Уж не больно ли вы горды, требуя на исходе времен подлинных талантов? Известность нынче требует наглости, жажды денег и сексуальности. А это – полная противоположность тому, чем богаты гении.
Давайте будем вести диалог! Давайте. Нет ничего сладостнее диалога. Но с Остапом Бендером невозможно вести диалог. Его выбрасывают вон с корабля, а он кричит: "Давайте спорить! Я так вижу мир!" Он и залез на корабль, имея в виду личные цели, а не служение искусству.
Прежде, чем дать человеку заказ, с ним нужно поговорить. Если человеку сказать нечего, ему и рисовать нечего. Это наша эпоха, повторюсь, позволила петь тем, от кого глубокой и выстраданной фразы ждать не приходится. "Фанеру" выключи, он и замолчит тут же.
Бендеру дали заказ впопыхах. Ситуация принудила. А вот мы, не спеша, попросим всех мастеров перфомансов и инсталяций рассказать нам о своих поисках и мировоззренческих закоулках. И психолога позовем. Вполне возможно, разговор обнаружит перед нами ярко выраженного маньяка с неудовлетворенной жаждой всемирной власти, или Наполеона, который обречен никогда не увидать ни Тулон, ни египетский поход. Свой сгусток страстей и недостаток образования они готовы вывалить на невинный мир. Глядите, мол, плебеи, но руками не трогайте. Издалека приобщайтесь.
То и дело подмывает спросить очередного концептуалиста: "Собачку, пожалуйста, нарисуйте. Только так, чтоб похоже было". И всякий раз боишься услышать нецензурную речь по поводу высоких материй, которые нам, профанам, не понятны. Вот в Киеве каждое воскресенье выстраиваются очереди в Пинчук-арт Центр. Очереди, доложу вам, что в твой Мавзолей в оные времена. А чего смотрят? Голову коровы, облепленную мухами или подобную чушь. Им унитаз использованный и не смытый покажи (в видах экспоната, разумеется), они будут цокать языками и рассуждать. Кто поначитаннее – об идеях трансцендентных и имманентных. А кто так, погулять вышел, заткнет нос и будет ждать очереди на выход. Испортили народ, конкретно. Концептуалисты испортили. Якобы к цивилизации приобщили, а на самом деле просто испортили. Слушаем не-музыку, едим не-еду, обмениваемся не-мыслями, интересуемся не-новостями. Доколе, братцы?
Сам видел. Очередь в арт-хаусный салон стоит длинная, змейкой вьется. Выходит женщина лет сорока. Плюется. Говорит людям: "Уходите отсюда. Это пошлость и гадость. Тут в трех кварталах – музей Западного искусства. Пойдите туда. Гляньте на Босха и на Веласкеса" Народ молчит. Кто-то негромко: "Ну вы же ходили". Она: "Ну да. Пойдите. Гляньте, ради интереса. Но это – не искусство".
Я в очереди не стоял. Мне даром не надо. Просто мимо шел. Услышал. Улыбнулся. Прав Ницше – "все великое рождается на улице".
Раз глаза деть некуда, будем смотреть. И слушать будем. Но не дадим себя обмануть. "Это не искусство".
Источник: Радонеж
