Ночью я проснулся от странных, непривычных для слуха звуков. С улицы доносился знакомый по фильмам про Афганистан и страны Востока, усиленный динамиками азан муэдзина, призывающий правоверных совершить ночной намаз. Выйдя на балкон, окинул взором ночной город. Красиво! Внизу сверкал огнями безлюдный проспект имама Шамиля. Справа едва просматривалось в темноте, казавшееся уснувшим море. Слева угадывались очертания подступавшего к самому городу хребта Тарки-тау, контуры которого на фоне пронзительно-чёрного неба обозначались мерцанием каких-то далёких огоньков. Интересно, кто ещё кроме меня и муэдзина не спит в это время в Махачкале?
Таких как я любопытных "смельчаков", добровольно приехавших в Дагестан здесь сегодня немного. Наплыва туристов в считающихся курортными приморских городах: Махачкале, Избербаше, Дербенте, тоже не наблюдается. Причина ясна – страх. Криминальный фон в республике действительно весьма высок – газеты пестрят сообщениями о заказных убийствах, ограблениях, подрывах, обстрелах и операциях по уничтожению бандгрупп, которые проводятся прямо в черте города. А после терактов в московском метро о дагестанском терроризме не знает только ленивый. Столкнулся с его проявлениями и я. Отправление поезда на Махачкалу было задержано на два часа – искали заложенную бомбу. Опоздал в тот день и поезд, прибывший из Дагестана – оказалось, что в пути обезвреживали террористку.
Интересно, что когда пытаешься заговорить на эту щекотливую тему с местными жителями, наталкиваешься на ответный вопрос: "А у вас в Москве, что меньше стреляют и убивают?" Не хотят люди верить, что их родина постепенно превращается в оплот радикальных идей и что их земляки всё чаще уходят в леса или становятся живыми бомбами, чтобы нести смерть другим, несогласным с ними людям.
Дагестанцы болезненно воспринимают критику в адрес местных порядков со стороны приезжих, зато сами охотно критикуют власти. По мнению ряда независимых экспертов, в Дагестане больше чем в других Северо-кавказских республиках присутствует вожделенное достижение демократии – свобода слова. Здесь, не в пример соседям издаётся много альтернативных и оппозиционных изданий. Вот только я не уверен, что это идёт на пользу процессу стабилизации обстановки в регионе. Развал СССР ведь тоже начинался, как помниться, с гласности.
В Чечне, где критиковать Рамзана Кадырова откровенно небезопасно, есть хотя бы результат. Действуя жёстко и последовательно, он довольно быстро навёл там требуемый порядок – вооружённые, идейные противники власти заметно попритихли. По данным опроса, проведенного независимыми источниками весной этого года в Чечне, всего 10% опрошенных жителей Чечни лояльны к ваххабитским идеям, в то время как 86% относятся к ним негативно. Добивается он этого не только личным участием в спецоперациях, но принятием целого ряда мер, поддержанных духовенством и основной массой населения республики. Все эти меры объединяет то, что они направлены на повышение в народе религиозности и нравственности. Правда, для этого Кадырову пришлось наступить на горло песне о демократии. Ну и что с того? Порой и правда кажется, что Россия, а особенно Северный Кавказ и демократия – вещи несовместимые.
С избранием в прошлом году президентом Дагестана Магомедсалама Магомедова, власти республики тоже взяли решительный курс на наведения порядка и начали его с борьбы против аморальности и за нравственность с опорой на религию. Первый заместитель правительства республики Ризван Курбанов прямо признал проблемы нравственности ключевыми для национальной безопасности, заявив в интервью одной из газет: "Власть намерена похоронить проституцию и игровой бизнес". На мой взгляд, это говорит о понимании истинных причин дестабилизации общества. Ведь нравственность народа – один из определяющих условий его существования в будущем и если нравственность на должном уровне, то будущее у народа есть, а если нравственность падает, то народ обречён. Поэтому, работы в этом направлении у Правительства предстоит очень много – мертвящий дух либерализма и вседозволенности давно и глубоко проник в души людей.
