Накануне престольного праздника храма святых апостолов Петра и Павла у Яузских ворот настоятель епископ Антоний (Пантелич), представитель Сербской Православной Церкви при Московском Патриархате рассказал "ТД" о том, как живет русско-сербская община подворья, в чем разница между приходом в России и Сербии и что для него главное в жизни прихода.
Епископ Антоний (Пантелич)
– Владыка Антоний, Подворье Сербской Православной Церкви в Москве существует уже 8-й год. Как начиналось Ваше служение в храме свв. Петра и Павла? Что запомнилось в первые годы пребывания в Москве?
– Управление храмом я принял 8 октября 2002. Это был один немногих действующих храмов в Москве, которые никогда не закрывались. Литургия в храме совершалась каждый день, я решил ничего не менять и так и продолжил и продолжаю эту традицию до сего дня.
Несмотря на то, что богослужения в храме никогда не прерывались, храм был в достаточно запущенном состоянии, так что пришлось много потрудиться над его внутренним и внешним состоянием и прилегающей территорией.
Мы поменяли пол, вместо металлических окон вставили дубовые, провели реставрацию многих икон и фресок. Помню, внутренняя часть храма была покрашена какой-то серой краской (видимо, другой тогда просто не нашли), которая как-то все "убивает" и настроение создает немолитвенное, немолитвенное. Так что мы переделали даже этот фон на бежевый, более теплый, приятный цвет. После этого мы заново расписали притвор, украсили его образами в том числе и сербских святых: святого Саввы Сербского, цариц Елена и Ангелина. В России очень много сербок Елен и Ангелин, а во многих храмах икон этих святых просто нет.
Потом стали прибавлять сербские иконы – святителя Саввы, Симеона Мироточивого, князя Лазаря, княгини Милицы, Петра Цетиньского, Василия Острожского и других.
– В храме были предметы, сохранившиеся с дореволюционных времен?
– Очень мало: пара чаш и напрестольных крестов. Все остальное было сделано в советские времена, в основном – в 50-70-е годы из подручных материалов. Так что пришлось покупать практически все предметы внутреннего убранства, которое нужны для богослужения, тем более архиерейского. Когда я приехал в Москву, был еще в сане архимандрита. Но наш храм, как Представительство Сербской Церкви, стали посещать архиереи.
Также пришлось проводить работы и в домах причта и других подсобных помещениях. В оном из домов причта была коммуналка. Потом людей расселили, дом оказался заброшенным, в нем поселились крысы. Там все пришлось отделывать буквально с нуля. От другого дома отрезали электричество, потому что за него никто не платил, и нужно было заново делать проводку.
Комната настоятеля, трапезная и ризница размещались под храмом. Этот подвал был таком в заброшенном и запущенном виде, что можно было просто приходить и, не сооружая никаких декораций, снимать фильмы ужасов. Такого бардака, честно говоря, я нигде не видел. Пришлось самому все разбирать.
– Владыка, Вы сами занимались ремонтом?!
– Конечно! А кто же еще? И сейчас вот занимаюсь с рабочими.
Вообще, много над чем пришлось поработать. Например, над открытием воскресной школы для российских и сербских детей. Потом начали реформировать хор, потому что он был любительский, непрофессиональный: только одна девушка, регент, закончила регентскую школу в Троице-Сергиевой Лавре.
Надо было позаниматься и с прихожанами, проводить беседы, читать лекции. Я приглашал их по каким-то определенным дням и старался рассказать о вере то, что не всегда получалось сказать на проповеди. Все-таки в беседе можно коснуться многих моментов, например, таких, как поведение в храме. Тогда была такая тенденция: тех, кто недавно пришел в храм, "учили", как правильно одеваться, передавать свечку... Я говорил своим прихожанам, что человек должен смотреть не на чужие грехи, а только на свои. И никто не ставил одних людей учителями над другими.
– У Вас была цель создать общину или она сложилась сама собой?
– Когда я приехал, естественно, община русских прихожан в храме уже существовала. Потом в Москве стали открываться многие храмы, так что кто-то стал посещать другие церкви, более близко расположенных к им домам. Но многие продолжали ходить в наш храм, потому что для них он был связан с принятием крещения, с таинством венчания, отпеванием родных. Кого-то привлекали чудотворные иконы и святынь. Например, долгое время у нас был обруч – мера с главы Иоанна Крестителя, который теперь находится в Иоанно-Предтеченском монастыре. Мы потом сделали копию этой святыни, а после из Черногории владыка Амфилохий прислал нам частицу мощей Иоанна Предтечи. Так что немало прихожан и сегодня ездит сюда специально с разных концов Москвы.
Параллельно формировалась сербская община. Небольшая, потому что в основном сербы живут здесь непостоянно. В Москве около 25-30 тысяч сербов, которые занимаются различными работами, в основном строительством. Они приезжают в Москву на время стройки и, пока находятся здесь, посещают наш храм. Есть те, кто живет тут около 20 лет, то есть приехали в конце 80-начале 90-х годов. Но все равно их дом остается в Сербии, хотя они и могут иметь здесь какую-то собственность. Таких, которые живут тут постоянно, создают браки с русскими, немного. Тех, кто прожил в Москве 30-40 лет, практически нет.
– Какие особенности есть у общины в связи с тем, что в нее входят представители двух народов – русские и сербы? Вы служите на сербском языке?
