В этой статье мы сознательно абстрагировались, насколько это возможно, от различий между согласиями, стремясь выделить то общее, что присуще всему старообрядчеству. Но ставя вопрос о перспективах древлеправославной веры, это невозможно. Своеобразие отдельных течений в старообрядчестве заставляет обратить внимание на судьбы отдельных согласий.
Многие малочисленные согласия и толки – такие, как аристовы, рябиновцы, чашечники, дырники, – к нашему времени или исчезли вовсе, или представляют собой фактически этнографические группы, не имеющие регулярной организованной религиозной жизни. Наиболее радикальное беспоповское согласие – филипповцы – сейчас насчитывают около десятка полузаконспирированных малочисленных стариковских общинок. Немногим лучше дела в спасовском согласии. Самое многочисленное до революции беспоповское согласие – федосеевское – насчитывает не более 20 регулярно собирающихся на богослужение общин и не более 7 наставников и пока что не проявляет заметных признаков оживления. В состоянии стагнации – поповское новозыбковское согласие. Конечно, и в этих направлениях старообрядчества может произойти какой-то подъём. Но реальные основания говорить об определённых оптимистических перспективах есть сейчас относительно трёх согласий – белокриницкого, поморского и часовенного.
Белокриницкое согласие (Русская православная старообрядческая церковь – РПСЦ). В 1986 г., как раз в начале перестройки, главой (ныне митрополитом) был избран Алимпий (Гусев). За годы его служения число епископов возросло с двух до семи (из них в России – четыре). На территории России РПСЦ с 1999 г. разделена на 8 епархий, но четыре из них не имеют епископов и управляются икономами. Созданы три монастыря (один из них в России – женский Николо-Улейменский под Ярославлем). Открыто примерно 30 новых церквей, из них около 10 построено вновь (в том числе в громадные комплексы в Новосибирске, Ижевске, Барнауле), возведено в сан более 80 священников и дьяконов. Появился большой всероссийский детский летний лагерь подо Ржевом, открылись первые воскресные школы. В 1996 г. создано двухгодичное Духовное училище при Митрополии и старообрядческое училище прикладного искусства (однако из-за финансовых трудностей эти учебные заведение влачат жалкое существование и периодически прекращают свою деятельность).
В последнее время в РПСЦ наметилась тенденция сакрализации сравнительно недавней истории согласия XIX-XX веков. В 1997 г РПСЦ канонизировала митрополита Амвросия – основателя Белокриницкой иерархии. В 1998 г. Освященный Собор постановил канонизировать местночтимых старообрядцами священноиноков Константина и Аркадия, убиенных в 1856 г. и похороненных близ поселка Шамары в Екатеринбургской области. В церковном календаре Митрополии начали публиковаться подготовительные материалы к канонизации крупнейшего старообрядческого апологета XIX в., еп. Уральского Арсения (Швецова, 1840 – 1908). Митрополия собирает материалы для канонизации и других мучеников и страстостерпцев, пострадавших как от царских властей, так и от большевиков.
Официальные отношения с другими старообрядческими согласиями носят "покровительственный" характер: Освященные Соборы РПСЦ, наиболее материально благополучной старообрядческой церкви, с 1996 г. обращаются к старообрядцам других согласий с призывами к единству (что в конкретных условиях сегодняшнего дня означает присоединение к РПСЦ). Достаточно привычной стала такая практика, когда храм, принадлежавший некогда нынешней РПСЦ, передается по согласованию с нею другой деноминации, и наоборот ("рогожский" Покровский храм на Новокузнецкой ул. в Москве в 1990 г. передан общине беглопоповцев, а бывший поморский храм в Орехово-Зуеве – наоборот, общине РПСЦ).
