...Нищая деревня...Огороды, заросшие крапивой; в заброшенном поле, некогда плодородном, ржавеют останки косилки, зияющие провалами окон фермы, вросшие в грязь, напоминают декорации из фильмов-антиутопий... Земли – море, земля способна родить, прокормить, спасти, – земля никому не нужна, и, пользуясь этим, ловкие дельцы скупают колхозные паи за копейки, но сами и пальцем не касаются этой земли – зачем что-то вкладывать, прилагать руки, трудиться, проще и выгоднее потом при случае перепродать втридорога таким же дельцам...
Деревня живет за счет немногих горожан – летом приезжают из города, держат дачи.
Мальчишка лет десяти, из местных, стучит в калитку к дачникам:
– Не купите ли курицу?..
– Сколько?
– Да сколько дадите...
(Курица поймана им на соседней улице. Уличенный в факте кражи мальчишка, вроде, отпирается, но не так уж и усердно... )
– Не страшно ли воровать у соседей?
– А чего такого...
– Поймают, побьют если? В милицию сдадут?
– Не, к нам милиция отродясь не заглядывает.... И еще неизвестно, поймают ли, а так – будут какие-то деньги, можно купить что-нибудь в магазине.
(Вопрос про мать с отцом можно и не задавать – пьют, понятное дело. В нищей деревне технарь, он же шмурдяк, он же шило, расфасованный в чекушки с этикеткой "Средство для принятия ванн "Мечта-1" , доступен всегда – в местном магазине "Мечту" дают в долг под запись, наравне с хлебом и макаронами, и "мечтает" вся деревня...)
... Грянул банковский кризис. Банков в маленьком провинциальном городе меньше не стало, наоборот, открываются даже новые, с экзотическими названиями, – больше стало людей, приходящих в храм поплакать, пожаловаться...
– Что делать, батюшка, как поминать родственника?
– А что случилось?
– Да повесился... набрал кредитов, а тут кризис, платить нечем, он – в петлю... Семья, дети остались. Поручители теперь не знают что делать с долгами, хоть самим туда же...
... – Батюшка, дайте мне епитимию за аборты, скажите, сколько рубашечек принести в храм!
– Епитимия... жизнь и так епитимии накладывает – успевай принимать, вот их бы научиться нести с терпением... Зачем принести рубашечек-то?
– Да чтоб совесть не мучила.
– Так ведь если совесть мучает, значит, она живая? Попросили прощения у Бога, покаялись на исповеди – не сомневайтесь, Он-то вас простил. А совесть... может быть, успокоится, когда встретитесь с этими убитыми детьми, обнимете их, поплачете с ними, и они простят вас... просить-то прощения надо ведь у тех, кого обидел, восстанавливать именно там, где разрушил, а не в другом месте... может быть, так?...
– А вы точно знаете, что так будет, что они простят?
– Я надеюсь на это, дети – народ незлобивый, отходчивый. Мы ведь живем верой и надеждой, а точно – как я могу знать...
– Не знаете?! А еще священник называетесь! Нет, вы скажите точно, сколько я должна принести в храм крещальных рубашечек, сколько пожертвовать свечек, крестиков и кагора в алтарь, я хочу, как положено, сделать – и всё забыть!...
... – Ох уж эта молодежь!...Мы такими не были!...Вот мой сынок – лодырь, работать не хочет, тянет деньги знает, одно увлечение – пиво пить с такими же балбесами, – это все правительство виновато!....
От ярой злости на правительство скрипит зубами, сжатые в кулаки пальцы аж побелели...
– Стоп-стоп. Это же ТВОЙ сын. При чем тут правительство? Ты что его, после рождения в Кремль отдал на воспитание?
– Они должны нам обеспечить все: работу, зарплату, достойную жизнь!... От них все зависит!...
– Погоди... да ведь правительство далеко – а твоя-то жизнь вот она. Да и какая "достойная жизнь", – вон почитай, например, Салтыкова-Щедрина: что в царское время, что в советское, что нынче, – оно все почти одинаково...Пока от правительства милости ждешь – так ведь поседеешь . От нас все зависит в нашей жизни да от Бога, а не от правительства...
Нет, не слышит, и слушать не хочет.
...Мужик средних лет, хорошие рабочие руки, трудяга, из тех, кого называют "соль земли"... Просит освятить помещение СТО – арендовал заброшенный гараж, вкалывает от зари до зари, за недорого рихтует помятые машины. И дело, вроде, идет – машин сейчас много, нужда в его работе имеется у населения, особенно у тех владельцев автомобилей бюджетного, что называется, класса, кому не по карману услуги фирменных техноцентров. Небольшой, но стабильный доход есть, только не ленись...
