"Новые Известия": Михаил Поздняев. Имамы и мы. Вражда исламских лидеров России опостылела простым верующим

Центральное духовное управление мусульман России отказывается от публичной критики Совета муфтиев страны, заявил на днях верховный муфтий ЦДУМ Талгат Таджуддин. «Есть Господь, который рассудит, и общество, которое поймет, – сказал он, выступая в Москве перед участниками пленума управления. – Хватит мусульманским лидерам ссориться и лить грязь друг на друга».

Десятилетняя вражда муфтиев Талгата Таджуддина и Равиля Гайнутдина для нас вроде одной из сказок 1001 ночи: кто-то с кем-то где-то там... А «сказка» носит характер нешуточный. И на карте судьба как минимум 20 млн. россиян, исповедующих ислам. Посему стоит хоть вкратце представить спорщиков.

Таджуддинов Талгат Сафич, 55 лет, родился в Казани. Высшее богословское образование получил в Бухаре (1973) и Каире (1978). В 1980 г. был избран муфтием Духовного Управления мусульман Европейской части СССР и Сибири (ДУМЕС). С 1990 г. – председатель Центрального Духовного управления мусульман России и европейских стран СНГ (ЦДУМ) – правопреемника ДУМЕС.

Гайнутдинов Равиль Исмагилович, 44 года, родился в Татарской АССР. Окончил медресе в Бухаре. В 1988 г. стал главным имам-хатыбом (настоятелем) Московской соборной мечети. На учредительном Меджлисе (Совете) мусульманских объединений и общин Европейской части России в 1994 г. был избран председателем Духовного управления мусульман Центрально-Европейского региона России (ДУМЦЕР). С 1996 г. –председатель Совета муфтиев России (СМР).

Два муфтия в близком родстве. Талгат Таджуддин считается духовным наставником Равиля Гайнутдина. Увы, как часто бывает, ученик не пожелал остановиться в продвижении по служебной лестнице, а учитель, видя амбиции питомца, решил ему помешать и предпринял попытку отстранить от руководства Московской соборной мечетью. В ответ президиум ДУМЦЕР принял решение о выходе из состава ЦДУМ. Спустя пару месяцев съезд мусульман России и европейских стран СНГ освободил непокорного имам-хатыба от исполнения обязанностей, но Равиль-Хазрат сделал вид, что ничего не произошло. В том самом 1995 г. он получил от государства 3,5 млрд. руб., а Таджуддин – лишь 2,2 млрд. Поддержка Ельцина на выборах 1996 г. не помешала его воспитаннику вступить в переговоры с Зюгановым о возможной поддержке лидера КПРФ, если тот озвучит в Думе идею создания единого исламского органа в России. В тот же день был учрежден СМР, а Гайнутдин избран его председателем.

С новой властью молодой имам так же быстро нашел общий язык. В принятой в мае 2001 г. «Социальной концепции мусульман» даже отмечалось, что «заявления В.В. Путина соответствуют хадисам пророка». С тех пор в Кремле считают его первым лицом ислама в России, демонстративно отодвигая в сторону Таджуддина. Он, впрочем, берет реванш в контактах с Московской Патриархией, считаясь там персоной № 1...

Оставим в стороне все эпизоды «повести о том, как поссорились два имама». Заметим лишь, что прошлой весной на расширенном совещании Союза муфтиев России Равиль-Хазрат поставил вопрос о снятии всех религиозных санов со своего учителя за призыв к джихаду против США. Джихад был, впрочем, формальным предлогом, и он этого не скрывал: «Есть раскол среди мусульманского духовенства, среди тех, кто, зная аморальные поступки и неадекватное поведение Талгата Таджуддина, до сих пор старается сохранить его... Он является председателем ЦДУМ, но никто не выбирал этого человека Верховным муфтием России... После того как он потерял доверие у своих, он сейчас объявляет о необходимости избрания всемирного духовного главы мусульман... Только человек, потерявший разум, может предложить такое...»

Противостояние двух лидеров не имеет подоплеки духовной, лишний раз подтверждая: и в новой России неискоренимо желание религиозных лидеров прислониться к власти. В этом смысле оба муфтия друг друга стоят. И миролюбивое заявление Таджуддина вряд ли означает, что он сложил оружие – скорее это передышка по случаю грядущего праздника Курбан-байрам. Вот воротятся из Саудовской Аравии паломники – и со свежими силами бросятся в драку. Беда не в этом. А в том, что страшнее расколов административных те, что раздирают сердце отдельно взятого человека. Задаваясь вопросом: «Кому верить?», он слабее верит и во что-то высшее.

"Новые Известия", 21 января 2004 г.