Ослабление крепости вековых традиций привело в последнее время к возникновению внутри РПСЦ идейных течений, совершенно чуждых им (традициям). В конце 90-ых годов в РПСЦ неожиданно появилась шумная националистическая фракция, в основном состоящая из людей, не имеющих старообрядческих корней. Они создали в Москве общество "Справедливость" и ориентируются на националистические антидемократические светские круги, в частности газету "Завтра". В политическом плане лидеры этого движения пропагадируют идеи корпоративизиа и заявляют, что принципы политической организации аргентинского диктатора Перона (!) в наибольшей степени соответствуют старообрядческому менталитету. Радикальные националисты, чьим рупором служит эта газета разочаровались в "соглашательской политике Московской патриархии по отношения к продавшемуся Западу режиму Ельцина" и стали всячески обхаживать РПСЦ. Это течение вызывает резкое неприятие потомственной московской старообрядческой интеллигенции. Однако митрополит Алимпий не спешит отмеживаться от новоявленных старообрядцев, возможно рассчитывая ассимилировать хотя бы часть из них в старообрядческой среде.
С другой стороны, в старообрядческой среде появляются невиданные ранее экуменисты. Уникальным явлением внутри РПСЦ стало движение "Маренафа", созданное белокриницким священником Владимиром Туркиным. В начале 90-ых годов о. Владимир создал свою общину "старообрядцев всех согласий" в пос. Чульман (Якутия), а в конце 90-ых ещё одну такую же общину в Москве. О. Владимир активно участвует в экуменических контактах, в т. ч. в молитвенном общении, с протестантами. Он стремится организовать союз старообрядцев с евангелистами. О. Владимир в 1996 г. отправлен за штат руководством Митрополии, но утверждает, что у него есть сочувствующие среди старообрядческого духовенства и что сам епископ Силуян в 1996 г. был подвергнут временному запрещению служить за поддержку пропротестантских настроений в сибирской епархии РПСЦ.
Но у белокриницких есть порок, который практически отсутствует у поморцев и других старообрядцев: сохранившиеся со времён большевиков административно-хозяйственные структуры и аналогичная патриархийной "церковная общественность". Этот народ, хотя и малочисленный и не оказывающий влияния на провинцию, изрядно ослабляет своей гнильцой центральное управление в Москве на Рогожке и может послужить серьёзным тормозом дальнейшего развития. Анархично настроенные общины по всей стране проявляют мало интереса к тому, что происходит в Москве, никто не может принудить их менять священников, посылать в Москву денег больше, чем они считают нужным, или вообще делать что-то, чего они не хотят. Однако слабость центра даёт себя знать: в частности, с возрождением монашества большие проблемы, реставрация храмов Рогожки, несмотря на помощь московского правительства, превратилась в многолетний долгострой.
Поморское согласие. Это наиболее умеренное, "либеральное" течение в беспоповском старообрядчестве ещё в конце прошлого века сильно уступало в численности и влиянии более радикальным федосеевцам. Однако с начала ХХ в. – как до революции, так и после неё – происходил и происходит массовый отток из федосеевского и других беспоповских согласий к поморцам. В настоящее время поморцы – наиболее многочисленное и влиятельное беспоповское согласие.
Первые признаки возрождения и омоложения поморской церкви проявились позже, чем у белокриницких – в середине 90-х гг. Где-то с 1993 г. появляются молодые интеллигентные наставники, первые воскресные школы и детские сады, начинается строительство моленных. Из около 50 официально зарегистрированных (незарегистрированных гораздо больше, но практически все они состоят из одних стариков) поморских общин порядка 20-ти сейчас бурно развиваются. С 1992 г. начинает функционировать рижское старообрядческое духовное училище, а с 1999 г. "Невская обитель" – курсы наставников при санкт-петербургской общине.
Многие авторитетные поморские наставники осознают невозможность восстановления в полном объёме всех прежних суровых требований, которые в прошлом веке предъявлялись к верующим, и идут на некоторую либерализацию церковной жизни.