Однако, разница в глубине его проникновения в Дагестане при сравнении с Москвой очень заметна. Помимо отсутствия шумных казино и привычных для столицы саун с набором дополнительных услуг, здесь не встретишь наглой, провоцирующей на нарушение норм морали, уличной рекламы и "хулиганского граффити" – размалёванных похабными надписями стен и заборов. Приятно радует глаз, что на улицах города не видно "готов", "панков", "скинов" и прочих представителей сходящей с ума молодёжи с наколками, разноцветными причёсками, проколотыми и выставленными на показ различными частями тела. Не встретились мне так же люди, распивающие на ходу пиво и целующиеся взасос на виду у всех пары. Не попались на глаза сильно декольтированные и курящие "девушки", а так же женоподнобные мужики с косицами, кольцами и серьгами в ушах. Зато довольно часто – женщины в хиджабах и мужчины в тюбетейках, что служило напоминанием – основная масса жителей Дагестана – мусульмане.
Удивляться я продолжил и на городском пляже. Например, наличию турников, к которым, периодически подходили мальчишки, соревнуясь, кто из них больше подтянется. Несколько пар молодых ребят боролись прямо на песке, кто-то совершал пробежку вдоль кромки моря. С болью в сердце вспомнил посещение пляжей в России, на которых мне доводилось побывать: ни турников, ни занимающуюся спортом молодёжь (шахматы и пляжный волейбол – не в счёт) мне видеть там не приходилось (если я ошибаюсь, подскажите, где есть такие пляжи, и я порадуюсь вместе с вами). Гораздо чаще я был свидетелем (да и участником, чего греха таить) вино и пиво-излияний.
Ещё больше меня удивило, когда я узнал, что нынешняя молодёжь Дагестана, за то, чтобы их призвали в армию... платит деньги! На республиканском призывном пункте мне объяснили, что так происходит оттого, что в последние годы квота на дагестанских призывников снижается, а число юношей призывного возраста, наоборот растёт. Поэтому образуется своеобразная очередь. Могут призвать сразу, как стукнуло 18, а могут дать отсрочку, потом ещё одну и т.д. А без военного билета с отметками о прохождении службы устроиться куда-нибудь на работу сложно.
Как тут не вспомнить горький рассказ занимающегося призывом знакомого прапорщика о том, что в этом году в их полк не добрали 50% призывников – и не только потому, что те не хотят служить, а просто некому – военкоматы пусты. Подросло поколение начала 90-х, тех страшных лет, когда русские женщины просто перестали рожать.
Конечно, далеко не вся местная молодёжь предпочитает спорт – спирту, а службу в армии – прожиганию жизни на родительские деньги. В магазинах и многочисленных кафе бойко идёт торговля вино-водочными и коньячными изделиями, не пустуют и местные пивбары, а на пляже и в других местах побережья, особенно в вечернее время, можно встретить целые группы молодых людей, распивающих под шумную музыку пивко или что покрепче. Слышалась от таких компаний и крепкая матерная брань, что ещё раз подчёркивало, что Дагестан – это неотъемлемая часть России.
"Когда русские слабеют..."
В один из таких откровенно неприятных моментов мне почему-то вспомнился памятник русской учительнице, открытый в Махачкале как раз в мой первый приезд сюда. Характерно, что русский народ воспринят дагестанцами именно в образе учителя. "Для многих дагестанцев незабываем первый урок русской учительницы, русского языка. Лучшие годы своей жизни многие русские девчата – учителя провели в высокогорных районах, далеких аулах, неся свет знаний и любовь нашим детям", – считают местные учёные социологи Н.Гасанов и К.Язачесов.
Вклад русского народа в экономическое и культурное развитие народов Дагестана велик. Этот факт не оспаривает сегодня практически никто. Вот как оценивает его тот же тандем: "Дагестанцы, как старшее, так и молодое поколения благодарны Российской Федерации, русскому и другим народам, братская помощь которых позволила республике строить свои заводы и фабрики, школы и вузы, театры, библиотеки и музеи и т.д. Наставниками рабочих – дагестанцев были их русские рабочие, что закладывало основу глубокого уважения и взаимного доверия между ними. Рост численности рабочих – представителей народов Дагестана – являлся важным фактором совершенствования межнациональных отношений".
