Португалия православная

Для сегодняшних португальцев знакомство с православием – это знакомство с верой их далёких предков. Оно происходит прежде всего через общение с иммигрантами из Восточной Европы.

Для Юго-Западной Европы (Испания и Португалия) иммиграция из Восточной Европы – явление совершенно новое. Экономическая отсталость этих стран в XX веке, их политическая изоляция, длившаяся до середины 70-х годов, не способствовали русской эмиграции в эти страны. Если в дореволюционный период в Испании существовал все же один православный храм (при посольстве Российской империи), то в Португалии и того не было.

Массовая миграция жителей Восточной Европы в Португалию, начавшаяся на рубеже XX и XXI веков, была неожиданна для жителей этой небольшой страны. До этого Португалия научилась справляться с иммиграционными потоками из бывших своих колоний – из Бразилии, из пяти лузофонных стран Африки (Мозамбик, Ангола, Гвинея-Бисау, Кабо-Верде и Сан-Томе и Принсипи) и из Восточного Тимора.

И вдруг, в 2000-2003 годах в страну хлынули сразу десятки, сотни тысяч восточноевропейцев. Не постепенно, а сразу, и причём – нелегально. Это не были спокойные волны: учитывая малые размеры страны и небольшое собственное её население, это можно было сравнить с цунами.

В 2005 году украинская иммиграция превысила даже традиционно лидирующую бразильскую и вышла по годовому притоку на первое место. Следует отдать должное, Португалия приняла этот вызов достойно. Очень быстро по всей стране были созданы центры помощи новым иммигрантам, бесплатные курсы португальского языка, центры юридической помощи, бюро по легализации и трудоустройству. Органы государственной власти, общественные организации, католические епархии и ордена совместными усилиями помогли, да и до сих пор помогают, интегрироваться в португальское общество русским, украинцам, белорусам, молдаванам, грузинам, болгарам, сербам, румынам.

Бытует устойчивое представление: православие в Европе – это её восток, а католичество – её запад. На примере Португалии мы видим, как этот взгляд стремительно устаревает. Православная ойкумена, в эпоху нынешнего "переселения народов" начинает распространяться за свои привычные пределы. Сегодня православие в Португалии – это десятки молодых, динамично развивающихся церковных общин русской, румынской, болгарской и греческой традиции. Восточноевропейцы сегодня – важная и уже неустранимая составляющая португальского социума.

Только ли материальное держит в Португалии нашего брата? Или мы можем помочь стремительно дехристианизирующемуся вслед за другими европейскими странами посткатолическому обществу Португалии вспомнить о своих корнях? А это не просто христианские корни. Живя на крайнем западе Европы, мы порой с удивлением обнаруживаем, что эти корни – православные, что наше прошлое, прошлое неразделённого христианства первого тысячелетия – общее для нас и для них. И оно всё ещё проявляется в настоящем.

Хотя эти древние общехристианские корни и находятся под многовековой исторической пылью, они живы. И мы, православные иммигранты из Восточной Европы, можем помочь португальцам вспомнить о нашем общем прошлом.

Начало христианской проповеди на территории нынешней Португалии восходит к апостольскому веку. Известно, что уже в конце II – начале III века в городе Брага, бывшем тогда административным центром римской провинции Галисия, была епископская кафедра. Именно Брага была и остается до сих пор "духовной столицей" Португалии.

В III-IV веках Карфагенская Церковь направляла из Северной Африки миссионеров на Пиренейский полуостров. В эти века и было просвещено светом Христовым почти все население западной части полуострова – территории нынешних Португалии и Галисии. Не только пришлые римляне, но и автохтонные кельтские племена – иберы, бракары, лузы – приняли тогда христианство. Не везде это христианство было православным. Так, к примеру, первый епископ Лиссабона (в ту пору города ещё не очень значительного) Потамий (втор. пол. IV в.) был арианином.

В эпоху раннего средневековья, в V-VI веках эти земли наводнили германские племена аланов, вандалов, вестготов и свевов, возникли германские княжества и королевства. Самым стабильным на территории нынешней Португалии было Свевское королевство со столицей в Конимбриге (нынешняя Куимбра). Как известно, германцы были евангелизированы арианскими миссионерами и потому сначала исповедовали арианскую ересь. Однако, ко времени мусульманского вторжения на полуостров, произошедшего в 711 году, они были уже православными.