Жалуется:
– Вот беда, не могу рабочих найти!...
– Как так?! Все ведь в голос вопят-жалуются, что работы нет как нет в наших краях?!
– Да какое там!... – в отчаянии машет рукой, краснеет и извиняется перед священником, сдержав на полдороге вырвавшееся негламурное междометие. – Прямо беда с ними: вроде пришел, работает, неделю отработал, получил деньги – и пропал... Второй, третий – то же самое... Только деньги в руки попали – и всё, запил, и нет его... Одного изловил, начал стыдить, мол, у тебя же семья, чем кормить-то думаешь, – он на дыбы, чуть не в драку: а ты плати в три раза больше, я тогда подумаю! Как говорят: работать хотим как у нас, а получать как в Америке... Что делать – ума не приложу. Может, хоть освятить, так Господь благословит мою мастерню, наладится жизнь-то...
... – Не, я точно знаю: я тут недолго...Прикинь, я полжизни по зонам чалился, как с малолетки начал, так и привык... Париться не надо: накормят, спать уложат, работу дадут, понятия зоновские правильные я знаю от и до, по ним и жить проще. На свободе, конечно, хорошо, но – пока бабки есть... Ну, вот погуляю еще маленько, и – домой.
...Священник строго прещает молодую женщину – это она по гендерному, так сказать, статусу молодая женщина, а по виду и по сути – девчонка еще... С мужем живут плохо, любви нет, замуж вышла, потому что забеременела, надеялась, что он все же будет хорошим мужем, да не сложилось – попивает, к ней относится как к тряпке у порога – ноги вытереть...
Ребенку два года, постоянно видит скандалы, слезы, нелюбовь... Встретила и полюбила хорошего человека, полюбил и он ее, пришла спросить совета в храм... Священник категоричен: нет, на всё воля Божия, попался такой муж – терпи, это тебе по твоим грехам, жена да убоится. А то, что полюбила другого – это прелюбодеяние, а за него – вот такое-то наказание, на такой-то строк отлучаешься от причастия... Ушла, понятное дело, в слезах.
– Батюшка, как же так?.. Может, стоило как-то по-другому с ней, вникнуть, разобраться, помолиться о ней хотя бы, подойти индивидуально, ведь люди все разные, каждая судьба и каждая личность неповторимы?... Вот ребенок у нее растет и не видит любви между отцом и матерью – каким он вырастет, как он Христа узнает?.. И о лишении причастия: она ведь впервые в храм зашла, и знать не знает, что такое причастие и для чего оно – а вы сразу: "отлучить"! Она ведь ничего не поняла в вашем прещении, разве что еще раз уверилась в том, о чем ей наверняка говорили: не ходи ты к попам, у них утешения и понимания не добьешься...
– Чего?! Какого "понимания"?! Это у них в миру "понимание" – а у нас Церковь, есть каноны и предания, яже от святых отец, и думать и вникать нечего, все до нас продумано, наше дело – послушание и строгое соблюдение!..
...Картинки, так сказать, с выставки...Обычная наша окружающая житейская жизнь. Таких картинок каждый из нас припомнит десятки, а то и сотни. И думается, и думается про них...что в них общего, во всех этих ставших привычными ситуациях? Одно: дух несвободы и безответственности. И уж неоригинальна эта тема, и уж сколько про это написано, и светскими, и церковными проповедниками, – а дух этот тяжкий все витает в нашей жизни, все не выветривается, как перегарный угар в кухне наутро после долгой попойки...
Думается об этом в особенности еще и потому, что наступает – Рождественский пост. При чем тут пост-то, скажете? Да при том, что мы им готовимся встречать Рождество Христово, а это – праздник величайшей свободы и величайшей ответственности, которую явил нам Бог.
Многие нынче, кстати, ворчат против этого поста: зачем он нужен вообще?! Понятно – Великий пост: сугубо покаянное время, страсти Христовы, – а тут Рождество, радость, ангелочки, колядки, в пещере ослик кушает овес, в яслях лежит Христос, – и опять чего-то постись!...