Эта оценка отношения к русским в Дагестане присуща в большей степени людям старшего поколения, реально видевшим и ощущавшим плоды дружбы народов, принимавших вместе с русскими активное участие в создании экономической базы своей Родины и её защиты в годы войны. Молодёжь, выросшая в эпоху развала страны, безработицы и кризиса, не готова принимать на веру эти постулаты, слепо верить в большого и мудрого старшего брата, который обязательно придёт и поможет.
Что мы, русские, несём народам Дагестана сегодня? Какую истину? Какой свет? Какую любовь? От нас ждут реальной помощи и примера – как правильно строить жизнь, а готовы ли мы стать примером? Если нам удастся в ближайшее время удовлетворить эти чаяния, можно надеяться на продолжение добрососедских отношений. Ну а если нет? Вопросы эти очень сложные, болезненные, но они требуют скорейшего разрешения, ждут ответа. И отвечать на них нам всё равно придётся.
Надо отдать должное руководству республики, ряду общественных организаций Дагестана, которые не раз публично заявляли о своей поддержке русских, как полноправных гражданах Дагестана. Учитывая, что сегодня их в республике проживает менее 120 тыс. человек (около 7% населения), они достаточно широко представлены во властных структурах. В органах власти посты занимают более 11,5% русских, столько же, сколько например кумыков и лезгин. В парламенте Дагестана – Народном собрании, русских 8,3%. Это больше, чем, скажем, лакцев, табасаранцев или азербайджанцев. 23% русских проходят службу на руководящих должностях в федеральных органах территориального управления. В их руках, например, ключевые посты в УФСБ и командные должности в воинских формированиях, подчиняемых центру и дислоцированных в республике.
Несмотря на это проблемы у русских в Дагестане, конечно, есть. Именно поэтому, заявил недавно глава города Кизляр Вячеслав Паламарчук, где русские составляют около половины населения, их отток из Дагестана, начавшийся в конце 80-х гг. прошлого века, не уменьшается до сих пор. (Тогда, согласно данных переписи населения в республике проживало более 165 тысяч русских). Основные причины отъезда русских связаны, как нетрудно догадаться, с "напряжённой общественно-политической и криминогенной ситуацией на Северном Кавказе в целом, и тяжелым экономическим положением в Дагестане, в частности". В числе иных причин В. Паламарчуком были названы "перевод многих бытовых и имущественно-финансовых споров на межнациональную почву, недостаточное реагирование правоохранительных органов на отдельные преступления, жертвами которых становятся русские".
Очевидно, это и есть проявление того, что принято называть русофобией – неприязнью к России и русским. Много ли таких случаев? Согласно проводившегося в 1993 году Региональным центром этнополитических исследований Дагестанского научного центра РАН под руководством профессора А.К. Алиева опроса среди русских жителей Дагестана, с фактами национальной дискриминации или оскорбления национального достоинства по отношению к себе или близким, столкнулись около 14% опрошенных, а отрицали их 81,6% респондентов. Среди причин оттока русского населения 19,4% назвали ущемлением их прав по этническому и национальному признаку.
Изменилась ли ситуация и статистика за прошедшие 17 лет? Лично мне, например, о фактах притеснения и унижения русских по национальному признаку за время нахождения здесь слышать не приходилось. Дагестанцы, которых я об этом спрашивал, уверяли меня, что дорожат своими русскими соседями, друзьями, сослуживцами, тепло отзываются о них. И всё же русофобия в Дагестане существует и повод к ней, пусть даже косвенно, дают, как это ни грустно, сами русские.
