Что такое Россия? Кто может ответить более полно на этот вопрос? Точно известна протяжённость её сухопутных и морских границ, количество и названия городов и пересекающих её рек, омывающих её границы морей, многообразие климатических и природных зон и населяющих её народов. Но разве из этих статистических данных можно понять хоть часть того что называется Россией?! К тому же, наверное, не у меня одного – жителя столицы сформировалось пристрастное мнение, что за МКАДом, какое-то подобие нашей российской цивилизации (столпом и примером которой является, конечно, стольный град Москва) заканчивается. Далее, особенно в восточном направлении, за исключением редких городов – областных центров, якобы должны идти торчащие трубы и руины закрытых предприятий и ферм; заросшие бурьяном и ёлками заброшенные поля; мёртвые или выгоревшие сёла и деревни с прогнившими остовами-скелетами домов и провалившимися крышами, в которых доживают свой век окончательно деградировавшие, спившиеся и опустившиеся люди – представители коренного русского народа, на смену которым спешат заселить опустевшие земли наши восточные и южные, с хитрыми, раскосыми и смуглыми лицами, соседи. Всё это вкупе демонстрировало бы полный развал страны, о котором нам с таким упорством вещают некоторые, в том числе и патриотические СМИ
Так ли оно на самом деле? Ответить на эти вопросы самому себе, мне удалось этим летом, когда я сподобился проехать по транссибирской магистрали от Москвы до Владивостока и обратно на поезде. Удовольствие это не только сомнительное, но и дорогое. Открою секрет, я удостоился этой чести, используя пока ещё не отнятую государством льготу бесплатного проезда для людей, носящих погоны. Сослуживцы не могли поверить, что я собираюсь провести 2 недели отпуска в дороге, подсказывали вариант – лети самолётом и на мой отказ крутили пальцем у виска – вот чудак! А я, как ни старался, так и не смог объяснить им главную цель своей поездки – узнать лучше свою Родину, чтобы сродниться с ней или по крайней мере, сделать её хоть чуточку ближе!
Со смешанным чувством любопытства и страха (а выдержу ли?) провёл я эти четырнадцать дней в дороге, стараясь не отрываться от окна. Кроме того – выходил на станциях, общался с людьми: пассажирами-попутчиками и местными жителями, делал записи, фотографировал, анализируя и размышляя об увиденном. Описать всё в одной газетной заметке, конечно, невозможно. Величие и неожиданный размах моей Родины оказались несоизмеримы с моими представлениями о ней, хотя я в школе имел пятёрку по географии и прежде побывал во многих городах и весях Европейской России. Моё теоретическое знание родной страны пригодилось мало, поскольку в самых скрупулёзных справочниках, на самых точных географических картах нет таких подробностей, которые открываются в пути.
Кажущееся однообразие, особенно в начале дороги не утомляет, ведь каждая ёлочка – берёзка, не говоря уже о реках и речушках, чередующихся больших и малых населённых пунктах – это часть России, моей Родины, значит в них и частичка меня. А появившаяся позже усталость: от поезда, дороги, соседей, схожа скорее с усталостью человека, живущего в большой дружной семье, когда он физически и психологически утомляется от разнообразия и многообразия характеров её членов. Ведь меняется и обновляется всё и постоянно: пейзажи за окном, погода, часовые пояса, пассажиры, а ты всё едешь и едешь, и время в пути, уже кажется если не вечностью, то чем-то материальным, резиновым. Где-то на третьи сутки пути появилось странное, почти космическое ощущение – вдруг поймал себя на мысли, что чувствую себя человеком из будущего – я уже в завтра (по местному времени), а мои, оставшиеся в Москве родственники, ещё во вчера (или в сегодня?)