– На сербском языке иногда бывают какие-то возгласы, а служб я нет, потому что основное количество прихожан у нас русские. Зачем я буду служить на сербском и ущемлять права русских, если сербы, которые работают в России, все равно понимают церковнославянский язык? Естественно, традиционные сербские праздники – Крестную Славу, Колач – мы празднуем. И если крестятся или венчаются сербы, или меня просят освятить квартиру или офис, эти требы я совершаю на сербском языке.
– Община храма как-то помогает сербам, живущим в Москве? Например, тем, которые обучаются в российских духовных школах, в частности, в Московской Духовной Академии?
– Естественно. Мы помогаем в оформлении документов, регистрации, прописки. Стараемся помочь, если возникает необходимость встретить кого-то из аэропорта, предоставить возможность переночевать, показать город, как-то освоиться на новом месте.
Практически все студенты подают документы в МДА через подворье, через меня. Духовное образование – это очень важно, это будущее Церкви. Если сейчас молодые студенты не приносят особых плодов, они принесут их через 15-20 лет, когда будут занимать какие-то церковные посты, станут настоятелями, благочинными, архиереями. Я надеюсь, что эти связи между Сербией и Россией, которые важны для будущих отношений, будут укрепляться в том числе и благодаря обучению наших студентов в российских духовных школах.
– Как строится жизнь общины Вашего храма? Вы собираетесь на трапезу после службы, ездите в паломничества?
– Мы не делаем трапезы для всех прихожан, но на литургии часто бывают послы стран бывшей Югославии. Практически не бывает воскресенья, чтобы не пришел помолиться кто-то из посольства. Естественно, этих людей я приглашаю на трапезу – традиционное сербское кофепитие, а перед этим – на небольшую беседу. В общем, на трапезе у нас бывает человек 25.
Мы с прихожанами 4 или 5 раз организовывали паломничества на Святую Землю, Ездили на Синай, в Сербию, Черногорию. Я сам был в этих поездках. По России как-то всем вместе поездить пока не получалось. Собираемся побывать на Валааме и в Санкт – Петербурге, но сейчас пока погода жаркая – не очень удобная для путешествий.
– Владыка, Вы чувствуете себя здесь дома?
– Естественно, я уже обрусевший! Я же здесь учился и живу уже почти 8 лет!
– Есть разница между приходской общиной в России и в Сербии?
– Есть. Отличается сама структура церковной общины. Здесь приход – это как бы "любители", которые собираются с разных концов города. А в Сербии к каждому храму прикреплено определенное количество домов, в среднем от 300 до 500. Их жители обязаны приходить в свой храм и только там совершать все таинства и обряды: креститься, венчаться, отпевать родственников. Они же обеспечивают жизнь храма – помогают со строительными работами, уборкой и так далее. При этом исповедоваться и молиться они могут и в других храмах.
Два раза в год – на Пасху и на Крестную Славу семьи – священник должен освятить квартиру. Пономарь или кто-то ходит по домам накануне и сообщает: "Завтра батюшка будет освящать квартиры. Хотите ли Вы, чтобы он пришел к Вам?". Также священник обязан навестить квартиру, если в ней сделали ремонт. Так что все сербы живут в освященных квартирах.
После литургии, бывает, собираются. Иногда читаются какие-то лекции в публичных местах, залах. Люди настолько не просвещены, что над образованием еще работать и работать. Молодые, которые сейчас учатся в школах, многое знают о религии, Боге, церковных догматах. А те, кто жил при коммунизме, когда было популярно говорить, что ты неверующий, атеист, порой даже креститься не умеют.
– Ездят ли с приходом в паломничества? Есть ли при храмах воскресные школы?
– Да. Священник с прихода организует автобус и вместе с прихожанами отправляется в паломничество. А вот воскресных школ при храмах нет. Закон Божий у нас преподается в государственных школах. Преподают не все священники, а только те, которые имеют педагогическое образование и сдали экзамен, подтверждающий их компетентность как преподавателей.
– Что для Вас главное в общинной жизни вообще и в жизни Вашего прихода?
– Спасение души. В принципе, каждый из нас старается спасти себя и помочь спастись другим. Естественно, благодать Божия обитает в гармонии, благолепии, а не каком-то хаосе и мусоре, поэтому мы стараемся воссоздать красоту – и внешнюю и внутреннюю. Стремимся восстановить духовность, в жизни делать акцент на нравственных принципах, чтобы человек назывался христианином не потому, что носит платок и длинную юбку и умеет наложить на себя крестное знание, чтобы люди понимали, что такое причастие, молитва, храм, вера. Чтобы причащались не потому, что "надо" или "помогает". Как многие говорят: "Мне сказали причаститься, потому что это поможет". А почему поможет – об этом человек не задумывается. Но ведь религия – это не опиум и не магия, она должна быть понятна. Вера же воспринимается и сердцем и разумом. Есть многие вещи, которые мы не можем понять разумом и воспринимаем верой. Но есть те, которые мы можем понять и должны понять, и этому надо учиться. Верой надо жить и спасаться. Это сложный путь, в нем больше терния, чем цветов. Но мы же христиане и должны с любовью принимать все, что нам кажется неудачами, а на самом деле еще неизвестно чем является для нашей души
Источник: Татьянин день