Христианская древность Португалии известна именами многих святых. Покровителем Лиссабона считается святой мученик диакон Винсент из Сарагосы, пострадавший за Христа в Валенсии в начале IV века, при императоре Диоклетиане. Его мощи были перенесены из Валенсии в Лиссабон, видимо, незадолго до нашествия мавров.

В V веке в Браге жил и подвизался миссионер, ученик блаженного Августина и его биограф Орозий. В VII веке в той же Браге святительствовал Фруктуоз Бракарский, вестгот по происхождению, организатор церковной и монашеской жизни, плодовитый церковный писатель и поэт.

Среди других раннесредневековых святых нельзя не упомянуть Идасия Шавешского, Апрингия Бежского, Мартинью Думского.

Когда в XII веке возникло Португальское княжество (Condado Portucalense), позднее ставшее королевством, Португальская Церковь, как и все церкви Западной Европы, была уже в состоянии раскола с Православными Церквами...

Ну а для нас самих, представителей восточноевропейских диаспор, первостепенная задача – противостояние собственной ассимиляции. Наша инкультурация не должна обернуться для нас растворением в инокультурной среде. Мы должны сохранить свою идентичность. И, как показывает старинный опыт первых волн русской эмиграции, сохранение её возможно лишь в церковных общинах. Только Церковь даёт эмигранту непоколебимость в отстаивании своей религиозной, национальной, культурной идентичности.

Еще несколько лет назад в Португалии не было ни одного русского православного прихода, ни одного священнослужителя. Сегодня – четыре священника и один диакон: в Лиссабоне, в Порто, в Фаро и в Сетубале. В этих городах созданы приходы Московского патриархата. В ряде других мест – в посёлке Кашкайш, в городах Шавеш, Элваш, Каштелу-Бранку, а также на острове Мадейра – происходит формирование новых общин русской православной традиции. Таков ответ нашей Церкви, нашего Патриарха и Священного Синода на необходимость окормления многочисленной православной паствы, уехавшей из родных мест и поселившейся на крайнем западе Европы.

Многие из иммигрантов впервые переступают порог церкви и становятся верующими лишь здесь, оказавшись на чужбине. Во Христе они находят смысл жизни, в Церкви обретают опору своему существованию.

Чужбина уже сама по себе объединяет. Но ничто так не объединяет на чужбине, как вера и Церковь. Церковь объединяет даже нас, перекормленных в свое время советским коллективизмом. Многие из тех, кто на родине были в лучшем случае "захожанами", оказавшись на чужбине, становятся сначала "прихожанами", а затем и сознательно практикующими православными христианами.

Первым побуждением пойти в церковь может быть желание пообщаться с соплеменниками, желание найти социальную и моральную с их стороны поддержку. На этом этапе необходимо помочь человеку, часто находящемуся в затруднении, прежде всего материально: накормить, дать кров и одежду, помочь найти работу.

Миссионерство в современном западноевропейском контексте неотделимо от социального служения. Такое отношение располагает к себе попавшего в нужду, делает его способным к разговору и на духовную тему. Все в церкви должно быть даром, в том числе книги, иконы, свечи.

Любая торговля должна быть совершенно исключена. Библейские и катехизические занятия – в удобное для людей время. Библиотека, воскресная школа, языковые курсы, молодёжный клуб – эти и другие инициативы, развиваются у нас по милости Божией.

Приходы в Португалии начинаются "с нуля", необходимо делать все, чтобы строить церковную жизнь на канонических началах, не допуская тех искажений, к которым люди порой привыкли на родине (торговля, авторитаризм настоятеля и прочее). В церкви висит ящик, в который каждый, кто хочет, бросает, сколько хочет. Все церковные расходы – по решению выборного общим голосованием церковного совета. Данная практика делает более активным и более осмысленным участие верующих в богослужении, помогает общинному строительству, созданию из прихода дружной общины, а также может служить свидетельством для "внешних", прежде всего для португальских католиков.