А расстояния? Живя стереотипами европейца, разве мог я себе представить, что всё, что называется Сибирью, не пересечь на скоростном экспрессе и за трое суток! Ещё совсем недавно, мне казалось, что Екатеринбург – это о-о-очень далеко. Теперь я понимаю свою наивность. Столица Урала – это даже не середина России и находится она всего лишь в сутках (одних!) езды. И те полторы с лишним тысячи километров от Екатеринбурга до Новосибирска, даже из окна поезда выглядят совсем не так, как на карте! Необъятные пространства неожиданно открывшейся Родины подавляют даже того, кто готовился к этой встрече заранее, ждал её. Россия, словно скромная, застенчивая красавица, не стремиться очаровывать всех подряд. Она одарит вниманием далеко не всех и не сразу, но откроет себя, покажет богатое приданое, только прошедшему проверку претенденту на её сердце. Перед постепенно открывающимися взору картинами лесов и перелесков, полей и лугов, рек и озёр, горных кряжей и сопок, которые бесконечной чередой, уходя за горизонт, непрерывно тянуться за окном на протяжении всей дороги, ум благоговейно отступает. Он не в силах постичь царского величия, божественного великолепия и многообразия России. Увиденная во всей своей потрясающей красоте и едва осмысленная им такая Россия, превосходит любое воображение. Зато, какая работа для готового к этой встрече ищущего и любящего её сердца, для широкой, готовой всё вместить русской души! За овеянным легендами-сказаниями бажовским Уралом, загадочной, былинной Сибирью Ермака, ждало ещё не менее славное Забайкалье (по которому ехать почти двое суток!) и совсем уже сказочное арсеньевское Приморье (ещё день пути)...
...Потрясающими были виды, открывшиеся после Красноярска, с вышедшим словно навстречу нам по-хозяийски степенным царственным Енисеем! Сам город, окружённый цепью сиренево-фиолетовых, тающих в дымке-мареве величавых Саян, казался среди них прилегшим отдохнуть молодым, полным сил богатырём. Прекрасен был и вечерний Иркутск, утопающий в мягком свете фонарей, дивно отражающихся в разделяющей город на две части полноводной Ангаре. С особым трепетом я ждал встречи с Байкалом. И вот, любуясь неспокойным в любую погоду, пенящимся у самого края дороги, словно силящегося нас достать красавцем, я не удержавшись, затянул на всё купе: "Славное море, священный Байкал...". А проезжая "по диким степям Забайкалья", которые на самом деле оказались лесистыми сопками, сменившимися каменистыми кряжами, нависшими прямо над дорогой и бегущими вдоль неё быстрыми речушками: Селенгой, Хилком, Ингодой, Шилкой, запел, ставшую мне здесь вдруг ближе и понятнее, и эту популярную народную песню. Дух захватывало от крутых, часто прорубленных прямо в скалах виражей, когда было видно поочерёдно, то хвост, то голову состава и от внезапно поглощавших в своей утробе вагоны поезда тоннелей. В предпоследний день путешествия я увидел, наконец, полноводный величавый Амур и сразу понял, почему его величали батюшкой. Реку мы почтительно пересекали по уникальному мосту, известному больше по пятитысячной банкноте – творению русских гениев! Свои чувства восторга и признательности строителям уникальной магистрали, возведённой всего за 6 лет в эпоху расцвета Российской Империи, я изливал перед стоящими на привокзальной площади Хабаровска памятником основателю города Ерофею Павловичу Хабарову и монументом в честь строителей дороги – русских солдат, "стоящих грозным оплотом на отдалённейшем рубеже Империи и одинаково умеющих служить Отечеству, как оружием, так лопатою и топором".