Основные причины, которые, по моему мнению, этому способствуют, я назвал выше – снижение кредита доверия к русским, потерявшим авторитет учителя и старшего брата: "Старший брат, который вёл хозяйство, был строг, но справедлив. Теперь он забросил дом, забыл про семью и запил. За что же его уважать?" Под этими словами, уверен, подпишутся многие. Обидный, но объективный факт. Лучше всего, казалось бы, решать проблему таким образом – помочь брату вновь встать на ноги, поддержать его. Это было бы по-семейному, по-братски. Однако желающих помочь упавшему брату откровенно немного. И пока русский народ самостоятельно пытается подняться, большую активность проявляют враждебные ему силы. Итак, русофобия следствие нашей слабости. В связи с этим вспомнилась замечательная фраза Василия (Фазиля) Ирзабекова, крещёного азербайджанца, педагога и писателя, автора книги "Тайна русского слова": "Когда русские слабеют, остальные – звереют".
Слово неправды
Ползучая русофобия насаждается незаметно, исподтишка. В первую очередь со страниц газетных полос и посредством телерадиовещания. Подтверждения этому я нашёл, пролистав лишь несколько газет и журналов, свободно купленных в газетных киосках и мечетях Махачкалы.
Например, журналист Абдулла Алисултанов в майском номере популярного республиканского еженедельника "Черновик" (тираж 17450 экземпляров) озаботился вроде бы вполне мирной проблемой: "Чему учат в школе?". Однако, взявшись разбирать учебники "Русская азбука" и "Родное слово", автор статьи показал свою истинную цель – посеять семена раздора и ненависти к русским. Он словно забыл, что живёт в многонациональном, многоконфессиональном и светском государстве, полноправным субъектом которого является Дагестан, и что сам он работает в общественно-политическом, а не специальном религиозном издании.
Русофобская позиция автора проявляется, например, в том, что во всем хорошо известной русской народной сказке "Мужик и Медведь" он увидел то, чего не замечали целые поколения русских людей. Оказывается, на примере Мужика в русских детях воспитывается хитрость и коварство – ловко же он "кинул" своего делового партнёра Медведя, подсунув ему вместо съедобных корешков – вершки! Наверное, именно поэтому эти хитрые русские Мужики захватили всё рынки в Махачкале и по всей России, не давая бедным приезжим Медведям развернуться!
Откровенно не нравятся журналисту и русские былины. "Из них мы узнаём, – сообщает читателю Алисултанов, – как русские богатыри боролись с кочевниками: Соловьём-разбойником, Змеем-Горынычем и другими чудовищами. А ведь не секрет, что упоминаемые в этих сказках кочевники – предки для изрядной части населения Дагестана!" Получается, русские былины – это не народный, исторический эпос, отражавший представления народа о борьбе добра со злом. На самом деле они будут покруче экстремистской литературы и крайне опасны для общественной безопасности в республике, а посему их надо запретить!
Впрочем, не только русские народные сказки и былины раздражают Алисултанова. Не нравится ему и украинская сказка "Заячье сало" в учебнике "Родное слово". Чем же? Автор возмущён тем "как должен реагировать ученик-мусульманин с религиозным мышлением на сказку про сало? Ведь он знает, что для мусульманина сало – продукт совершенно неприемлемый!" Вы чувствуете, какую бескомпромиссную и принципиальную борьбу ведёт автор за впечатлительные детские души подрастающего поколения на станицах светского общественно-политического издания?
Есть у Абдуллы претензии и к догматическому содержанию учебников. По его мнению, в "Русской азбуке" недопустимо называть святых Кирилла и Мефодия – учителей словенских "равными апостолам самого Господа, Иисуса Христа". Возможно, это утверждение является кощунством для истинного мусульманина, каковым себя считает г-н Алисултанов. Но ведь никто не просил его совать нос в русскую азбуку и тем более разворачивать публичную дискуссию на эту деликатную тему, вынося её на страницы популярного светского издания, да ещё без учёта специфики региона и контингента читателей. Представляю, как справедливо возмутились бы читатели его родной газеты, опубликуй там редактор, к примеру, мои рассуждения на тему, является ли Мухаммед истинным пророком Аллаха?