Ну, вольному воля, к посту никто никого не принуждает, а вот насчет радости... Радость-то радость, это так. Но и страшное, невыносимое, на разрыв: ЧЕМ досталась Христу радость эта... Даже нам, простым смертным человекам – страшно рождаться в мир, пронизанный порчей греха, зла, страдания, смерти. Спросить бы новорожденного, разверзающего ложесна, о чем он так горько кричит, на что так жалуется – он ведь человек, не животное, явно кричит не только от физических неудобств, неизбежных даже при самых благополучных родах...
Страдание – следствие греха, разрыва, трещины между Богом и человеком. А у Христа-то, Сына Божия – никакого греха нет. Ему-то каково, совершенно безгрешному, терпеть всё то, во что Он вступил Своим рождением? Каково свободному – оказаться в тюрьме, здоровому – быть запертым в палату к умалишенным, птице – жить под землей?
Вот оно как, с Рождеством-то. И сделал Он это – свободно. Никто абсолютно Его не заставлял. Любовь к нам заставила: не мог Он спокойно смотреть, как мы тут мучаемся, должен Он был помочь нам, спасти – и Сам пришел к нам в ад. Пришел совершенно свободно – и в этой свободе поступка взвалил на Себя ответственность.
Ответственность – главный признак свободы, этим свобода отличается от вольницы, от беспредела, о котором мы подчас так мечтаем: буду делать все, чего левая моя нога пожелает, а там – хоть потоп!...
Мало того – свободный Сын Божий хочет и нам дать эту свободу, вернуть нам ее. Ради этого Он пошел на крест, прошел путь греха и смерти до самого конца. Любовь и свобода – два столпа, на которых стоит мир и человек, без них все рухнет, это Богоданные, врожденные, впаянные в нас вещи, которых мы так боимся, которыми так тяготимся – но жить без которых, жить жизнью настоящей, не можем...
Об этом мы не раз читали у святых отцов, слышали от опытных христиан: высшее проявление свободы – ответственно и свободно эту свободу ограничить, отдать. Помните, что апостол Павел написал в письме к галатам: "К свободе призваны вы, братья", – но дальше добавляет: "Только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу"(Гал. 5,13).
Где свобода – там ради любви – ограничение ее. Великая тайна креста, на первый взгляд непонятная разуму, чувствам, в клочья разрывающая то, что мы гордо именуем "житейским опытом": высшая свобода – свободно дать себя прибить ко кресту, принести самого себя в жертву... Крайняя, как кажется, степень несвободы оборачивается высшей свободой –тому, кто добровольно распят ради любви, терять нечего, он ни от чего не зависит, он никому не раб. Крест его становится – освобождением, его тяжкие перекладины – крыльями.
Конечно, у каждого из нас – своя мера. Нам, христианам, эта свобода УЖЕ дана Христом , Его жертвой, смертью и воскресением, мы приняли ее через таинство крещения во Христе и продолжаем иметь, – но это, конечно, не значит, что надо ждать именно того, что вот рота солдат поведет нас, при стечении публики, на лобное место и там в прямом смысле приколотит гвоздями ко кресту... Наша Богоданная свобода проявляется уже сейчас, прежде всего, в нашей ответственности за нашу жизнь, за то, что мы думаем, говорим, делаем или, наоборот, не делаем, за наш ежедневный быт, со взгляда на который мы и начали сегодня разговор. Попросту – за наш хлеб насущный, за то, что мы под этим хлебом разумеем, и о чем в молитве "Отче наш" просим у Бога...
Мы просим – а Он отвечает: хотите хлеба насущного? – конечно, вот, даю его вам. Но дар, который Я даю – не халява, а инструмент. Хлеб насущный не падает с неба по щучьему велению Емеле в рот. Добывайте его сами – а Я помогу, добывайте в поте лица, иначе – не поймете его смысла и цены, не вкусите его животворящей сыти. Этот мир – вовсе не булочная, где на прилавке горой навалены бесплатные батоны и бублики. И даже не пекарня. И не только мельница... Мир и наша жизнь в нем – это дикое поле, которое надо прежде очистить от камней, выкорчевать пни, впрячься в плуг и распахать, проборонить и засеять, причем сделать все вовремя и по правилам, дождаться всходов, не спать ночей, охраняя их от града, заморозков и воронья, сжать колосья, просушить и промолотить, смолоть муку, вложить закваску и растопить печь... Делайте. Я даю вам все необходимые инструменты и Сам впрягаюсь работать с вами, говорит нам Бог. Я помогу вам во всём – только помните: несвободному и безответственному человеку, который сам не хочет делать ничего, помочь невозможно.
Источник: Православие и мир
