Один день в "СОФИИ"...

Маленький изящный крест лежит на бархатной подушечке в живописной коробке. На крышке красуется миниатюрная птичка, под которой выведено: "София". Глядя на это ювелирное великолепие, невозможно не задаться вопросом: допустимо ли покупать себе или дарить другим крест просто как очень красивую вещь – или христианину все-таки полагается воздерживаться от такого украшательства, быть проще и не думать о внешней красоте? Строго говоря, должно ли кресту – древу, на котором был распят Христос, – быть изысканным украшением? Ответы на эти и многие другие вопросы корреспондент Фомы попытался найти в ювелирной мастерской "Софийская набережная", проведя там один день.

История с кошкой

– Моя кошка всем понравилась...

– Вы серьезно? И благодаря своей кошке вы оказались в мастерской? – обескураженно спрашиваю я главного художника Наташу.

– Ну да, – смеется она, понимая нелепость ситуации. – Как-то, было это в 2002 году, Елена Спартаковна Зверева (ныне директор "Софийской набережной") собрала в храме прихожан. Рассказала, что отец настоятель протоиерей Владимир Волгин благословил создание ювелирной мастерской. Спросила, есть среди нас те, кому интересно потрудиться в ней, кто имеет художественное образование и чувствует в себе способности и желание работать. А потом попросила изобразить кошку. Тех, чьи кошки получились, а потом понравились "отборочной" комиссии, отправили учиться к питерскому художнику-ювелиру Сергею Акимову (сейчас он сам глава ювелирной компании "Акимов"). Вот так благодаря домашней живности стали у нас в "Софийской набережной" появляться свои мастера – наш главный творческий ресурс.

Головной офис ювелирной мастерской, которая принадлежит храму Софии Премудрости Божией в Средних Садовниках, находится прямо напротив Кремля, на Софийской набережной; широкая сеть распространения – от мелких точек в переходах метро до собственных витрин в больших торговых центрах – по всему городу, а производство – за МКАДом, в Мытищах. Когда заходишь в мастерскую (старое здание советской постройки), куда бы ни заглянул, видишь только спины в халатах. Люди низко склонились над столами. На самом деле это длинный конвейер, только ручной: от одного мастера к другому, в буквальном смысле из рук в руки переходит ювелирное изделие.

– Я получила художественное образование и, как всякий молодой художник, мечтала... о грандиозной работе, впечатляющих вещах, которые будут выходить из-под моих рук, масштабных произведениях, над которыми буду трудиться. Мечтала, например, делать витражи. Маленькие фигурки и образки – все это выглядело таким несолидным. А потом начала работать и с удивлением открыла: берешь кусочек металла, чтобы вырезать из него образ (модель, по которой потом будут отливать остальные изделия), кладешь под бинокулярный микроскоп – и вот перед тобой, пожалуйста, полотно гигантского размера, твори – не хочу.

– Постойте, – пытаюсь возразить я, – а как же церковные каноны, жесткие и непреложные? Как их соблюдение сочетается с вашей творческой свободой, фантазией и желанием сделать что-то особенное?

– Знаете, никаких противоречий. Каноны этой свободе только способствуют. Ведь, по сути, за тебя разработали базовые, принципиальные вещи, приемы, опробовали их в веках, оставили и сохранили лучшее – и избавили тебя от необходимости изобретать велосипед. Тебе не нужно придумывать ничего с нуля. Напротив, на основе предшествующих традиций, опыта школы русского и византийского церковного искусства ты и создаешь нечто новое и уникальное, дав волю творческой свободе! Каноны не дадут тебе уйти в сторону от твоего же замысла.

Нашу беседу прерывает Наташина коллега, подошедшая с бумажным эскизом креста. Я наблюдаю, как они долго обсуждают, какую надпись поставить над образом: что будет выглядеть здесь уместнее, гармоничнее, красивее, что об этом написано в церковном справочнике, как раньше делали в аналогичных случаях. Потом обе, не удовлетворившись собственными изысканиями, удаляются к более опытному художнику, чтобы разобраться "на сто процентов".

С эскиза и начинается этот конвейер. Разработанный художником эскиз поступает на утверждение генеральному директору "Софийской набережной" Елене Зверевой, которая, в свою очередь, консультируется с членами художественного совета и сотрудниками Исторического музея. К слову сказать, коллекцию мастерской высоко оценили профессиональные ювелиры и искусствоведы и приняли на хранение в фонд отдела драгоценных металлов Государственного Исторического Музея. После утверждения эскиза образ выполняется мастером в натуральную величину из металла – модель создана, машина запущена. Один выливает форму из воска, другой делает из нее гипсовую заготовку, третий – литейную форму, четвертый обжигает ее в прокалочной печи, вытапливая воск, пятый отливает из серебра, следующие монтируют, убирают изъяны, дорабатывают образ, ставят клеймо, отправляют в Государственную Пробирную палату на проверку качества и чистоты сплава, потом уже полируют, шлифуют, покрывают эмалью, патинируют (чернят), золотят. В общей сложности в процессе создания одного изделия участвует 80 человек, таково число сотрудников мастерской. И только после завершения этого многоступенчатого технического процесса крестик отправляют в храм, где его освящают и передают в продажу.

Молитва вместо сквернословия

Мастерская закрыта по двунадесятым праздникам; в столовой постное меню в среду, пятницу и дни постов; а сам день в мастерской начинается и заканчивается общей молитвой. Я хожу по широким коридорам здания и натыкаюсь на пункт выдачи драгоценных металлов. За запертой железной дверью с небольшим окошечком едва видно сидящих сотрудниц. Мое внимание привлекают два листка по обеим сторонам двери: на одном – порядок и условия выдачи серебра, на другом – молитва Оптинских старцев. Человека неподготовленного это может удивить куда сильнее, чем принятые меры предосторожности и система охраны.