Основная пастырская трудность в Португалии состоит в следующем. В результате "текучести" и нестабильности иммигрантской жизни, ежегодно приход обновляется примерно наполовину. Часто самые активные миряне уезжают в другую страну или возвращаются на родину. Поэтому общинная жизнь, к сожалению, находится в состоянии хронической незавершенности.

Но в этой ситуации есть и огромный плюс! Такое положение дел уберегает от застоя, от рутины. Постоянно вливаются в приходскую жизнь новые люди, каждый – со своими талантами, способностями. Уезжая, они оставляют церковную жизнь более динамичной.

Занимаются наши приходы и работой вне церковных стен: посещаем узников из Восточной Европы, отбывающих наказание в местных тюрьмах; сотрудничаем с российским посольством и посольствами других восточноевропейских стран, с иммигрантскими организациями, с иммигрантскими СМИ (газеты, радио). Необходима инициативность и активность как можно большего числа верных. Каждый верующий ответственен за настоящее и будущее своей общины, за ее качественный, да и количественный рост.

Материально мы бедны, собственных помещений у нас в Португалии нет. Мы пользуемся помещениями, бесплатно арендуемыми у римско-католических епархий или местных муниципалитетов. В Лиссабоне, например, мы уже шестой год служим в небольшой церкви в центре города. Такое право, по ходатайству посольства России, нам предоставил католический Лиссабонский патриархат. После революционных событий 1974 года эта церквушка была, как и многие католические храмы, закрыта. Собственными силами мы сделали в ней капитальный ремонт, установили мобильный иконостас и теперь служим. А до этого несколько лет мыкались, и где только нам не доводилось служить: в женском монастыре, в болгарском посольстве, в часовне супермаркета, просто на квартирах...

Несколько португальцев приняли Православие в нашей лиссабонской общине. Обычно это взрослые люди, состоящие в смешанных браках, где одна из сторон уже православная. Но бывает и по-другому.

Был случай обращения молодого человека, родители которого воспитали его в атеистических убеждениях. Недавно приняли Православие двое студентов местного университета – бразилец и португалка. Но есть в лиссабонском приходе и португалец, принявший Православие более полувека назад. Это монах Филипп (Рибейру). В молодости духовные поиски привели Луиша (таково его мирское имя) во Францию, где он познакомился с одной франкоязычной православной общиной и принял Православие.

krestiny

Крещение в океане португальца Луиша и бразильца Моисея

Шесть с половиной лет назад наш правящий архиерей, архиепископ Корсунский Иннокентий, совершил постриг Луиша Рибейру в иноки с наречением имени Филипп, в честь святого апостола Филиппа. А три года назад владыка благословил мне постричь инока Филиппа в монахи. Ему девятый десяток лет, но он еще крепок, старается не пропускать богослужений. У него есть редкий дар рассудительности, поэтому мы все часто обращаемся к нему за духовным советом.

По сравнению с соседней Испанией Португалия – маленькая страна. Меж тем, иммигрантов из Восточной Европы в Португалии столько же, сколько в Испании, если не больше. Таким образом, процентное отношение наших соотечественников (в широком смысле слова) к автохтонному населению в Португалии превосходит аналогичное в Испании в несколько раз. Что это значит? Очевидно: восточноевропейские диаспоры, а значит и Православие, являются и будут являться в будущем очень весомой составляющей португальского общества, с которой ему, этому обществу, нельзя будет не считаться. Если, впрочем, наши люди отсюда не уедут или не ассимилируются.

Несомненно одно: каким бы ни было будущее Православия в Португалии, мы здесь – свидетели древней, забытой веры предков нынешних португальцев. Мы – свидетели Православия, которое жило и цвело здесь много, много веков тому назад. От нашей укоренённости в Православии, от верности ему зависит, сможем ли мы поделиться им с коренными жителями принявшей нас страны. Сможем ли разделить с ними нашу веру и нашу надежду так же щедро, как они разделили с нами, незванными пришельцами, блага своей земли? Этот вопрос ставит перед нами сегодняшний день