Нелюбовью к русскому слову, истории, языку, а значит и носителям их – русским людям и Православию пропитаны и дальнейшие строки статьи данного журналиста. В пылу борьбы за чистоту веры и нации, автор, похоже, упустил один важный момент. Буквы, которыми он писал свою статью, дали те же Кирилл и Мефодий. Причём сначала нам русским, а потому уже предкам г-на Алисултанова. И никуда от этого факта не деться. Уж извините, уважаемый!
Типичным примером более тонкого русофобского издания является "общественно-политический и культурно-исторический журнал "Ахульго", издаваемый человеком, скрывающимся под псевдонимом Доного Хаджи Мурад (он же по совместительству ведущий рубрики "Религия" в газете "Новое дело"). Журнал свободно можно приобрести в мечетях города. Почему же я так категоричен в своих оценках?
Чего стоит один лишь отклик-рецензия на страницах журнала в №10 за 2009 г. на замечательную книгу "России крест кавказский" (автор-составитель Ю.Ильяшенко-Магай. Москва, 2007), которую я как раз недавно с удовольствием прочёл. Она представляет из себя богато иллюстрированную и прекрасно изложенную православным автором-патриотом хронику освоения Россией Кавказа. Это видимо и выводит из себя неглупого, но по-кавказски горячего главреда "Ахульго". Обвинив автора в фальсификациях и подтасовках, он возмущён ещё и тем, что книга посвящена "светлой памяти воина Христова Павла" и написана в соавторстве со священнослужителями. Вывод: "Редакция журнала считает издание сей поповской книги провокаций, не имеющей ничего общего с действительной картиной происходящего на Кавказе в XIX веке" (что, конечно доподлинно точно известно Доного и его тёплой компании соавторов). О себя добавлю – почитайте её обязательно!
В публикуемых на страницах "Ахульго" статьях, всячески принижается и высмеивается всё имперское и русское, как тупое, жестокое и т.д. Действия же имама Шамиля и его последователей преподноситься, как исключительно образец стойкости, мужественности и воинской чести. За образец подражания предлагается, например, некто Темирбулат Бейбулатов. До 1917 года он – офицер туземной Дикой дивизии, занимавшийся там, надо понимать, на добровольной основе организацией культурно-досуговой работы. В смутные годы революции этот человек, сняв погоны становится ярым врагом России, приветствует оккупацию турецкими войсками своей Родины и заявляет себя непримиримым врагом советской власти. А ещё через пару лет Бейбулатов уже переводчик при бюро печати ВРК – Военно-революционного комитета Дагестана, актёр и режиссёр ведущего театра. Авторами "Ахульго" Бейбулатов назван "горячим патриотом своего края", что заводит внимательного читателя в тупик. Кому же он служил искренне? Российской Империи, Турции, имаму Гоцинскому или всё-таки советской власти? По моему этому "патриоту" было всё равно – лишь бы спасти себя и свою шкуру.
К сожалению, среди разжигателей русофобских настроений на Кавказе хватает и провокаторов. Особый вред наносят те, кто занимают высокие посты, постоянно мелькают по телевизору и публично называют себя т.н. "русскими патриотами". В майском номере другого популярного еженедельника "Новое дело" в статье "Честь мундира и невинные жертвы" рассматривается проблема милицейского произвола с национальным акцентом. Речь идёт о том, как в Астраханской области, вступившие в сговор местная милиция и прокуратура, пытаются засадить за решётку невиновных в изнасиловании девушки-инвалида восьмерых уроженцев Дагестана. Как было на самом деле – пусть решает суд, но в статье приводится такой факт: когда официальный представитель Дагестана в Астраханской области обратился за помощью к депутатам фракций в Госдуме, от В.Жириновского в ответ пришла его фотография с текстом: "ЛДПР – Русские, вперёд! Мы первые заявили о защите русского народа. Остальные до сих пор молчат. Мы всегда выступали за русский народ. Скажи "нет!" другим партиям".