– У вас что, принято молиться, когда получаешь серебро? – спрашиваю я у сопровождающего меня сотрудника.

– Молитва – дело личное, – отвечает он, явно удивляясь моей лобовой формулировке. – Молятся те, кто хочет, никто никого не принуждает, но люди у нас все православные.

– Когда-то давно наша деятельность была совсем не творческой, – продолжает поднятую тему Елена Зверева. – Мы ездили по разным областным мастерским и покупали там церковные украшения, образки, кресты, а потом в нашем храме продавали. Помню, когда приезжала, страшно становилось, такое сквернословие стояло в тех мастерских. Коробило это и возмущало. Самое настоящее кощунство, а не труд! Мы говорили об этом с отцом Владимиром и вместе поняли, нужно прекращать эти поездки. Делать крест без благоговения, без почтения к Тому, в Чью славу он будет потом освящен, без молитвы – недопустимо. И вот теперь у нас собственная мастерская. Здесь не сквернословят, здесь каждый отдает себе отчет в том, что и зачем делает.

– Да и как ругаться-то, – поддерживает Елену мой недавний собеседник, – все-таки кресты и образа делаем. Держишь в руках лик Богородицы – и молитва как бы сама произносится.

– А еще знаете, что меня поражало в тех мастерских? – опять неожиданно включается в беседу директор. – Штамповки. Дельцы, которые штампуют те кресты, не считают криминалом затертость Лика Спасителя на их изделиях. Честно говоря, и с искусствоведческой точки зрения, сами модели, по которым делались штамповки, были далеки от лучших образцов православного искусства. А ведь крест не должен создаваться без души. Крест – это зримый знак нашей веры. Он возлагается на нас в таинстве крещения, и мы носим его до конца своих дней, как напоминание о готовности следовать Божьим заповедям. И, как говорит наш батюшка, он должен быть простым и красивым, понятным и каждой своей деталью обращать нас к словам Господа: "Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною". Крест – это символ того, что Христос безвинно пострадал за всех нас, пострадал самой позорной смертью, которая только была в древнем Риме... Вы знаете, я действительно воспринимаю работу в мастерской как служение. Все в моей жизни пройдет, а это останется.

Я рассматриваю кресты – большие, маленькие, простые, замысловатые, искусно украшенные лилиями, виноградной лозой. Последние – кресты "процветшие" (как оказалось, они известны с XII века) – говорят нам о том, что крест есть символ жизни, и напоминают о Райском саде. Присматриваюсь к другому, с изображением трости и копия. Той самой трости, на которой римский воин поднес жаждущему Христу губку с уксусом и того копия, которым потом пробил он ребра Спасителя, чтобы удостовериться в Его смерти. Эти два орудия страдания вошли в символику христианства и куда как логичны на нательном кресте. А еще на крестах буквы, которые бывают разными: ЦС (Царь Славы), IC XC (Иисус Христос ), NIKA (Победитель), МЛРБ (Место Лобное Рай Бысть: смерть Христа на лобном месте открыла для нас врата рая), ГГ (гора Голгофа), ГА (голова Адама), – все это вновь и вновь призывает обладателя креста вспомнить, что все мы являемся чадами Церкви и Самого Христа.

– Крест – это символ того, что человек посвящает свою жизнь Богу, верит в Него, уповает на Него и является членом Его Церкви, – говорит отец Владимир Волгин, – потому-то работу в ювелирной мастерской я и считаю проповедью и свидетельством о Христе. Наши изделия ориентированы на лучшие, классические образцы православного церковного искусства и при том они остаются авторскими, то есть, по сути, воплощают православную традицию современным художественным языком. Благодаря этому и человек нецерковный может с ней познакомиться, – потом, задумавшись ненадолго, священник добавляет: – И к тому же, наши крестики по-настоящему красивы, за каждым из них труд и вдохновение, настоящая красота Православия...

Образ отливают из драгоценного металла...

...дорабатывают, убирают изъяны...

...чернят, золотят...

...и, наконец, освящают

Уже позже, вечером, вернувшись в Москву из поездки, я обратился к интернет-сайту ювелирной мастерской. Захотелось посмотреть на кресты еще раз, уже без спешки. И тут только вспомнил о том, что так и не успел спросить, будучи поглощен увлекательной экскурсией по лабораториям и цехам, – может ли крестиков быть много? На сайте, в разделе "Вопросы", я нашел другую по содержанию проблему, однако ответ вполне удовлетворил мое любопытство: "Почему кресты принято носить под одеждой?" В ответе следовало: "В большей степени это порождение советской эпохи, когда люди были вынуждены скрывать свою веру. В дореволюционной России люди не боялись называть себя православными, а из дошедших до нас источников известно, что человек мог носить несколько крестов. Так, посетивший Россию еще в XVI веке англичанин Джильс Флетчер отмечал, что "без креста на шее вы не увидите ни одной русской женщины". Речь здесь идет, по-видимому, о так называемых "праздничных" крестах. Особой красотой отличались кресты, украшенные эмалью, которые изготавливали в северных городах Сольвычегодске и Великом Устюге. И сейчас традиция изготовления ярких, цветных, нарядных "праздничных" крестов возвращается. Такие кресты можно носить и под одеждой, и поверх нее..."

Значит, все-таки куплю тот крестик в красивой коробочке..