Наибольшую проблему для этого согласия представляет организация центрального управления. У поморцев отсутствует церковная иерархия, до 1905 г. поморское согласие состояло из самостоятельных общин, центральных органов у них вообще не было. Только в 1909 и 1912 гг. в Москве состоялись I и II Всеросийские соборы христиан поморского согласия. В 20-е гг. большевики распустили всероссийские и региональные центры поморцев. Недолгая и канонически необязательная традиция централизации с трудом возрождается сейчас. Поморские центры в Литве и Латвии, в какой-то степени игравшие в послевоенное время координирующую роль, ныне оказались за границей.
С 1989 г. идёт сложный процесс создания центральных органов поморского согласия в Москве, но дело осложняется тем, что поморцы не имеют привычки финансово поддерживать центральные органы, и даже процветающие провинциальные общины не торопятся отчислять деньги в Москву (заметную роль также играет недоверие провинциалов к москвичам). К тому же у московских поморцев и московских центральных органов большие проблемы с помещением. В 1930 г. у них отобрали храм Воскресения Христова и Покрова Богородицы в Токмаковом переулке, где они обычно проводили общероссийские соборы и другие мероприятия. С тех пор они вынужены существовать в небольшой церкви на Преображенском кладбище, которую делят поровну с общиной Московской патриархии. Храм в Токмаковом переулке поморцам вернули несколько лет назад в плачевном состоянии. Реставрация из-за безденежья растянулась на несколько лет, средства, которые обещало московское правительство, практически не выделяются. В настоящее время готовится проведение Всероссийского поместного собора поморцев, с которым они связывают урегулирование многих проблем. Первоначально Собор намечалось созвать летом 1991 г., затем он несколько раз откладывался (сперва до 1999 г., а затем – "до начала третьего тысячелетия").
Сложность положения поморского согласия также заключается в постоянно тлеющем историческом конфликте между московско-поволжскими и северными общинами. Общины севера – республики Коми, Перми, Вятки, Петербурга, начавшей в 1998 г. возрождаться общины на исторической родине беспоповского староверия под городом Повенец в Карелии – отличаются большим аскетизмом, строгостью устава, эсхатологическими настроениями и большим антиэтатизмом. Поморцы Коми, например, и сейчас считают российскую власть, как и при царях, и при большевиках антихристовой. Общины Москвы, Самары, Астрахани и др. более либеральны в вероучительном плане и лояльны существующей власти, но официальной политической идеологии у поморцев нет.
Возрождение поморского согласия уже началось, но сейчас это только первые робкие шаги.
Часовенные. Беспоповцы-часовенные – согласие, почти не представленное в европейской России, их регион распространения – Урал и Сибирь (Пермская и Кемеровская области, Красноярский и Алтайский края , республики – Алтай, Тува, Бурятия, Хакасия). У них вообще нет традиций централизации, никогда не было своих учебных заведений и периодических изданий. Большинство этих общин не регистрируется и сохраняет традиционную неприязнь к государственным институтам. Это согласие и сейчас остаётся народным, крестьянским и стариковским. Тем не менее, их ещё слишком много и вера их слишком сильна, чтобы списывать их со счетов. Примечательно, что если белокриницкие и поморцы имеют тенденцию принимать интеллигентский, городской характер, то пока что редкие случаи омоложения общин часовенных связаны с хозяйственной деятельностью – созданием кооперативов и фермерских хозяйств.
За последнее время наблюдается улучшение экономического положения общин (особенно на Алтае и в Красноярском крае). Появились часовенные фермеры, поддерживающие на свои средства жизнь общин. В селах, поселках, районах, где часовенные составляют значительную часть населения, они фактически контролируют местную власть.
В большинстве своем уральские часовенные, в отличие от сибирских, отказались от социального эскапизма, участвуют в выборах, принимают правила гражданской жизни. В последние годы наметился приток молодежи из потомков часовенных семей, венчания и крестины вновь перестали быть редкими. Сохранились писцы, переписывающие древние книги. Объединяющим уральских часовенных делом вновь стали паломничества к святым источникам и почитание Китеж-града.