Опубликованная в крупнейшей газете Дагестана (тираж 26500 экземпляров) эта чистейшей воды провокация в данном случае сыграет на руку только врагам народа, о котором только на словах печётся Жириновский. Таким образом, дестабилизирующих факторов и лиц, которые специально нагнетают обстановку в республике достаточно.
Будущее принадлежит победителям
Под воздействием подобных публикаций, экстремистских лозунгов и идей недовольные и обиженные жизнью и властями "борцы за справедливость" уходят в леса. Встречаются среди них авантюристы всех мастей и религиозные фанатики. Причём это не обязательно коренные жители. Попадаются среди "лесных братьев" арабы, турки, граждане среднеазиатских республик и даже славяне. Что же помимо идеи – строительства халифата – справедливого исламского государства, объединяет этих людей? Те и другие, совсем не прочь заработать неплохие деньги, в которых "идейные" люди всегда нуждаются. Как учит история, войны "за справедливость", финансируемые из-за рубежа, бывают долгими и кровопролитными.
Расхлёбывать кашу, заваренную местными "религиоведами-филологами", "краеведами", "патриотами" и их зарубежными хозяевами приходится военным и милиции. Мне удалось познакомиться с военнослужащими разведбата внутренних войск. В его задачу входит как раз выявление и уничтожение бандгрупп по всему Дагестану. На счету этого подразделения уже несколько десятков уничтоженных бандитов.
Сам комбат родом с Украины, среди подчинённых есть русские, белорусы, казахи, но большинство – дагестанцы. И хотя в разведке, как и в спецназе, людей принято делить не по национальностям, а по уровню профессиональной подготовленности, разведчики никогда не забывали: кто они и откуда родом.
За что воюют, во имя чего готовы сложить свои головы эти несуетливые с обветренными лицами люди, в глазах которых читается достоинство профессионалов? Деньги они получают относительно невеликие – чуть больше 30 тысяч рублей в месяц, что несопоставимо с каждодневным риском и жирными окладами лесных братьев. Родина? Но она, как никогда свободна, а порой и едина с противником. Справедливость? Но её мирно отстаивают в суде, а понимает всё равно каждый по-своему. Остаётся идея, которая на удивление проста – чтобы на родной земле наступил мир, стало спокойно.
В числе последних потерь, которые понёс разведбат, сержант Никита Нагорный. Он родом из Калиниградской области. Кто его родители – неизвестно, воспитывался парень, как и почти миллион его сверстников, в детском доме. Считается, что только 10% детдомовцев становятся нормальными гражданами и Никита, безусловно, относился к ним: он не пил, не курил, занимался спортом, заочно учился на юрфаке, недавно женился. Говорят, мечтал о большой, дружной семье, строил планы на будущее. Оно ведь всегда принадлежит победителям. Никита ушёл из этой жизни в другую, лучшую, уверенными в своей правоте, а значит остался непобеждёнными! Боевые товарищи считали его братом. Русским братом.
Наш прощальный откровенный разговор с разведчиками происходил во время ночных стрельб на полигоне недалеко от Махачкалы. Горное эхо, усиленное ночной тишиной, далеко разносило треск автоматных очередей. Черноту бездонного неба расцвечивали яркие трассера, посылаемые в почти невидимые в кромешной тьме мишени. И вдруг, из ближайшей мечети, откуда-то с окраин города донёсся уже знакомый азан муэдзина. Его, то и дело заглушали автоматные очереди, но когда они смолкали, голос продолжал настойчиво звать правоверных на молитву. Получается, чтобы сегодня спокойно жить и молиться в Дагестане, должны стрелять наши автоматы.
Теперь я точно знаю, кто и почему не спит в Махачкале ночью и какой ценой достигается здесь мир.
*После третьей за последние шесть лет журналистской командировки в Дагестан, я, наконец, смог весь собранный материал уместить в очерк, который и предлагаю вниманию читателей. Прежде всего, меня интересовали причины политической нестабильности и то, как сегодня живётся в Дагестане русским? Изучению и осмыслению этих вопросов я посвятил львиную долю своего времени.
Источник: Радонеж