Наконец, ничем не передать восторг пассажира, высадившегося ранним утром на перрон владивостокского вокзала, где стоит памятный знак – начало 9,288 тысяч километровой Транссибирской магистрали. Здесь, на краю русской земли, где дорога фактически заканчивается, упираясь в Тихий океан, о чём красноречиво свидетельствуют расположенный рядом Морской вокзал и стоявшие на рейде боевые корабли Тихоокеанского флота, самое время осмыслить прожитый в дороге очень важный этап своей жизни – осознать свою принадлежность великой стране, великому народу, сумевшему покорить и освоить такие пространства. Именно здесь, и именно в этот момент, я сделал очень важное и одновременно простое открытие, от которого буквально на миг у меня перехватило дыхание – проехав такое огромное, просто немыслимое расстояние, я вновь оказался... в России! Всё в той же, и одновременно в другой, где живут мои единоплеменники, единокровники, единоверцы, с которыми свободно, без переводчика, можно общаться на родном, русском языке. И вспомнились мне и стали, ой как близки и понятны слова великого Александра Суворова: "Мы – русские! Какой восторг!" и другого Александра, прозванного Невским: "Кто к нам с мечом придёт, от меча и погибнет!" и, наконец, Александра Третьего, Императора Всероссийского, названного Миротоворцем, в чьё правление Россия твёрдою ногой утверждалась в Европе, Средней Азии, на Дальнем Востоке и при котором была заложена великая магистраль: "У России два союзника – её Армия и Военно-морской флот!". И набрав полной грудью незнакомый, густой, пьянящий, наполненный запахом моря родной воздух свободы, я прокричал навстречу восходящему из-за бухты Золотой Рог, из-за портовых кранов и сооружений нашему родному, русскому солнцу: "Здравствуй, Россия – Родина моя! Я люблю тебя!"
Нет, господа хороши, моя Россия, это не ваша "наша Раша"!
В купе фирменного поезда номер "Россия", в котором проходило моё путешествие, помимо кондиционера, был ещё и телевизор: всеведающее око или, может быть, вездесущая щупальца телевидения, добралось и сюда. Но некоторые люди берут с собой и ноутбуки – чтобы время летело быстрее, и дорога прошла бы незаметно. Увы, многие пассажиры к моему удивлению, так и ехали – не отрываясь от экранов и мониторов, кто боясь пропустить любимый сериал, а кто и просто захотев или не найдя в себе сил любоваться на Россию.
– Да что там смотреть, всё одно и тоже – либо ёлки-палки, лес густой, либо развалины с пепелищами, – криво усмехнувшись, махнул рукой один такой любитель развлекательных шоу и экшнов – быстро-сменяющих друг-друга постоянных действий, и опять уставился в монитор ноутбука.
Странное дело получается – мы – граждане одной страны, пассажиры одного поезда, а у нас такой разный подход, такой разный взгляд на свою страну! Отчего так? Может быть и правда, я – выгляжу эдаким ортодоксом, очарованным странником в розовых очках, не желающий замечать российской действительности: обступивших её проблем, грязи, заброшенности, захолустности? Скажу честно, не всё увиденное в дороге восхищает. Встречал и я примеры бесхозяйственности и безалаберности: помимо следов лесных пожаров, особенно заметных в нижегородских и тюменских лесах брошенный прямо у дороги гниющий строевой лес. Много леса. Много леса так же рубят и вывозят целыми составами – этим, похоже, и живут многочисленные сибирские и забайкальские посёлки и городки. И это правда. Больше всего, как я заметил, безжалостно, варварски, по-браконьерски рубят лес в Читинской области, губернатора которой местные жители открыто называют лесным бароном. Заметил ли это премьер Путин, проехавший вскоре по этим же местам на автомобиле? По-моему нет, хотя цель у нас с ним была примерно одинакова. Попадались кое-где на станциях пьяные и попрошайки, видел из окна вагона в самых неожиданных местах свалки и кучи мусора, но это никак не лицо, не визитная карточка России. Попадавшиеся то и дело на глаза заброшенные фермы и предприятия меня не шокировали. К ним за годы реформ и либерализации экономики, увы, привыкли. А вот брошенных мёртвых деревень или заросших елками полей, какие доводилось видеть, например, в псковской или ярославской областях, здесь видеть практически не приходилось. Мало того, даже в самых глухих таёжных посёлках видел детей или сушащееся на верёвках детское бельё. Россия то оказывается и не думает умирать! Вспомнил, как моя жена-сибирячка любит с гордостью цитировать Ломоносова: "Сибирь-опорный край державы
Для кого-то, м.б. развалины-руины, пепелища,
Источник: Радонеж