В среде часовенных спонтанно и сейчас возникают радикальные движения и представления. В последние годы вновь возникают апокрифы о явлениях Николы, Богородицы, предрекающих конец света. В среде часовенных Курганской области несколько лет назад возникла "община Параклитовой веры" (около 50 человек) во главе с некоей Домной, призвавшей отказаться от паспортов, документов и денег, не употреблять картофель, кофе и чай, проклявшей электричество и автомобили.
Часовенные с энтузиазмом приветствовали падение коммунизма, но в большинстве своем резко отрицательно относятся к нынешнему режиму.
Несмотря на явные первые признаки возрождения старообрядчества, трудно предположить, что оно сможет достичь предреволюционной многочисленности, богатства и влияния. Оно имеет шанс стать в будущем уважаемым, заметным, но малочисленным меньшинством. Однако влияние религиозной общины может быть больше её численности и богатства. Основные идеологемы, ходы мысли и религиозного чувства, проявленные старообрядчеством, продолжают существовать в русской жизни, в русской духовной и политической культуре.
Уже один раз в русской истории среди православных нашлись определённые силы, сроднившиеся со старообрядчеством. В 20-е гг. одно из течений катакомбного православия, возглавлявшееся архиепископом Андреем (кн. Ухтомским), фактически объединилось с белокриницкими старообрядцами. Катакомбные православные, оказавшись в условиях гонений, чувствовали свою идейную, социальную и психологическую близость старообрядчеству. Организационно и канонически их отношения могли складываться по-разному, но единство катакомбщиков и старообрядцев перед лицом репрессий – весьма знаменательный факт.
Будем надеяться, что для проявления старообрядческого менталитета больше не понадобятся столь трагические и кровавые обстоятельства, но это не значит, что старообрядческие ценности не будут востребованы и в условиях гражданского мира. Как писал Владимир Рябушинский, "Непреклонность, пренебрежение к мнению большинства, самостоятельность в хранении обретённой истины является тем драгоценным вкладом, который старообрядчество внесло в русское религиозное чувство" (9).
Эти качества становятся неизмеримо важными сейчас, в нашу эпоху, когда столь желанная и столь трудно обретенная свобода поставила так много сложнейших задач перед старообрядчеством – этим живым духовным движением, сохраняющим связь между Россией прошлого и Россией будущего.
-----------------------------
Авторы выражают благодарность за предоставленные материалы и большую помощь в работе над этой статьей своему коллеге Владимиру Владимировичу Нехотину.
1).Щапов А.П. Земство и раскол // Сочинения. Тт.I-III. СПб., 1906-1908. Т.II. С.451-579.
2).Клибанов А. И. Народная социальная утопия в России. Период феодализма. М., 1977; Чистов К. В. Русские народные социально-утопические легенды XVII-XIX вв. М., 1967.
3).Об Окружном послании и реакции на него разных течений белокриницкого старообрядчества см.: Ф. Е. Мельников. "Краткая история древлеправославной (старообрядческой) Церкви", Барнаул, издательство Барнаульского гоударственного педагогического университета, 1999, с. 352-359)
4) Ф. Е. Мельников. "Краткая история древлеправославной (старообрядческой) Церкви", Барнаул, издательство Барнаульского гоударственного педагогического университета, 1999, с. 405-536.
5).В. В. Розанов "Федосеевцы в Риге" в: "Около церковных стен". М., "Республика",1995. С. 22-28.
6).Зеньковский С. Русское старообрядчество. Духовные движения семнадцатого века. М., "Церковь", 1995. с. 450.
7)И. Кириллов. "Правда старой веры", М., 1916).
8) "Старообрядец", (газета), Нижний Новгород, № 17, 2000 г.
9).Владимир Рябушинский. Старообрядчество и русское религиозное чувство. М.-Иерусалим, "Мосты", 1994. с. 102.
По материалам источников: Староверы в Самаре
